ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Илона КОШКИНА


«Мисс Зимний Дебют 2004-05» в номинации «Проза»

Отрывки из будущего романа «ИГРА В КУКЛЫ»

Выход

У меня не хватило смелости стрелять

и мои мозги не сработали задержать их.

(Эрнесто Че Гевара «Боливийский дневник»)

 

Ничего никогда не сработает, чтобы задержать извержение внутреннего вулкана. Ничто не остановит эмоциональное облегчение, когда места для накопления эмоций уже не осталось. Иногда мы срываемся, иногда мы срываясь, погибаем какой-то своей частью и в мир приходит совершенно новый человек.

.........................................

Пока Фролов ходил в магазин, Анечка и Лоретта издевались над слепым Германом как могли. Смеялись и прыгали вокруг него, заставляя его ловить их руками. Щипали его за нагие бедра и хлопали в ладоши возле ушей. Гера злился и улыбался, махал руками в разные стороны, угрожал и умолял. Фафа метался по комнате, изредка подскакивая к нему, чтобы потянуть за бороду. Прекрасные минуты ребячества, временное помешательство, моменты любви короткой, но чистейшей, без сомнений.

Уходя, Кирилл накинул на голое тело свой длинный двубортный пиджак, одел, не зашнуровывая свои красные ботинки и щурясь от летевшего в глаза дыма сигареты, что зажимал зубами, кинул взгляд на юную Лоретту. Та в который раз стояла в дверях комнаты, упираясь подбородком. На лице ее было непривычное замешательство, она смотрела на него так, как девочка на маньяка в темном подъезде. И была она нарядна и прекрасна как дети в день рождения и напомажена как богатая актриса, и осанку держала, словно в сумочке у нее миллион долларов. А он только волосами взмахнул, да дверью хлопнул страстно, пьяный и голый, мачо в пиджаке из secondhand. Больше не было потребности в преступнице-подружке, больше ни к чему было сочетаться телами и душами с озлобленной феминисткой. Больше ей не хотелось ни за что мстить. Она стала охотницей, вечно голодной и слегка неудовлетворенной, всегда оставалось еще что-то, чего она захотела бы. Она шла напролом к нему. Ее подруга стала только мешать.

Ева заперлась в узкой кладовке в компании баяна и своей растерзанной души, прилипшей к стенкам. Сидела подвернув тоненькие ноги, окруженная рассыпанными кофейными зернами и маленьким старинным телевизором, подключенным к компьютеру в из большой комнаты.

Она уходила, ей было больно и она уходила. Ледяная маска упала с ее лица и разбилась о пол, обнажив вереницы серебряных сережек и синих, набухших вен. Кто-то взял и вмиг разрушил всю созданную ею сказку и будто бы это была не жизнь, а медленные галлюцинации и не было ни убийства, ни денег, ни Лоретты, ни Кошки, ни всей этой никому не понятной чуши. Будто бы кто-то положил ее в карман как талончик на метро и забыл ее там, темный и теплый карман с маленьким телевизором. Старый пьяный Мамонов прыгал по сцене и нес какую-то высокоинтеллектуальную чушь, слепил своей пятнистой лысиной и корчил ей рожи. Его высохшее шизофреничное лицо упиралось в нее и загружало мозги. Ева сидела разбросав ноги, держа между ними телевизор. Запутавшись окончательно во всем происходящем и в жизни в целом, она решила наплевать и не пытаться разложить все по полочкам, за чем последовало безразличие, бесцельность и убийственная скука. Тогда она решила уйти куда глядят раскосые глаза и разорваться.

В моменты когда внутренности растворяются в воздухе, а со внутренней стороны глаз можно заметить как крыша с диким скрежетом съезжает по мозгам к затылку, в голову приходят мудрейшие мысли. Так и Ева, смиренно упершись взглядом в шипящий телевизор, переосмысливала прошлое и настоящее, смотря на себя сверху, будто свисая с лампочки. Картинки ее жизни проносились перед глазами, словно слайд-шоу, потертая и заляпанная черно-белая пленка.

Металлургический завод, серый и мокрый, покрытый мхом, заржавевший и темный, визг железа и вой угрюмых труб. Бренчание стаканов и запах самогона. Маленький дворовый столик, скрывающийся за дырявым бельем. Дешевое пиво и черно-белое домино, мат и широкие плечи отца. Старое тяжелое пальто на гвозде в прихожей. Дворовые мальчишки и первые воровские опыты. Флэты, ночевки на лавочках и вокзалах, электрички и заблеванные туалеты, митинги и активистские движения, флэшмобы и бесконечные ничем не обременительные связи. Яркие и светлые воспоминания слишком быстро закончившегося детства. Когда лицо дребезжало каждым нервом, безбашенность разрешала вытворять черт знает что, когда глаза горели и кровь кипела, когда зрачки были расширены без стимуляторов, когда что-то жгло пятки и она брала в руки тяжелые предметы и крушила все вокруг, рушила законы или типично шла «Против!». Когда три десятка подростков окружали книжный магазин и кучками вползали во входы, перемешиваясь и громко смеясь, а она стояла в уголке и ловко укладывала томики Уэлша в рюкзак. Когда появлялись первые деньги от продажи наркотиков, которые можно было отпраздновать дешевым вином где-нибудь в подъезде. И бесконечный хохот друзей и знакомых и она среди них, похожая на пронзительный крик, глупая живая максималистка, глупая живая мечтательница, неочищенный алмаз, королевская сигара в пачке дешевых сигарет.

А потом она просто однажды умерла... Стала прямой и нерушимой, холодной и циничной, умной и просветленной, плюющей на копошащийся муравейник с высокого моста. Разочаровалась во всем окружающем, осознала всю глупость своих действий и легла на дно. Спряталась в подвальном тире и отдалась страсти к пистолету, там и встретила Лоретту. Да так и осталась мертвой и очаровательной. Милой, трогательной, но мертвой. Осталась мертвой реалисткой, в гробу из циничности, закопанная в снобизм. Убила в себе последние эмоции и всяческие чувства и умерла от скуки.

 

— Кто-нибудь видел Еву?

— Я видел, как она ушла в пустыню, мы все были там, стояли на берегу песочного моря, жмуря глаза от палящей луны.

— Кто-нибудь знает, где она сейчас?

— Пошла в сторону миража...

— Кто-нибудь хочет спасти Еву?

— Еву нужно убить, пока не опоздали.

— Она убьет себя, надо спешить убить ее.

— Умирать нужно красиво.

— Нужно спешить убить ее.

 

Волосы ее конусами торчали от макушки до затылка, сережки дребезжали в ее губах и щеках, в носу и бровях, набухшие синие вены расползлись вокруг глаз корявыми ветками, глазные яблоки казалось, выскочат вот-вот из орбит от давления и запрыгают по полу. Она стояла на коленях, упираясь хрупкими руками о пол. Стены сгущались над ее головой и пылали, словно политые раскаленной лавой. Она размазывала красную помаду по лицу и еле слышно пищала...

 

— Как говорила Ева?

— Ева говорила, что мужчины — слабаки, не сумевшие выдержать мужской ответственности, медленно деградируют в женщин. Что на мужчин никак нельзя полагаться, что нужно полагаться только на себя. Она говорила, что может выдержать без мужчины, что все сделает сама. Она говорила о своей силе, она говорила о своей независимости.

— А что случилось с Евой теперь?

— А теперь Ева умирает.

— От чего умирает Ева?

— От слабости.

— От чего умирает Ева?

— Ева не выдержала мужской ответственности и теперь медленно деградирует обратно в женщину.

— И ей не стыдно, Еве?

— Не стыдно.

 

Девочку нестерпимо трясло, трепетала маленькая грудь, колыхалась прозрачная черная кофточка, напрягались мышцы синюшных ног, носы кожаных боксеров волочились по полу, разгребая кофейные зерна. Ломало девочку от скуки, холодный пистолет в полной готовности торчал из чулка. Умереть нужно красиво. Красиво умереть от скуки. Впереди показалась дверь в зал, оттуда были слышны крики и хохот, за ней четверо детей любви забавлялись друг с другом, сверкая нагими телами. Девушка ползла на четвереньках по шершавому паркету, раздирая о гвозди и без того дырявые чулки, направляясь к месту всеобщего веселья, чтобы последний раз напомнить о себе.

 

— Хорошо ли прожарилась Ева под палящей луной?

— До хрустящей корочки, готова к употреблению.

— Пойдем употребим Еву.

— Пойдем.

 

Все слишком ярко в этой темной комнате. Кислотные бесформенны шары, выброшенной энергии плавают в воздухе. Все не переваренное внутреннее дерьмо лезет наружу, выдавливает глаза, льется из ушей и ноздрей, течет изо рта и из-под ногтей.

 

— Эй! Ты загрязняешь атмосферу! — кричит Фафа и смеется, смеется, смеется...

— Я чувствую, как комки чьего-то дерьма сливаются с нашими праздничными шарами. Уберите источник негатива! — слепой Герман вертится на месте и причитает, Анечка попискивает рядом с ним, все агрессивно уставились на Еву.

 

Ева поднимает голову к потолку и видит кислотно-коричневое месиво, дерьмо постепенно затмевает кислотные комки позитива, начинается настоящая буря, все крутится, вертится, постепенно покрываясь беспросветным мраком. Обитатели комнаты в панике, они прыгают и бегают туда сюда и кричат.

 

— Что ты натворила?! Убить ее! На кол ее!

На — кол! На — кол! На — кол! На — кол!

 

Лоретта подбегает к бывшей подруге и сжимает ее перемазанное вонючей жидкостью лицо, размазывая ее по губам и щекам. Девочка прижимается к подруге лицом и целует ее в перепачканные губы, сжимает ее бедра и ноги, с которых продолжает течь это горячее вонючее дерьмо.

 

— Ева больна! Ева умирает! — кричит она в пустоту.

Но друзей нет, друзья сбежали в пустыню, друзья предпочли расплавиться под палящей луной и утонуть в раскаленном песке.

 

Ева прижимается к Лоретте, скользит грязными пальцами по белоснежной коже. Это последнее, что она может сделать. И обеим наплевать. Отключение. Прорвало жестокий внутренний запор, теперь не переваренные эмоции целой жизни затопят квартиру и все вокруг задохнутся от вони и захлебнутся в час. Ева убьет их прежде чем они убьют ее за испорченную атмосферу. Все мы умрем от скуки. И хаос не поможет нам. Все мы умрем от скуки.

Ева спокойно встает на ноги, дерьмо льется из ее глаз и ушей ручьями, она шевелит губами, шепчет что-то, колдует над тучей под потолком. Это ее проклятие. Какое очаровательное проклятье! Как мало в нем цинизма. Какое романтичное и страстное проклятье! И всем конец. Громадный бесформенный монстр, сгусток мрака и негативной энергии, открывает рот и пережевывает чьи-то мозги и души, и все сходят с ума. Хахахахаха!

 

Девочка методично вытаскивает пистолет из чулка, прицеливается и стреляет в потолок. Монстр разрезается на две части и расползается по стенам. Девочка стреляет еще раз и их уже трое, потом четверо, пятеро. Всепожирающие твари! Спасайтесь кто может!

Лоретта сидит на полу и плачет. Ева смотрит на нее своими бешеными глазами, размахивая пистолетом, потом красиво приводит пистолет к собственному виску и выносит свои изгаженные мозги на всеобщее обозрение.

 

— Что сказала Ева?

— Передавала приветы.

 

Через два часа после катастрофы обитатели квартиры стали потихоньку возвращаться на свои места, Герман с диким грохотом обрушился с потолка, переломанный и безжизненный, а после и вовсе исчез, забыв свой саксофон. Анечка молчаливо рыдала у окна, облизывая блестящий инструмент. Лоретта скрутилась в углу комнаты, сжимая пистолет Евы. Лоретта не плакала. Стоило ли плакать Лоретте? Стоило. Но придать своему лицо трагический вид никак не получалось. Раньше такого не было, а теперь...

А теперь оказалось, что надоело Лоретте саму себя обманывать и горевать надоело, ничего не чувствовала Лоретта, хотя должна была, но увы.. Увы. Не было чувств в маленьком сердечке, лишь дуновение ветерка вызывало трепет. И рада была Лоретта, что вышло именно так. И рада была Лоретта, что Ева спасла их от скуки и с ума свела. И сознавала Лоретта, что держала Еву, словно талончик на метро, в своем большом теплом кармане и жаль было выбросить, хоть и просрочен был давно, но жаль... И гналась Лоретта за атмосферой, глупенькая Лоретта. Ох, глупенькая.

Ева. Память ей и уважение. Умершей от скуки, подарившей новые эмоции. Умершей от эмоций скуки, вселившей новое, чистое безумие. Осознание бесчувственности и безразличия, горе осознания. Эмоции горя осознания. Эмоции осознания безразличия. Вселившей скуку в сердца. Позеры и дети атмосферы, мечтатели, мертвые мечтатели.

Нам так скучно.

Мама мы все больны скукой. Мама мы все умрем теперь.

 

— А где Герман?

— Убит.

— Как? Ева стреляла в потолок.

— А он в этот момент как раз там висел.

Рассказы

Отрывки из романа «Игра в куклы»: Сцена 12.

«Зимний дебют 2004-05» Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 980 Кб

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com