ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгений КОРЮКИН


Кем вы были, мастер Шекспир,
или
Кого восхваляют в Первом фолио?

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

 

* * *

Особое место среди восхваляющих Шекспира стихотворений в Первом фолио занимает стихотворение Бена Джонсона. Оно считается одним из самых замечательных его произведений и представляет собой небольшую поэму.

А. Аникст считал, что поэма представляет исключительно большой интерес, ибо содержит оценку Шекспира, принадлежащую перу самого видного из его современников, писателя с острым критическим умом и строгими критериями оценки.

 

Ben Jonson

To the memory of my beloved, the author,

MASTER WILLIAM SHAKESPEARE

And what he hath left us

 

To draw no envy, Shakespeare, on thy name,

Am I thus ample to thy book and fame;

 

While I confess thy writings to be such

As neither man nor Muse can praise too much:

 

‘Tis true, and all men’s suffrage: but these ways

Were not the paths I meant unto thy praise;

 

For seeliest ignorance on these may light,

Which, when it sounds at best, but echoes right;

 

Or blind affection, which doth ne’er advance

The truth, but gropes, and urgeth all by chance;

 

Or crafty malice might pretend this praise,

And think to ruin where it seem’d to raise:

 

These are as some infamous bawd or whore

Should praise a matron: — what could hurt her more?

 

But thou art proof against them; and, indeed,

Above the ill fortune of them or the need.

 

I, therefore, will begin. Soul of the age,

The applause, delight, the wonder of our stage,

 

My Shakespeare, rise! I will not lodge thee by

Chaucer or Spenser, or bid Beaumont lie

 

A little further, to make thee room:

Thou art a monument without tomb.

 

And art alive still, while thy book doth live,

And we have wits to read, and praise to give.

 

That I not mix thee so, my brain excuses, —

I mean, with great but disproportion’d Muses;

 

I should commit thee surely with thy peers

For if I thought my judgement were of years,

 

And tell how far thou didst our Lyly outshine,

Or sporting Kyd, or Marlowe’s mighty line:

 

And though thou hadst small Latin and less Greek,

From thence to honour thee I would not seek

 

For names; but call forth thundering Aeschylus,

Euripides, and Sophocles to us,

 

Pacuvius, Accius, him of Cordova, dead,

To life again, to hear thy buskin tread

 

And shake a stage; or when thy socks were on,

Leave thee alone for the comparison

 

Of all that insolent Greece or haughty Rome

Sent forth, or since did from their ashes come.

 

Triumph, my Britain! Thou hast one to show,

To whom all scenes of Europe homage owe.

 

He was not of an age, but for all time;

And all the Muses still were in their prime,

 

When, like Appolo, he came forth to warm

Our ears, or like a Mercury to charm.

 

Nature herself was proud of his designs,

And joy’d to wear the dressing of his lines;

 

Which were so richly spun, and woven so fit,

As since she will vouchsafe no other wit:

 

The merry Greek, tart Aristophanes,

Neat Terence, witty Plautus, now not please;

 

But antiquated and deserted lie,

As they were not of Nature’s family.

 

Yet must I not give Nature all; thy art,

My gentle Shakespeare, must enjoy a part:

 

For though the poet’s matter nature be,

His art doth give the fashion; and that he

 

Who casts to write a living line, must sweat, —

Such as thine are, — and strike the second heat

 

Upon the Muses’ anvil; turn the same,

And himself with it, that he thinks to frame;

 

Or, for the laurel, he may gain to scorn, —

For a good poet’s made, as well as born:

 

And such wert thou. Look how the father’s face

Lives in his issue; even so the race

 

Of Shakespeare’s mind and manners brightly shines

In his well-turned and true-filed lines;

 

In each of which he seems to shake a lance,

As brandish’d at the eyes of ignorance.

 

Sweet Swan of Avon, what a sight it were

To see thee in our waters yet appear,

 

And make those flights upon the banks of Thames,

That so did take Eliza and our James!

 

But stay, I see thee in the hemisphere

Advanced, and made a constellation there:

 

Shine forth, thou star of poets, and with rage

Or influence chide or cheer the drooping stage;

 

Which, since thy flight from hence, hath mourn’d like night,

And despairs day, but for thy volume’s light.

 

Бен Джонсон

 

Памяти моего любимого автора

МАСТЕРА УИЛЬЯМА ШЕКСПИРА

И о том, что он оставил нам

 

Твое, Шекспир, без зависти чту имя

И Книгой, славой полон я твоими.

 

Творенья эти, должен я признать,

Не хватит сил ни Музам восхвалять,

 

Ни людям, — но не эта похвала

Тебя б достойна, думаю, была:

 

Не та, что лишь невежеством звучит,

Чужого мненья принимая вид;

 

Не та, слепой любовью что зовем,

Идущей ложным к истине путем;

 

Не та хвала — коварнейшая лесть,

Чьих замыслов губительных не счесть —

 

Так девы непристойные порой

Матрону хвалят все наперебой.

 

Ты ж от подобных защищен похвал

И их неблагосклонность избежал.

 

Итак, ты чудо сцены, о Шекспир!

Душа эпохи, гений, наш кумир.

 

Восстань, Шекспир! Не поместил бы я

Со Спенсером и Чосером тебя,

 

С Бомонтом — памятник свой сотворил

Ты без надгробья среди их могил.

 

Ты будешь вечно в этой книге жить,

А нам — тебя, ее читая, чтить!

 

Тебя ни с кем сравнить я не решусь —

Твоей подобных нет великих Муз.

 

Я сделал это бы наверняка,

Но я не зрел в суждениях пока.

 

Ты превзошел соратников своих,

Пыл Кида, Лили, Марло мощный стих.

 

Пусть греческий, латынь твои скудны,

А ими их творения полны,

 

К другим поэтам я б воззвать решил —

Софокл это, Эврипид, Эсхил,

 

Паккувий, Акций — им бы вдруг ожить, —

Твоих трагедий силу ощутить

 

И осознать: в комедиях лишь ты

Достиг такой блестящей высоты,

 

Что Греция сама и гордый Рим

Поблекли пред величием твоим.

 

Британия, ликуй! Тобой рожден

Тот, кем театр Европы потрясен.

 

Шекспир дарован был не только нам,

Грядущим он принадлежит векам.

 

Как Аполлон, наш слух он услаждал

И как Меркурий, нас очаровал.

 

Сама Природа им горда, она

В его творений ткань облачена.

 

Искусным и богатым стал узор —

Подобный ум не создан ей с тех пор.

 

В немилости Теренций, Плавт и грек

Аристофан — давно их минул век.

 

И пусть поэты все тебе сродни —

Природою не избраны они;

 

Она же над твоим искусством власть

Не всю имеет — и его тут часть.

 

Природа для поэта — материал,

Искусством он ее преображал.

 

И кто стремится стих создать живой,

Как ты, подобно кузнецу, порой

 

На наковальне Муз обязан, сам

Меняясь, форму придавать стихам

 

Иль вместо лавров лишь насмешкой он,

Поэт бездарный, будет награжден.

 

Да, был таким ты. Как черты отца

В чертах мы видим отпрыска лица,

 

Так дух Шекспира ярко засиял

В отточенных стихах, что он создал;

 

И в каждом потрясает он копьем,

Как будто пред невежества лицом.

 

О дивный лебедь Эйвона! Как впредь

Тебя в привычных водах нам узреть,

 

Твои прилеты к Темзы берегам?

Элиза, Джеймс тебя встречали там!

 

Но стой! Я вижу: ты на небосвод

Созвездием восходишь в свой черед.

 

Свети, звезда поэтов! Пусть твой взгляд

На сцены будет устремлен закат,

 

Которая теперь, как ночь, мрачна

И только ты даешь нам свет сполна.

...................................................................

Окончание

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11

«Кем вы были, мастер Шекспир, или Кого восхваляют в Первом фолио?»  Е-книга, PDF, 1200 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com