РОМАН В СТИХАХ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 LXI Но что же южные знакомства? На черноморском берегу Под пальмой пышною потомство «Зачать» я до сих пор могу. Пусть в подсознания оконце Шлет свет сознательное солнце, Инстинкты пробуждая в нас Под плеск прибоя каждый час. Хвала античному Приапу!* Колхида** Греции подстать! Ясон***, как мог ты обещать, С Арго едва сойдя по трапу, Медее****: «На тебе женюсь — С руном Златым лишь разберусь!» _________________________________________ * В древне-греческой мифологии божество плодородия и чувственных наслаждений. ** Так древние греки называли западную часть Грузии. *** Герой древне-греческого мифа о «Ясоне и Аргонавтах», который на корабле Арго отправился в Колхиду за Золотым руном. **** Волшебница, дочь царя Колхиды, помогавшая Ясону добыть Золотое руно. LXII На деле ж с местною Медеей Связаться — упаси господь! Получишь по «сгоревшей» шее Так, что и дух покинет плоть. Когда увидит дядя Гоча Тебя, гуляющего ночью С племянницею дарагой… А хуже, — брат ее родной Вас, пьющих лимонад обычный, Тогда (о, южных пыл мужчин!) Горячий, как харчо, грузин Стресс вызовет весьма приличный. Так губит всякую любовь Температуры разной кровь. LXIII Другое дело — Афродиты, Что блещут северной красой! Амуром их любовь привита Мне многоразовой стрелой. Без братьев и — тем паче дядей — Они на юг летели ради Того, чтоб чресла да и грудь, Прикрыв немного, отдохнуть; На камушках округлых пляжных (Бесплатно и совсем без мук От мнущих спину грубых рук) Сеансов множество «массажных» Принять пока льет солнце свет, Даря свой ультрафиолет. LXIV Почувствовав в себе Гефеста, Герой наш двадцать лет назад Искал себе «навек невесту» Средь отдыхающих наяд. Жена ж Гефеста — Афродита! Что ж мифология забыта? Нет, сонм богов мной не забыт: Не средь наяд, а афродит. В прекрасной Гагре было дело, В абхазском солнечном краю; Душа, ища любовь свою, Жилица трепетного тела, Ходила сказочным путем, Как кот «всё по цепи кругом». LXV Стоит дух Пушкина великий Все время за моей спиной, И на стене обойной блики Мелькают в тишине ночной. Чу! вижу абиссинский профиль… Нет, то не немец Мефистофель Цилиндр поправляет свой С ногтями длинными рукой! А то вдруг будто бы и платье Какой-то девы зашуршит, И смех лукавый поман’ит… Не в дамы ль Пиковой объятья? Ну, до каких, скажите, пор Еще читать вам этот вздор? LXVI Жив образ Лариной Татьяны В душе у каждого из нас. Привить стремился неустанно Свой взгляд на женщин всякий раз Белинский наш харизматичный; Он критик был демократичный, Угоден стал большевикам, — Хвала «святым» его статьям! Но если б взгляд реакционный Имел на женский образ он, То был бы строго запрещен В советской школе «усредненной». Но нет, хитер и вечен он, Неистовый Виссарион! LXVII Была у нашего героя Своя Татьяна, видит бог... Со всею пляжною красою Легла у юношеских ног Она, однажды или снова Из моря выйдя голубого, Хотя уж сотни лет оно Зовется Черным все равно. Водой прохладною морскою Те ноги нежно окропив, (Весь грех авансом им простив), Тряхнув прелестною косою, Она произнесла: «Pardon…» «Язык французский!» — понял он. LXVIII О ты, великий и могучий Французско-русский наш язык! Но англо-русский все же круче: К нему плебс более привык. Коль нет желанья и уменья, Английский лучше в изученьи — «Оkey» и «Fuck» со всех сторон — Вот наш английский лексикон. Хотя Н. Пушкину с Дантесом Какой язык соединил? Он был сердцам влюбленным мил... Так что ж, с идейным перевесом К Francaise чуть меньший интерес — Убил ведь Пушкина Дантес! LXIX Герой наш и его «Татьяна» Роман обычный завели, Любя так «солнечные» ванны От глаз людских принять вдали. Потом с иным уж наслажденьем И трепетным сердец биеньем Их в гости звал к себе Нептун Звон охладить любовных струн. Роман недолго пляжный длился, И миг настал, как говорят: Уехал он в свой Ленинград, Но не навек он с ней простился; И день спустя домой она В Сибирь лететь была должна. LXX «В Сибирь последовать...» уж быстро Рвалась писать моя рука, Жене не только декабриста Туда дорога нелегка. Страшней гораздо в самолете, Чем то в санях, а то в карете... И от любви, и к ней так вот Сибирь прекрасный пол влечет. Тянулись месяцы разлуки В XX веке, как всегда, Уж на другом стекле тогда Сибирского дождя под звуки Писала девичья рука Заветный вензель Е. и К. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 | 
