ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анна КОНОНОВА


Стихи и рассказы публиковались на сайте и в альманахе «Образы жизни»:
http://obrazyzhizni.com/

РАССКАЗЫ

СОДЕРЖАНИЕ

Стр. 1. Бааль абайт иштагеа. Цветы запоздалые. Небольшая сага о сушильной машинке. В городе Лоде.

Стр. 2. Женское счастье. История любви. Похороны. Аврам и Илана

Стр. 3-4. Дорога на парад Победы

 

БААЛЬ АБАЙТ ИШТАГЕА1

Шук2 Кармель ощущаeтся издалека, по увеличению количества фалафельных, шуармы, пиццерий, киосков по продаже тунисских сэндвичей и бейгале. У каждой точки толкутся жаждущие дешевой насыщающей снеди. И шум, неповторимый рыночный шум, выдает его близкое присутствие так же, как рокот волн говорит о близком море. Потом на общем шумовом фоне различаются отдельные выкрики, и бросаются в глаза горы картонных коробок из-под овощей, штабеля деревянных поддонов.

— Бааль абайт иштагееаа!!! — пoет хороший баритон.

— Ой-ёй-ёй, — вторит ему с левантийской негой тенор.

— Хайом бе шайм, бе штайм3, — убеждает бас.

Оглянись, ты уже на рынке!

— Бой, геверет!4 — кажется, обращаются ко мне — но нет, то продавец бананов и хурмы зазывает покупательниц. Никогда не слышала звукового сопровождения у сырных прилавков. Похоже, у каждого есть постоянные клиенты. Когда-то я приходила на базар для того, чтобы пробовать. Мне важно было определить свои предпочтения среди местных продуктов. И как же было удивительно узнать, что одни и те же по названию сыры в разных лавочках различаются по вкусу, запаху, консистенции.

Вот прилавок с пыльными, видимо ворованными в придорожном пардесе5, апельсинами. Старик-бухарец просит за них два шекеля, но горячая марокканская старушка и тут торгуется: «Шекель!»

— Ладно, шекель! Бери и уходи!

Я брожу по шуку, отдаваясь движению толпы, рассматриваю китайские игрушки и дешевую детскую одежду, щупаю ткань, на глазок определяю качество, прицениваюсь. Смятая в кошельке единственная двадцатишекелевая бумажка заставляет мозг работать непрерывно и с таким же звоном, как арифмометр.

Забрела в мясные ряды. В охлажденных прилавках бесстыдно расставили ножки куриные тела, на крюках висят ободранные телячьи и бараньи туши. Амбре, скажем так, крепчает.

— Девачка, иды суда! — грузинский парнишка явно кривляется, подделываясь под базарных аборигенов. Это он мне, что ли? Нашел «девачку»!

На рыбном прилавке замечаю присыпанных колотым льдом крабов. Может, купить?

Не сегодня, решаю я.

Ощущение свободы и способности самой управлять своей жизнью мало-помалу возвращается в душу.

Худой араб-офеня в традиционных усах сует мне под нос связку погремушек.

— Гверет, бе золь, бе золь!6

Я выбираю погремушку, придирчиво проверяя ее на предмет безопасности для ребенка, так что араб теряет терпение и начинает горячиться, но мне все равно. Откладываю в сторону арабский товар и ухожу, спиной чувствуя взгляд продавца. Ивритские проклятья пополам с русским матом летят вслед, но отскакивают, не задевая, как от бронежилета.

За несколько километров отсюда ждет крошечная девочка, подарившая мне свое детство, и это не имеет рыночной цены.

_______________________

1 Бааль абайт иштагееаа — хозяин сошел с ума (ивр.)

2 Шук — базар (ивр.)

3 Хайом бе шайм, бе штайм — сегодня по два, по два (ивр.)

4 Бой, геверет! — подойди, госпожа! (ивр.)

5 Пардес — апельсиновый сад (ивр.)

6 Гверет, бе золь, бе золь! — дешево, дешево, госпожа! (ивр.)

ЦВЕТЫ ЗАПОЗДАЛЫЕ

Мама рассказывала...

Последнее время отец ее не узнавал.

Однажды он говорит ей:

— Отпустите меня! Зачем я вам нужен? Я должен ехать домой, к моей жене.

Мама, сглотнув комок в горле, спросила:

— А как зовут вашу жену?

— Лиза.

— А хорошая у вас жена?

— Хорошая. У меня жена и двое детей, я должен идти к ним.

— А... вы... любите... — вашу жену?..

— Это вас не касается! Какое ваше дело! Оставьте меня!

Мама глотала слезы, измеряя ему давление, проводя тест на сахар, подавая и убирая обед, укладывая спать и меняя пеленку...

Как у Тургенева — цветы запоздалые...

Поздно, слишком поздно дано было ей услышать это признание из подсознания человека, которого она всю жизнь так горько любила...

НЕБОЛЬШАЯ САГА О СУШИЛЬНОЙ МАШИНКЕ

Жанр саги предполагает некую неспешность, я бы даже сказала, — эпохальность, что ли, повествования, поэтому начну с преамбулы. Муж мой, отец моих детей — пережиток советского строя и яркая краска в палитре соцреализма. Короче говоря, он несун. Где что плохо лежит (или хорошо выброшено) — хватает и тащит — авось, в хозяйстве пригодится. И ведь пригождается же, к моему несчастью. Так прижились в нашем доме отремонтированные его руками посудомоечная машина и встроенная печка, а потом пришла и нагло взгромоздилась на стиралку и сушильная машинка марки Бош. Правда, белье она еще не сушила, так как было сломано реле, но являла собой очередную цель, поставленную мужем перед собой.

Парочка выходных дней в обнимку с проклятой немкой принесла ему желанный плод — машинка заработала. То есть, горячий воздух делал свое дело и выходил куда надо, а белье медленно, но верно, сушилось. Но пользоваться чудо-техникой мне не пришлось потому, что было лето, вода закипала в трубах и на балконе белье сохло гораздо быстрее, чем в сушилке. Теша свое эго, Леша сделал пару замесов, я уловила между дел, что он чем-то недоволен, но потом наступила страдная пора переезда на новую квартиру, и машинка, за неимением достойного трона, оказалась выставленной в садик, где и заскучала под раскидистым деревом, очень меня, впрочем, раздражая.

Однажды, после очередного спора с мужем о смысле жизни, я дала объявление о том, что безвозмездно отдаю некоторую бытовую технику. Мол, приходите и забирайте, кому надо. А теперь, собственно, и сама история.

Она позвонила через три дня, назвалась Эти. Израильтянка, воплощенная ассертивность.

— Какой марки твоя сушка? Какого года выпуска? Емкость? Загрузка боковая или верхняя? Когда последний раз ты ее запускала? Почему отдаешь??

Я несколько подалась под ее напором и откровенно мямлила. Мне было стыдно за то, что я не могу отдать людям первоклассный товар, и казалось уже, что она разочарованно бросит трубку...

Что она говорит?

— Я подъеду посмотреть.

— Ну, конечно, конечно! — Над моей душой уже стоял начальник, и в глазах его читалось: «Рабочее время — работе!» Я успела прочесть название и парочку команд программы. Раздался звонок.

— Где ты живешь?

— А кто это?

— Это я, Эти. Какая улица?

Я назвала и улицу, и дом, и квартиру. Начальник над столом картинно ломал бровь...

Через двадцать минут она позвонила и спросила, как доехать до моего дома. Я объяснила.

Потом она позвонила и сказала, что она у моей двери, но ей почему-то никто не открывает.

— Послушай, но я ведь на работе...

— Ат ло беседер!1 Я же сказала тебе, что подъеду, почему же ты не дома?

Дар речи меня покинул...

Я пробормотала, что мы не поняли друг друга, и очень жаль, но я не могу приехать в рабочее время.

— Но я же приехала! Где машинка? Я могу на нее посмотреть, раз уж приехала?

— Ну, она на гине2... Под деревом...

— Где? Где? Ее нет! Ее кто-то уже забрал!

— Эти, Эти, успокойся, посмотри внимательно — она там, слева..

— Нету никакой машинки! — Мне показалось, что она сейчас разрыдается. Отбой.

Звонок.

— Слушай, я ее вижу, она слева под деревом. Так она не новая, а-а-а... — Отбой.

Звонок.

— А как, интересно, ты думала ее отдавать — тут у тебя ограда.

— Но невысокая, — стала я оправдываться, — я думала, э-э-э, что двое мужчин могли бы э-э вытащить ее за ограду...

Отбой.

 

Через час мы с Лешей едем домой. Звонок, и я уже по номеру знаю, кто это.

— Ты знаешь, что у нее не крутится барабан?

Ну, честно говоря, я никогда не вникала в принцип работы. Может, в этой модели барабан вовсе и не должен крутиться, а наоборот, процесс происходит парадоксально, при помощи пара и электричества...

Но Эти-то, Эти! Вот дотошность! В интернет, что ли, залезла почитать о технологии сушки белья машинами марки Бош.

— Леш, а что, в нашей сушке барабан не вращается?

— Там ремень порван.

Тут до меня начинает доходить, но все еще на автомате я повторяю:

— Муж говорит, ремень порван... Эти?? Ты... залезла к нам на гину и забрала машинку??

— Ну ты же дала объявление, что ты нервничаешь? А сколько стоит поменять ремень?

Леша так газанул, что мы чуть не врезались в идущий впереди фургон.

— Скажи ей — восемьдесят шекелей!!!

— Восемьдесят шекелей! — Эти помолчала.

— Нафальт аль а рош!!!3 Лама ло амарт ли?!4

Слева над дорогой висела громадная луна.

Леша мчался к дому на запредельной скорости.

Меня душил смех.

_______________________

1 Ат ло беседер! — Ты поступила нехорошо! (ивр.)

2 Гина — садик (ивр.)

3 Нафальт аль а рош — Ты стукнулась башкой (ивр.)

4 Лама ло амарт ли? — Почему ты мне не сказала? (ивр.)

В ГОРОДЕ ЛОДЕ

Квартира-полуторка располагалась на «карке»1, и летучим тараканам не было нужды напрягаться и взлетать, трепеща прозрачными плащами крыльев. Они заходили пешком. Так же как, впрочем, и другая живность. Справедливости ради, надо отметить периодичность нашествий разного рода захватчиков. Был период рыжих крупных муравьев, период длинных, похожих на маленьких змеек, многоножек; период мелких злых мушек с удлиненными крылышками.

Незабываемы времена нашей бескомпромиссной борьбы с мышами. То были первые дни совместной, еще хрупкой жизни с Лешей.

В ту ночь я проснулась, как от толчка, и явственно услышала длинное шуршанье на кухне.

«Воры!» — закричал в панике внутренний голос. Шорох прекратился, и снова послышался, с короткими остановками. «Тире, точка, точка, точка, тире», — переводила я звуки на язык Морзе, но вдруг догадалась: «Змееяаааa!!!!!».

Леша проснулся. Откровенно говоря, рисковать собой ему вовсе не хотелось, но это были первые дни совместной жизни... Громко шаркая тапками, он медленно пошел на кухню, а я, как жена декабриста, следом.

Змеи не было видно, но кто из живущих в Израиле не слышал душераздирающих рассказов о двух, трех, четырех «пестрых лентах», найденных отважными змееловами в самых интимных местах дома!

— Тихо! — вдруг скомандовал Леша, наверное, услышав мое дыхание. Тут явственно раздалась цепочка звуков, больше всего похожих на быстрое цоканье игрушечных копытец. И я увидела ее, с храбростью отчаяния перебегавшую открытое пространство пола.

— Мышь!!!!! Ай, мышь! — истошный вопль принадлежал мне, как выяснилось впоследствии. Я стояла на стуле, поджимая то одну, то другую ногу, и орала: «Выгони ее! Поймай ее! Убей ее!»,— позабыв об образе женственной и интеллигентной девушки, который усиленно культивировала для Леши. Мой мужчина зевнул, налил в чайник воды, и поставил греться чай.

— Почему ты ничего не делаешь?

— Что я должен делать?

— Поймай ее!!!

— А я тебе не кот!

Долгая пауза. Я собиралась заплакать.

И тогда раздался требовательный стук в дверь.

Леша насмешливо взглянул на меня и пошел открывать.

Был час ночи. Вошли двое. Они не были одеты в форму, но слово «миштара» читалось на их лицах.

— Ат Элена? Ат бaa итану. 2

В их руках голубела бумажка с печатью в виде меноры.

У Леши был вид человека, случайно попавшего на съемки полицейского триллера. Он, казалось, решал, участвовать или оставаться зрителем. Я ничего не понимала. Они нехотя показали удостоверения. Они были настолько вежливы и полны сочувствия, что чудилось, вот-вот передумают забирать меня. Но не передумали. Судебное постановление гласило: «Не фиг играть с нами в бирюльки! Из-за твоей неявки мы откладывали заседания три раза — и хватит, милочка! Теперь, силой, данной нам государством Израиль, мы задерживаем тебя на сколько надо, для дачи свидетельских показаний».

Боже мой! Какой суд, кого судят? Я еще раз прочла бумагу сверху донизу, хотя строчки прыгали и двоились.

«Мединат Исраэль негед3 Ицхак Азулай».

Парни из полиции были само терпение. Азулай! Ну конечно, это он, сосед сверху.

Ицик Азулай был тщедушным мужичонкой наркоманского вида. Он гордо называл себя маляром, но я никогда не видела его уходящим на работу. Его и детей содержала жена, многотерпеливая грузинская еврейка с лицом оскорбленной мадонны. С моим появлением в доме к немногочисленным интересам Ицика добавился еще один. Отрекомендовавшись представителем ваад байта4, он спросил меня, какие имеются пожелания в плане окружающей среды.

Я простодушно (о, невообразимая глупость свежей олимки!) ответила, что хотелось бы посадить живую изгородь напротив очень низкого окна спальни. Ицик отнесся к просьбе с пониманием и с той поры проводил много времени у этого самого окна, как бы копошась по делу. Но ничего посажено не было, напротив, хлипенькие ржавые трисы5 очень скоро оказались сломаны. Хриплый голос соседа преследовал меня с утра, когда я, выходя на работу, встречала его у подъезда и до вечера, когда вернувшись домой, слышала его в опасной близости от окна.

Однажды в пятницу я вошла в квартиру после того, как с тщанием новоявленного автолюбителя отмыла до блеска свою новую старенькую Фиесту. Бросила ключи на стол, позабыв запереть пладелет6. И вдруг почувствовала на шее звериную, давящую хватку.

Это был он, Азулай. Одной рукой он заламывал мне назад левую руку, другой — душил, и при этом тянул в глубину квартиры. Инстинкт самосохранения, уроки драк с мальчишками в школе, ну и конечно, совершивший разрушительную работу в организме соседа гашиш — помогли мне извернуться, ударить его ногой в пах и, после отчаянной борьбы, вытолкнуть из дома...

 

Назавтра, отдышавшись, я пошла к истинному ваад байту, Эли. Молоденький ясноглазый грузин был категоричен: подавай жалобу в полицию, иначе это животное решит, что ты просто ломалась.

После вызова куда следует сосед сверху притих и будто затаился. А я, получившая вожделенный покой, ринулась в радостный омут первых встреч с Лешей и не обратила внимания на несколько раз приходившие вызовы в суд по делу Ицхака Азулая.

Вот она, расплата за легкомыслие. Мне не надели наручники, но пронизывающее до костей ощущение несвободы сковало не хуже кандалов.

— Ты ее хавер7? — Леша потрясенно кивнул.

— Можешь проводить, если хочешь.

И малая кавалькада из полицейской «Мазды» и старенькой «Фиесты» направилась в Абу-Кабир8.

 

Во время процедуры фотографирования и снятия отпечатков пальцев был смешной момент, который запомнился Леше, но не мне. Его тоже позвали сняться анфас и в профиль, и его ломаный иврит никого бы не убедил, если бы не «наши» полицейские.

А потом за мной закрылась дверь... Я оказалась одна в камере с двухэтажными панцирными кроватями.

Тюремщица сунула в руки подозрительного вида одеяло, но я, брезгуя, отбросила его подальше. Было холодно — стоял февраль, а зарешеченные окна не были застеклены. Очень скоро я позабыла о брезгливости и завернулась в одеяло, но это уже не помогло. Меня трясло от холода, зубы выбивали чечетку, и началось что-то вроде истерики. Я орала и колотила кулаками и ногами в железную дверь, требовала адвоката и доктора, хрипло ругалась по-русски и на иврите с употреблением непереводимых идиоматических оборотов. Ответа не было. Вот бы когда нареветься всласть! Но слезы не текли, и я выла, раскачиваясь на железной сетке кровати.

Вдруг дверь с гудением отворилась. Моложавая полненькая тюремщица в неряшливой форме поманила за собой.

— Я переведу тебя в общую камеру.

В общей камере было тепло. Даже некое подобие уюта — все-таки там обитали четыре молодые женщины. Двое были девчонки с Украины, ожидавшие депортации, общительная ухоженная арабка, обвиняемая в махинациях с кредитными карточками, и маленькая филиппинка с непроницаемым лицом. Заключенные были заняты обычными утренними делами — одна мыла голову над раковиной, другая красилась, третья заправляла постель — и при этом непрерывно переговаривались.

Я села на свободную кровать, нахохлившись, но вместе с холодом потихоньку отступало отчаянье.

Красивая арабка вложила мне в руку зеленое яблоко.

— Тохли, тохли, ат цриха харбэ коах9!

И тогда пришли слезы.

 

В 11 часов нас вывели на воздух. Солнце вышло из-за туч, и обрывки неба сияли сквозь крупные ячеи железной сетки, натянутой над тюремным двором.

Женщины разного возраста и внешности сидели на солнышке, ходили, разговаривали. Я услышала русскую речь и подошла к говорившей. Ей было лет 60, волосы ее былы седы и взлохмачены. Она обращалась непонятно к кому.

— Как можно было обвинить нас в убийстве нашей единственной дочки? Она была для нас светом в окошке. Доченька моя! Двадцать девять лет ей было. Уснула и не проснулась. А меня оболгали! Тридцать лет учителем работала. Как так можно?

Арабка из моей камеры совещалась по-арабски с худой стриженой девушкой в адидасовском спортивном костюме. Она подозвала меня.

— Ат олехет хайом абайта!10

— ?

— Кен, бе штайм!11

Откуда она знала? Кто такая эта, в адидасе?

— Меня оговорили... Как можно?...

Прогулка закончена.

А через три часа закончилось все. Те же самые симпатичные полицейские на уже знакомой «Мазде» доставили меня в суд Рамлы. Я увидела соседа сверху, непривычно аккуратно одетого и причесанного. Он нес сплошную чушь, обвинял меня в приставаниях к его детям, в проституции и работе на КГБ. Я дала свои свидетельские показания, и дверь свободы была отворена. Я ушла из суда, не дожидаясь конца и даже не интересуясь, какое наказание получил Азулай. Свое наказание я уже получила. И хватит!

Я бежала по длинному фойе к заветному выходу, ничего и никого не замечая, пока не наткнулась на какого-то мужчину, который вместо извинений схватил меня за рукав.

— Лена!

— Леша?

Он обнимал меня нежно, но как-то неловко. Похоже, нам что-то мешало. Это что-то топорщилось у Леши за пазухой. Жестом фокусника он развел полы куртки — и маленький рыжий котенок местной ушастой породы полез, царапаясь, мне на плечо.

____________________

1 Карка — первый этаж, на земле (ивр.)

2 Ат Элена? Ат бaa итану. — Ты Елена? Ты идешь с нами (ивр.)

3 Мединат Исраэль негед...— Государство Израиль против (ивр.)

4 Ваад байт — домовой комитет (ивр.)

5 Трисы — жалюзи (ивр.)

6 Пладелет— железная дверь (ивр.)

7 Хавер — друг, приятель (ивр.)

8 Абу-Кабир — центральная тюрьма (ивр.)

9 Тохли, тохли, ат цриха харбэ коах — Ешь, ешь, тебе понадобится много сил (ивр.)

10 Ат олехет хайом абайта! — Ты сегодня идешь домой! (ивр.)

11 Кен, бе штайм! — Да, в два! (ивр.)

 1    2    3    4

Стихи

Яхт клуб подмосковье преимущества свадьбы в подмосковье в яхт клубе.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com