ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис КОЧЕРГА


«ОН ПОЭТ»
Воспоминания о Юрии Влодове

Окончание. Начало здесь

 

* * *

У Аронова опять зазвонил телефон. Сняв трубку, он сделал знак, чтобы все поутихли. — Звонил Берестов. Приглашает к себе. Кто хочет — поехали! — Валентин Берестов считался тогда чуть ли не первым детским писателем. Как я потом понял, его приглашение было ответным Аронову жестом за публикацию в «МК» «Книги в газете».

Дверь открыл крупный, полный мужчина с детским лицом. Расплывшись в улыбке, эта глыба пропела высоким голосом: какие лю-ю-юди — прошу! Нас провели на кухню. Мы расселись и выставили на стол свою водку. — Ну-у, так не пойдёт, — опять пропел хозяин, — сначала надо почитать! — Ты предложил — ты и начинай, — парировал Аронов. — Как скажешь, Саша. Я сейчас учусь писать стихи — ха, ха, ха — у Андрюши (тогда молодой поэт Андрей Чернов). И Берестов прочитал несколько хороших лирических стихов. — Так, а теперь по старшинству — ха, ха, ха: Александр Аронов и далее — по кругу!

Аронов неохотно, заглядывая в блокнот, прочел что-то из нового. Я сидел предпоследним — перед Влодовым. Пока шла «читалка» молодых, у меня была возможность сориентироваться, и я понял, что читать перед Влодовым — означало закопать себя заживо.

— Наш новый молодой автор Борис Кочерга, — Аронов указал на меня. — О, а я обратил внимание на ваши стихи в «Комсомолке», — просопранил Берестов. — И фамилию запомнил. Навсегда — ха, ха, ха. Ну, давайте, почитайте нам что-нибудь!

Сделав паузу, я выдавил: — Если вы позволите, пусть моё время перейдёт Юрию Влодову.

Уговаривать меня никто не стал — все обернулись на Влодова. Медленно закурив и глубоко затянувшись, он выпустил носом дым. Разверзся низкий рокот его голоса:

 

 

* * *

Лучи последние померкли.

Леса к деревне подошли.

И — тихо-тихо, словно в церкви,

свечу вечернюю зажгли...

 

Загоготали где-то кони...

И по душе проходит гул, —

как будто кто на колокольне

слегка верёвку колыхнул...

 

Сочетание бездонной глубины голоса и текста оглушили меня. Влодов еще раз затянулся и погасил сигарету, давая понять — выступление окончено. Да продолжения и не требовалось. Кто здесь поэт — всем было ясно. Неловкое молчание затянулось. — А не пора ли нам — гм, гм — опрокинуть по рюмочке, — прервал тишину Берестов. — Жена, что там у нас сегодня на ужин?! На кухню зашла женщина и поставила на стол казан с мясом и тушеной капустой. Мы дружно навалились на водку и еду.

Прощаясь, я сказал Влодову:

— Юра, извините, мне скоро уезжать из Москвы... Выходит, стихи ваши я не почитаю...

Влодов нахмурился.

— Да... гм... Ладно, записывай адрес! Приходи завтра к вечеру, но не потемну.

 

* * *

 

Дом по указанному Влодовым адресу находился в одном из старо-арбатских переулков. Открыл дверь Влодов и провёл меня в сумеречную, пустынную комнату. Дряхлый кожаный диван, обшарпанный стол, какая-то полка на стене, окно — вся обстановка. И множество дверей, ведущих в другие комнаты.

— В этом доме жильцов нет, — сказал Влодов, — все отселены в новые квартиры. Меня временно приютил молодой поэт Х — он здесь сторожем работает. Закурить есть? — Я хлопнул по карману и достал пачку — там была одна сигарета. — Юра, не заметил, как кончились... Тут рядом гастроном — я мигом. Может бутылку прихватить? — Ну прихвати. Только сухонького, мне сегодня нельзя. Да, если можешь, возьми белый батон и немного варёной колбаски.

Открыв бутылку и «настругав» бутерброды, мы слегка выпили и закусили. Разговор шел ни о чем.

Я видел, что читать стихи Влодов не собирается, и пустился на хитрость. — Юра, вот вы говорите, что я ваш ученик? — Ну? — А какой я ученик, если слышал только одно ваше стихотворение? — А ты что, думаешь, я буду учить тебя стихи писать? Мы с тобой сидим, разговариваем. Ты спрашиваешь, я отвечаю... Значит — ученик!

Он закурил, откинулся на спинку дивана и начал читать. Самому себе.

 

 

* * *

От смутных красок смутно что-то.

Теплы жилища и тесны.

Темны, пусты листы блокнота.

Природа жаждет белизны.

 

Неодолимая пещерность —

в распахе облачных палат.

Яснее чувствуешь ущербность.

Острее чувствуешь талант.

 

Ущербен луч в бездонном небе.

Ущербна радость журавлей.

Людское слово — на ущербе

в бездонной пропасти полей.

 

Таятся чёрные морозы —

по-лисьи крыты сединой...

Нутро желает бренной прозы,

единой истины земной.

 

Прозреть. Дозреть. Придти. Без боли.

И здесь, в неслыханной глуши

вскричать... Поведать правду, что ли?!..

Да нету в поле ни души.

 

Я слушал не шелохнувшись . За окном стало смеркаться. Щелкнул замок входной двери, и вошел «хозяин». — Привет! — сказал Влодов. — Как дела? — Да был в «Дне поэзии»... — И что? — Ну что — показал им... — А они что? — А они показали мне...! Ладно, пойду к себе, поработаю. — И молодой поэт Х закрылся в одной из комнат. — Знаешь, — обратился ко мне Влодов, — тут ко мне должна прийти М: у меня сегодня «процедура» — будет помогать делать ванночки перед «этим». А ты пока иди. Приходи завтра в обед — у меня к тебе дело.

Влодов держал в руках с десяток машинописных листов. — Посмотри, как тебе? — это были его стихи. — Вы для публикации, Юра? — Для какой там в ... публикации! Хочу послать кому-нибудь из наших знаменитых и попросить взаймы тысячу рублей. (Тысяча рублей — это моя годовая стипендия, на которую я жил нормально.) — А зачем вам такие деньги? — Как зачем?! Я ж без документов — надо восстанавливать. Потом, жильё снять. Ну, джинсы хорошие купить, куртку приличную, кожаную... Не буду же я по редакциям в таком виде ходить. Вот тебе и тысяча рублей. Так как думаешь — кому послать? — Я мало понимал, что происходит. — Ну, не знаю... Может Евтушенко? — Тогда по Москве ходили разговоры, что Евтушенко кому-то помог, кому-то лекарство из заграницы привёз. Да и было известно, что дом он в Грузии строит — значит, человек состоятельный. — Ну ты скажешь — Евтушенко! Нет, мы пошлём Роберт Иванычу, он из них самый добрый. Видишь, — Влодов показал пальцем куда-то в сторону, — какие у него губы толстые? Ну, что, бросишь на главпочтамте — тогда я письмецо ему нацарапаю? — Конечно, брошу, Юра... — Держи! Приходи через три дня в это же время — думаю, Роберт Иванович уже ответит.

Вбросив на главпочтамте послание, я забежал перекусить в кафешку напротив. Там имелось одно, доступное по цене, блюдо с экзотическим названием — «бульон с яйцом». Жевал я свой «бульон с яйцом» и не знал, что прямо надо мной расположена шестикомнатная квартира знаменитого поэта, которому я только что отправил письмо.

— Ну, что ответил Роберт Иванович? — строго спросил Влодов, открыв дверь. — Я вытаращил глаза — Как? Ты не разговаривал с Рождественским?! — Глаза у меня продолжали вылазить. — Да я пошутил... Вот тебе телефон — сбегай, позвони ему.

Ничего себе — позвони Рождественскому! Дрожащими пальцами я набрал в автомате номер. Ответил женский голос — это была жена поэта. Передаю содержание разговора.

— Здравствуйте! Не мог бы я поговорить с Робертом Ивановичем?

— Роберта Ивановича сейчас нет. А по какому вы вопросу?

— Я хотел узнать, получил ли он письмо от Юрия Влодова.

— Да, Юрий, Роберт Иванович получил ваше письмо. Стихи ему очень понравились. К сожалению, мы не располагаем такой суммой денег. Но Роберт Иванович готов встретиться с вами, помочь с публикациями и вообще всем, чем может.

— Извините, но я не Юрий Влодов. Юрий болен, а я выполняю его просьбу.

Голос в трубке стал сдержанней и суше.

— Тогда передайте Юрию пожелание скорейшего выздоровления. Позвонить он может в любое время.

— Юра! Победа! Его жена сказала, что он поможет вам с публикациями! — Не понял. С какими публикациями? Деньги он даёт или нет?

И до меня стало доходить.

— Юра, вы, правда, думали, что Рождественский даст вам денег?

— Я, правда, думал, — на меня смотрели детские, наивные глаза.

— Но он обещал помочь вам с публикациями!

Лицо Влодова исказила гримаса. И впервые у него прорвался знакомый мне с детства психопатический блатной надрыв:

— Пшел он ... со своими публикациями!

Влодов отвернулся, подошел к окну и уже совсем иным, каким-то потерянным тоном, произнёс:

— А может, в самом деле, он меня на орбиту выведет... — Я молча ждал, пока Влодов выкурит сигарету. Потом он подошел к полке, снял какую-то книжицу и протянул мне. — Возьми. Почитаешь — вернёшь. — Что это, Юра? — Да это Олежка (поэт Олег Хлебников) настучал мои стихи на машинке и сам переплёл несколько экземпляров. Здесь я больше не буду — ищи меня в редакции у Аронова.

 

* * *

 

Это была моя последняя встреча с Влодовым. В редакции он не появлялся. Никто о нём ничего не знал. Мне нужно было по делам уехать на месяц в Питер. Вернувшись, я спросил Аронова о Влодове. Оказалось, что всё это время его никто не видел.

— Может он на той квартире? Я назвал адрес. — Там его нет, проверяли, — ответил Аронов. Влодов исчез. Вскорости я покинул Москву.

Во время моего второго пребывания в столице — сложилось не до поэзии. На дворе и в душе была революция. В голове — обязательные дела. Если что-то писалось — откладывалось. Но у Аронова несколько раз я побывал.

— Влодов? А я откуда знаю, где твой Влодов?! В Италию уехал!.. Мне сказали: В какую Италию, Александр Яковлевич?! У него ж документов нет, да и больной он... Ну, не знаю.., — пожал плечами Аронов.

Последний звонок Аронову я сделал перед самым отъездом в Америку. Телефон молчал. По другому редакционному номеру ответили, что Аронов болен. Звонить домой я не отважился. Уже в Нью-Йорке, открыв дочернюю от «МК» русскоязычную газету «В Новом Свете» — наткнулся на некролог. В нём были такие слова: «Умер большой русский поэт Александр Аронов». Среди других стояла подпись Беллы Ахмадулиной. С Юрием Влодовым, навсегда, я простился еще раньше.

 

* * *

 

Несколько лет назад, работая над одним материалом, мне понадобились стихи Влодова. Не знаю, что заставило меня набрать в поисковике это имя. Глазам своим я не поверил: открылось несколько сайтов с присутствием Влодова, включая его персональный. Из интернета я узнал, что Влодов стал членом Союза писателей Москвы, имеет какую-никакую крышу над головой. Рядом с ним любящая (уверен!) женщина. Вышла одна, но еще прижизненная книга стихов. И название единственно верное — «Крест». Я был счастлив.

Убеждён — творчество Юрия Влодова выйдет из узкого круга к читателям и почитателям подлинной поэзии. Сам он знал об этом лучше других — иначе зачем нёс свой «Крест».

 

Год назад ушел из жизни замечательный поэт Юрий Влодов. Хочу познакомить читателей ИнтерЛита с несколькими его стихотворениями.

(Представленные здесь тексты написаны Юрием Влодовым до 1979 года и в то же время переданы мне поэтом из рук в руки.)

 

 

* * *

Божевильная уродина,

кособокая ветла!..

О, моя родная родина,

как ты празднично светла.

 

Вся черным-черна смородина.

Вся полынь белым-бела.

О, моя родная родина! —

Предосенние дела...

 

На крутом краю села,

где синица весела,

где темнеет огородина, —

напролёт шумит ветла —

голубой души метла...

О, моя родная родина!

 

 

* * *

Где ночи свежи, как рубаха

сходящего в гроб старика,

районного, что ли, распаха

встаёт над лугами река?!

 

Да, все мы подсмертны... Но разве

такая покорность легка, —

когда по доверчивой Клязьме,

толкаясь, идут облака,

 

когда потаённо и свято,

от людного дня вдалеке,

сосут облака, что телята,

приникнув к молочной реке...

 

Зачем не вели мы учёта

проступкам, чтоб в немощный срок

пришлось нам у бога (у черта)

приниженно клянчить денёк?!..

 

О, как неподкупно вольна

Ночная речная волна...

 

 

* * *

Танки шли по Руси, придыхая.

Танки шли на восток — по прямой.

И кричала дошкольница Хая:

«Мамка! Тракторы! Ой!...»

 

Подгорала земля, что коврига

На подовом калёном листе.

И крестился пропойный расстрига:

«Иисусе Христе!...»

 

Круглосуточно вякали стёкла.

Крались танки в туманах Руси.

И вздыхала двужильная Фёкла:

«Сын родимый, спаси...»

 

А сыночек — румяный лицом —

в обороне залёг с ружьецом.

И клубился над ним, молодым,

трубок маршальских вдумчивый дым.

 

 

* * *

Война — жесточайшая проба.

Но женщина любит — до гроба.

 

Сопрела солдатская роба.

...А женщина любит до гроба.

 

Он вмерз в сердцевину сугроба.

...А женщина любит до гроба.

 

Весна зачернела сурово.

...А женщина любит другого.

 

 

* * *

Везде, во всём, — одна Россия,

под страшный крен колоколов,

под затяжной смешок «максима»

и парня хлещущую кровь.

Ты вытирала пальцы паклей.

Брала гранату или стих.

О, как портянкой прелой пахли

каморки гениев твоих!

Он мой — разбой твоих степей! —

Твой грозный шмуль, в 17 ставший

евреем с комиссарским стажем,

забывшим то, что он еврей.

Под гогот Конной, буйной в стельку,

своё он правит ремесло,

он — как фотограф ставит к стенке,

невозмутимо и светло!..

Ах, Русь, — зашмыганное детство...

Моя, бердичевская Русь...

Вот я ладошками младенца

за груди взбухшие берусь...

Вот бьётся в тоненькой гортани,

как струнка, струйка молока...

О мать, качай меня картаво

степным напевом ямщика!..

 

Октябрь 2010 г.

 

ОТКЛИКИ

Мая РОЩИНА Борис, очень! Нет цены таким воспоминаниям. Удивительный человек и потрясающий поэт.

Валерий МИТРОХИН. Многих из упомянутых тобой, Боря, я знал. Спасибо за память о них. Шикарно написано!

Наталья РАДУГА. Я нашла много сайтов со стихами Юрия Влодова... Действительно — Он гений, недосягаемо далёк и гениально прост. Я восхищаюсь Вами и благодарна Вам, Борис.

Борис КОЧЕРГА. Я-то при чём, Наталия?.. Рад, что Вы так говорите о Влодове. Для меня это был счастливый подарок судьбы, а сейчас — это мой долг, в какой-то мере...

Женщина, которая была с ним последние 27 лет, — вот кто достоин преклонения!..

Наталья РАДУГА. Борис, Вы при том, что тогда, ещё будучи мальчишкой, как я понимаю, были приняты Влодовым серьёзно, это дорогого стоит. А ещё при том, что выполнили свой долг, статьи Ваши написаны хорошо, за это стоит поблагодарить, что я и сделала с удовольствием.

Продолжение разговора на форуме

Юрий Влодов. Стихи из книги «На семи холмах»
«Люди и боги». Главная книга Ю.Влодова (на II сайте)

Юрий Влодов в статьях и воспоминаниях

Борис Кочерга, эссе:
Роль поэзии в превращении обезьяны в человекаДух единения
Мой Бродский
«Стиходумец» (И.Бродский) — «Он поэт» (Юрий Влодов).

Об авторе. Содержание раздела. Избранные стихи

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com