ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис КОЧЕРГА


Об авторе. Содержание раздела

 1    2    3    4    5    6    7    8

 

НОВОГОДНЕЕ

 

Новый год в Нью-Йорке

 

Когда в Нью Йорке пахнет Новым Годом,

а Новый Год в Нью Йорке — это блеф,

спускается на Тайм Сквер с небосвода *

огромный шар, один — зато для всех.

 

Один для всех, как чудо, неделимый.

Один, как Бог, явившийся для всех.

И все стоят, застыв, как пилигримы.

И я стою. И вспоминаю снег...

 

* Тайм Сквер — знаменитое место на Бродвее, где в новогоднюю ночь, на головы сотен тысяч собравшихся, с неба спускается огромный сияющий шар.

 

 

Новогодняя дворняга

 

Новый Год спешит скороговоркой:

С Новым Годом! Вздрогнули! Пока!

Жить у этой жизни на задворках —

мне не опротивело пока.

 

Новый Год идёт по восходящей!

Подаяний — полная сума.

Жить у этой жизни преходящей

в кайф, когда живёшь ты без ума.

 

Я иду бездомный, любопытный,

ковыляю стёртою ногой.

И смотрю на них, парнокопытных.

Пятипалый. Опытный. Другой.

 

 

Год Крысы

 

Я родился в год восточной Крысы,

что прогрызла дыры бытия

и всю жизнь под именем Бориса

смотрит с аппетитом на меня.

 

Крыса — это ведь не для кумира.

Крыса — это даже не свинья.

С дырами кладу кусочек сыра —

это, Крыса, взятка от меня.

 

 

ТРИ ПИСЬМА

 

«Ни вчера,

           ни сегодня,

                     ни впредь».

                                Алежна

 

ПИСЬМО ПЕРВОЕ

(Ни вчера...)

 

Я пишу, как плывут в океане по звёздам,

проводя корабли на другой континент.

Я связую слова, как свиваются гнёзда,

опуская их в облака белый конверт.

 

Я пишу на песке Средиземного моря

заклинания фразу всё ту же, одну.

И, прибоя ритмичным усилиям вторя,

по волне письмена отправляю ко дну.

 

Я пишу между Альфой тебе и Омегой,

универсум разъявши на круг и квадрат,

хорошо понимая, что после побега

срок добавят, и будет дорога назад.

 

Я пишу пентаграммы и тайные числа,

заключая в них смысл и код бытия.

Я пишу тебе так аккуратно и чисто,

что написанным водит рука не моя.

 

Я пишу, прерывая писание возле

голубого виска, продавив бересту,

на две тысячи лет написав тебе после

всех событий и дат, отнесённых к Христу.

 

Я пишу, прочитать за собою не смея.

К этой смене эпох я не очень готов.

Из созвездия «Рыбы» в парсек «Водолея»

передвинутся ли мои стрелки часов?

 

 

...Я пишу между строк незаконченных стихотворенья

на листе, предназначенном сжечь или смять.

Я пишу тебе эти слова из забвенья,

после жизни моей, возвращаемой временем вспять.

 

 

ПИСЬМО ВТОРОЕ

(ни сегодня...)

 

Положите меня головою на Север,

на холме, так чтоб всё было видно вокруг.

Пусть с Востока на Запад раскроется веер

моей кровной земли, называемой Юг.

 

В изголовье поставьте мне каменный крест,

как на компасе — выбейте буквы четыре:

пусть не будет надёжнее компаса в мире,

пусть не будет доступней распятья окрест.

 

Помяните, как делают это живые.

От земли, где покоятся мать и отец,

принесите к могиле цветы полевые,

пару строк прочитайте — и делу конец.

 

 

ПИСЬМО ТРЕТЬЕ

(...ни впредь.)

 

Прости, что пишу тебе слишком натужно

для смысла и правды, всерьёз говоря,

того, что и мне не особенно нужно,

подавно не нужно тебе — это я.

 

Ну, ладно — пишу. Но рука непослушна

и всё порывается выписать: «зря»,

а чертит какой-то квадрат и окружность —

враждебные знаки, всерьёз говоря.

 

Всерьёз говоря, эта схема наружна —

всё это не код, а эскиз бытия.

Прости за эскиз и забудь равнодушно,

но это — забота уже не моя.

Личный архив

 

Проступают, Господи, в тетрадках,

тех что Ты в линейку расчертил,

эти сгустки, эти отпечатки

детских фиолетовых чернил.

На помарки эти без оглядки,

почерком каким ты ни пиши —

проступает через непонятки

детской каллиграфия души.

 

 

Старый фотоальбом

 

Фотоальбома зияют разломы,

где за надсадом — надсад:

будто всё это вышло из дома

и не вернулось назад.

 

Что это было? Где эти лица?

Как я попал туда сам?

Если на чем-то остановиться —

так и останешься там.

 

Вырвусь за черные с белым пределы,

воздух глотну на крыльце.

Жизнь прожить — это странное дело,

страшное даже, в конце.

 

 

Фамильное кольцо

 

Накрою стол. Поставлю фото.

Зажгу свечу за упокой.

Налью вина. Затею что-то

делить — не с ним, с самим собой.

 

С кольца сползает позолота

и обнажает слой иной.

Кольцо — цыганская работа.

Но письмена на нем — за мной.

 

 

Орнитологическое

 

Мне остаётся ждать полевых сезонов,

когда журавли полетят под дырой озонной:

там ли — на родине, здесь — в эмиграции,

прикрывая родинки от космической радиации.

 

 

Стихосложение

 

О, этот сабвэйный катарсис,

когда напирает толпа!

Хромают мой тезис и арсис

и вывихнута стопа.

 

Но ритмика рельсов на стыках

работает, как ортопед.

И ты уже методом тыка

берёшь ускользающий след.

 

Такие мерещатся стансы,

такая заметна деталь,

что даже проехавших станций,

как прожитой жизни — не жаль.

 1    2    3    4    5    6    7    8

Опубликовано в 2007-08 гг.
Избранное — Венок сонетовМой Бродский
Стихи на Втором сайте

СТИХИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com