ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис КОЧЕРГА


Об авторе. Содержание раздела

 1    2    3    4    5    6    7    8

 

Карнеги-Холл

 

Не домашний, правда, но уют.

Дирижера взмокшая рубаха.

«Реквием» в Карнеги-Холл дают

Моцарта с инвенциями Баха.

 

Я сижу в галёрочном ряду

по какой-то нищенской программе —

я сюда когда-нибудь приду

за сто баксов, на свиданье к маме.

 

И уснув, счастливый, под псалмы

Дворжака, на такте поцелуя,

вместе с мамой а капелла мы

пропоём друг другу: Аллилуйя!

 

 

Холода

 

В ноябре, после бабьего лета —

холода, холода, холода.

И душа, как покойник, отпета,

и не знает — податься куда?

 

В ноябре, когда ветер из рощи

засыпает листвою крыльцо —

я не знаю, что может быть проще,

чем под ветер подставить лицо.

 

В ноябре, когда собраны вещи

и костра догорает огонь —

я не знаю, что может быть легче,

чем раскрыть на прощанье ладонь.

 

В ноябре собираются птицы —

улетают на те острова,

где живут моей книги страницы,

как деревья, камыш и трава.

 

В ноябре задыхается осень

и светлеет беда, как вода.

Ничего не забыть и не бросить.

Холода. Холода. Холода.

 

 

Последний свидетель

 

Эта поздняя, скудная осень

возвращенья. Без веры. Без слов.

«Ничего не забыть и не бросить»?

Всё забыть я и бросить готов.

 

Я готов навсегда затеряться

и исчезнуть в потоке людском

ежедневных своих эмиграций,

и саднить не родным языком.

 

Я готов. Я способен ответить

(всё, и вправду, к ответу готово),

как последний свидетель на свете,

даже больше — как сам Иегова.

 

 

Десять черных роз

 

Я отбираю десять черных роз,

как десять лет печали и разлуки,

заламывая стебли, словно руки —

я в этот год тебе их не принёс.

 

На кладбище сквозит, как на судьбе.

А ты всё смотришь, мама, на тропинку,

но по травой забитому суглинку

я не иду расплакаться к тебе.

 

Я буду жить. Я буду, мама, жить —

на пустыре, на копище, на склоне...

Но где, скажи, мне розы возложить

и чем омыть порезы на ладонях?

      26 сентября

 

 

Ланч тайм

 

Я сижу, курю благоговея,

кофе пью и «тюльку не гоню»

в скверике у самого Бродвея

и шикарной Пятой Авеню.

 

В этом мире каждый либо странник,

либо видит раз один на дню

скверика знакомый многогранник —

Бр’одвея и Пятой Авеню.

 

К Трампу* я претензий не имею,

рубит пусть «капусту» на корню.

Перерыв мой — около Бродвея

и шикарной Пятой Авеню.

 

Что-то мне становится всё ближе

это заграничное меню

перекрёстка бедности с престижем —

Бр’одвея и Пятой Авеню.

 

* Дональд Трамп — знаменитый ньюйоркский миллиардер.

 

 

* * *

Рыба к устью скатилась с верховий.

Шли за нею вослед холода.

И натянутой жилой воловьей

сухогрузы тянула вода.

 

Задувало мою сигарету:

на заброшенном пирсе — «норд-ост».

Не вопрос, что закончилось лето.

Жизнь закончилась? — это вопрос.

 

 

Перед Рождеством

 

Река вбирала холод океана,

несла ветра, горбатила волну.

И провода дурным меццо-сопрано

взвывали ноту длинную, одну.

 

Декабрь стоял с бандитскою прической

смотрящим за разборкой непогод

и сыпал соль на рану перекрёстка,

опасный разъедая гололёд.

 

И я не верил, что через неделю

взойдёт Звезда, повиснет снегопад

и Новый Год закружит каруселью

моих часов застывший циферблат.

 

 

Запой

 

Все разбрелись, как псы по околотку.

Ну, наконец, остались мы одни.

Открой еще одну бутылку водки

и наливай, но сильно — не гони.

 

Снимая свои драные колготки,

и то я не уверен, что свои,

слюну пускает жизнь, как идиотка,

и разговор заводит о любви.

 

И я опять беру её наводку.

И верю в эти дальние огни.

И надрываю выкриками глотку,

далёкий и забытый, как они.

 

 

Болезнь

 

Такая выдалась зима,

такая выпала мне местность,

что провоцирует сама

меня с ума сойти окрестность

 

хайвэев, трафиков, больниц —

лишь остаётся жопой голой

себя подсаживать на шприц

успокоительных уколов.

 

Всё так, как есть, пребудет пусть.

И, расстегнув к уколу пояс,

я тихо вою, но держусь

за этот страшный мегаполис.

 

 

* * *

Я, как зэка, запал на эту тему:

сам заварив всю кашу, как чифир,

расхлёбываю Родины дилемму,

высасывая память, как вампир.

 

Пиши-строчи, поэм моих контора:

самодоносом к делу приложи

весь этот бред провиденья и вздора,

всю эту помесь истины и лжи.

 

 

Связь времен

 

Это время прогулов и срывов уроков,

а назавтра — родителей в школу веди.

Но вода — по четыре копейки, с сиропом.

Столько жизни еще впереди,

что ты можешь её укорачивать маме

и устроить на несколько суток побег.

Подожди, ты еще захлебнёшься слезами,

еще отданный хлеб тебе будет за всех

и за всё. В некопаемой глине,

на чужбине, где мест подешевле в обрез —

тебе будет во веки веков, как отныне —

Сан Микель, Новодевичье и Пер-Лашез.

 

 

Евангелие от Иуды

 

По поручению Христа —

Христа на казнь Иуда выдал.

Христова истина проста:

ты сам ответственен за выбор.

 

 

Код да Винчи

 

Скользит улитка по карнизу,

в зрачок к художнику не просится.

Глаз Леонардо тянет книзу

и под углом от переносицы.

 

За этим следуя капризом,

рука нечаянно возносится...

И улыбнётся Мона Лиза,

как усмехнётся Богородица.

 1    2    3    4    5    6    7    8

Опубликовано в 2007-08 гг.
Избранное — Венок сонетовМой Бродский
Стихи на Втором сайте

СТИХИ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ

Купитьпродать дрова Выгодно купить дрова. ООО Русские Дрова.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com