ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Антон КЛЮШЕВ


ГЛАВА 3

 1    2    3    4

.............................................................

Через пару минут гость возвращается и приносит с собой кусок жести, щипцы, молоток и зубило. Подложив жестяную пластину под цепь от наручников, он устанавливает зубило и начинает по нему лупить. «Первый раз, что ли держит в руках молоток? Да кто так бьёт?» Я не выдерживаю:

— Бей сильнее!

Он огрызается:

— Не учи отца... И баста!

Дела у него продвигаются так же медленно, как и мои старания по извлечению гвоздя. До меня раньше доходит, что это всё — мартышкин труд. И чем яснее мне это становится, тем громче я реву. Наконец, парень грязно ругается, и я слышу недобрый окрик:

— Заткнись!.. Чего ноешь, как баба?

Заорав, он прекращает работать и тупо смотрит на проклятые наручники, с трудом переводя дыхание. Я продолжаю громко реветь.

— Заткнись, сказал тебе! Ты меня уже достал!

После этих слов мне становится страшно:

— Ты только не уходи, я больше не буду.

В ответ парень качает головой:

— Ни хрена не выйдет... Нужны тиски, без них я не справлюсь..., — и тут его осеняет: — Давай, я позову ментов!

— А это далеко?

— Полчаса ходьбы до электрички, потом час езды до города.

Услышав такое, я захожусь в рёве:

— Они не успеют! Хозяин вернётся раньше...

Парень со злостью меня осаживает:

— Увянь! Лучше скажи, на хрен мне такие шутки: «Хозяин придёт в восемь»? — парень язвительно коверкает мои слова. — Хотел меня подставить? Ну, спасибо! Всё, пока... Приеду в город, расскажу ментам про твоего маньяка...

С этими словами он швыряет к моим ногам молоток и зубило и решительно направляется к лестнице. Пока он поднимается, пытаюсь остановить его истерикой: громко вою и стучу наручниками по спинке кровати. Но это не помогает — я остаюсь один...

«Падла! Сука! Чтоб ты попался Хозяину! Чтоб он притащил тебя сюда за шкварник! И чё я телился? Надо было запустить в него молотком... Точно в бошку, пока он не видит!». Сидя на корточках и держась руками за спинку койки, ещё долго я поливаю доски слезами и осыпаю проклятиями этого трусливого гада: «Попадётся — уж я порадуюсь! Специально теперь дождусь Хозяина... Пусть он пилит меня "болгаркой", но я дождусь! Хорошо, что не сказал пацану, что у Хозяина красная "Нива"... Точно по дороге вляпается! Вот это будет потеха!». Погружённый в эти злорадные мысли, я валюсь от испуга, когда сверху доносится голос парня:

— Эй! Я вот чего вернулся... Тебе курева оставить?

— А-а-а-ставь... — заикаясь, даю согласие, хотя о сигаретах мне думалось меньше всего.

Сверху летит пачка «Примы», а потом коробок спичек. Парень поясняет извиняющимся тоном:

— Там три штуки... Ты это... В общем, не злись... Короче, пойду лесом, а то ещё встречусь с ним на дороге... Так что я долго буду до города добираться... Ну прощай...

«Гад! Подкинул мне новую обиду... И тут не повезло — пацан сам просёк опасность... Ничего, значит Бог его накажет... На Него теперь вся надежда»... Я верчу в руках спички. Он не уходит. Сидит у края проёма и смотрит в мою сторону. Я спохватываюсь: «Надо сказать ему что-то обидное. Такое, чтоб он до конца дней своих помнил!». О том, что говорить, мне подсказывает коробок спичек:

— Щас запалю здесь всё... А хрена мне ещё делать? Хозяин обещал распилить меня сегодня «болгаркой»... Сказал раздербанит по кускам, рассуёт по пакетам, потом кобелю своему скормит... Не..., уж лучше сгореть заживо...

В ответ слышится громкий крик:

— Ты, дебил! Чего молчал? В доме есть «болгарка»? Где она?

В этот момент и до меня доходит, какого дурака я свалял. «Спрашиваешь, где "болгарка«? Ты только погоди немного, пацан... Сейчас скажу... Значит, так... В тот раз Хозяин отпилил мне палец на ноге... Сразу перетянул... Пока я корячился от боли, он снял диск, вытер его тряпкой и ушёл наверх... Я орал и ничего не слышал... Но он спустился быстро, очень быстро»...

— Пацан, она где-то рядом с тобой! Ищи, там... Хорошо ищи!

Слышится грохот, а потом и радостный возглас:

— Нашёл!

— Давай сюда, розетка здесь...

Он шустро спускается вниз:

— Прикинь: там и удлинитель, и диски!

У меня дрожит голос:

— Розетка рядом с выключателем.

Взвывает «болгарка». Но теперь я готов на неё молиться. Что есть силы кричу, пытаясь пересилить её шум:

— Не бойся порезать, я уже привык!

Он ничего не отвечает и сразу же приступает к работе. Я смотрю за его действиями с опаской: «Руки трясутся. Точно порежет, гад... Ну и ладно. Если Хозяин вернётся, вдвоём помирать не так страшно. Успеть бы снять эти железки... Пусть ещё попробует к нам подойти... Тут и молоток, и зубило»...

Как ни стараемся мы спиливать обручи аккуратно, но каждый раз диск меня ранит. Особенно сильно достаётся левой руке. Тут же наматываю на неё бинт, приготовленный совсем для другой цели. Себя успокаиваю: «Ноги целы и ладно... Если отсюда выбраться — не страшно и помереть».

Пока я бинтую руку, он спрашивает:

— Ну и где этот гад хранит деньги?

— Откуда я знаю? — зло буркаю в ответ и опускаю глаза. — Брякнул, чтобы ты не убёг...

— Дятел ты... Дать бы тебе по башке за такое! — он произносит это без всякой обиды, скорее даже с сожалением. И тут же командует: Ладно, бежим!

«Очумел, что ли? Легко сказать»... С трудом добираюсь до лестницы и начинаю подъём. Сидя наверху, он умоляет меня двигаться быстрее. «Да пошёл ты... Не видишь, что со мной?» Преодолев четыре ступени, я замираю. Мне кажется, вот-вот мои трясущиеся руки не выдержат, и я рухну вниз. Ноги тоже не слушаются: в коленях дрожь, да и сами они, как ватные. Вдобавок голова кружится, а в глазах — круги. «Э-э-э, да я разучился ходить... Ну и далеко же я уйду?»

И опять эти слёзы... Нещадно матерясь, парень спускается на пару ступенек и вытаскивает меня за руки.

Оказавшись наверху, я дышу так, словно разгрузил фуру с картошкой. От усталости ноги подкашиваются и мне приходится опуститься на четвереньки. Меня начинает душить кашель. Пока я прихожу в себя, парень бросается в к двери. Испуганно кричу ему вслед:

— Ты куда?

— Щас подыщем тебе шмотки... Голяком же не пойдёшь? А ну, ползи сюда... Зырь, чего тут есть!

Добравшись до веранды, я напяливаю на себя несуразное спортивные трико с дырами на коленях, майку и свитер на молнии. На ноги надеваю изъеденные молью шерстяные носки и видавшие виды кроссовки — всё огромного размера. Пока я роюсь в гардеробе, парень усердно набивает хозяйским добром объёмистую сумку. С опаской поглядывая в сторону двери, размышляю о своём спасителе: «С этим всё ясно... Бомбит дачные домики. Знаю таких... Хрен бы он вызвал ментов! Чё он, сам себе враг? Не вспомнил бы я про болгарку”, и чё тогда? Сидел бы сейчас на цепи, курил Приму и ждал ментов... Ага, дождался бы, как же! Хозяина бы дождался, а не ментов! И хавал бы меня на ужин хозяйский кобель»... Несмотря на сумбур в голове, меня вдруг осеняет:

— Хозяин говорил: во дворе волкодав. Ты его убил?

Он крутит пальцем у виска:

— Дурко... Ты видел этого волкодава?

— Нет.

— Так ото ж... Меньше бы слушал своего Хозяина! Дворняга, а не волкодав... Открыл калитку, он и драпанул...

Парень подхватывает увесистую сумку и отворяет дверь:

— Кажись, никого... Потопали! Я тут кое-чего прихватил... Пусть твой Хозяин не обижается...

— Какого хрена он мой? Забери его себе!

— Чего злишься, дятел? Считай второй раз родился...

Оказавшись на крыльце, я хватаюсь за перила. Давно забытые ощущения обрушиваются на меня разом: глаза слепит яркий солнечный свет, голова кружится от пряного весеннего воздуха, а обострившийся в подвале слух ловит массу волнующих звуков — лёгкий шум ветра, отдалённый лай собак и пение птиц. «Наступила весна, или я свихнулся в проклятом подвале? Точно весна... Сколько же я тут просидел?»

— Слышь, пацан! Какое сёдня число?

Он ухмыляется:

— Вообще-то, меня зовут Колян. А число — тридцать первое марта. А ты кто?

— Антон.

Меня начинают душить слёзы. Получается, в подвале я находился почти три месяца...

Не обращая внимание на мои всхлипывания, он объясняет мне свой план:

— Дом надо запалить. Пусть думает, что ты сгорел в пожаре... Пока дотумкает, мы будем далеко. Пойдём в ту сторону, — он указывает куда-то рукой, но я туда и не смотрю. — Так мы уйдём от станции, там и дорога-то грунтовая... Грязюка страшная...

— У него «Нива»... Красного цвета. Она и по грязюке проедет...

— Тогда уйдём в лес... Где-то там трасса на Симферополь. Слышишь гул?

* * *

Я с трудом ковыляю вдоль разбитой колеи просёлочной дороги. То и дело оборачиваюсь — боюсь увидеть красную «Ниву». Но вижу только сетчатый забор дачного посёлка и поднимающийся к небу столб чёрного дыма. Колька нервничает и клянёт меня последними словами. Ему тоже не по себе. Я злюсь, но молчу. Опасаюсь, что он бросит меня прямо здесь. Мне хочется отойти от этого места как можно дальше — там можно и умереть. Но пока виден посёлок, очень страшно оставаться одному. Приходится всё время канючить:

— Коль, не так быстро... Коль, погоди... Коль, ну куда ты?

Он матерится и пугает меня возможным появлением «Нивы». Я реву, но продолжаю с трудом переставлять ноги. Он уговаривает меня по-доброму, но я всё равно еле плетусь... Снова слышу ругательства. Опускаюсь на четвереньки и умоляю подождать, пока я отдохну. Он поднимает меня за шиворот. Я ору от боли. Он пугается: что случилось? Объясняю про сожжённую спину... Курим, со страхом поглядывая в сторону посёлка, и сетуем, что лес оказался так далеко... После пары затяжек меня начинает мутить, но я поднимаюсь и иду дальше. Далеко отойти не получается: меня выворачивает. Чтобы никто не заметил, Колька забрасывает это место травой... При этом отчаянно ругается... Я хлебаю воду из лужи. Становится немного легче... Да и до леса совсем рукой подать...

Наконец, мы сворачиваем в чащу. В глубине леса силы окончательно оставляют меня, и я присаживаюсь у поваленного дерева. На вопросительный Колькин взгляд отвечаю:

— Всё... Теперь вали... Только нож оставь. Дальше я сам.

Его сомнения длятся недолго. Он молча достаёт из сумки хозяйский тесак, бросает его на землю и, не оборачиваясь, уходит. От обиды и отчаянья я реву, зарывшись лицом в прошлогодней листве: «Ушёл, гад... Даже воды не оставил... А у него была, я видел. Хоть бы до дороги меня довёл! Что, трудно было? Бросил одного, и не подумал — а вдруг меня найдёт Хозяин?» От этой мысли меня охватывает такой ужас, что я вынужден заткнуть кулаком рот, чтобы не взвыть на весь лес.

Истерика продолжается долго, но постепенно я успокаиваюсь. На смену обиде и отчаянью приходят другие мысли: «Главное — я оттуда ушёл. Дачу спалили — тоже неплохо... Всё равно, Хозяин теперь спокойно спать не сможет. Пусть, падла, живёт и трясётся от страха... Мало ли в какой день я за ним приду? Откуда ему знать, что я помер в лесу, потому, что Колян бросил меня одного?» И вновь я порываюсь заплакать, но вовремя беру себя в руки и заставляю думать о другом: «Помру — ну и ладно! Теперь уже не страшно... А этот гад ушёл и правильно сделал. Я бы поступил точно так же... Своя рубаха ближе к телу»...

Крепко сжимая рукоять ножа, я укладываюсь поудобней и закрываю глаза. «Хорошо тут лежать — мягко... А то задолбали эти доски... Последний раз на мягком спал в детдоме. Правда, кроме койки, ничего хорошего там и не было... Но и особо плохого тоже... Знал бы чем всё кончится, хрен бы оттуда сорвался... Разве сравнить детдом с подвалом? А здесь клёво: никого нет, удобно... Главное, будет кто идти — издалека шаги услышу... Вон листвы сколько... Только бы не нашёл меня Хозяин... Убежать не смогу, но и живым не дамся»...

От земли поднимается тёплый и влажный воздух, настоянный на аромате молодой травы и прошлогодней листвы. Где-то высоко, прямо надо мной, поют птицы. В их весеннее щебетанье отвратительными хрипами врывается мой тяжёлый, саднящий кашель. Мне становится страшно: «Небось, аж на дачах слышно... И остановиться не могу. Ну что за чёрт?»

Когда приступ кашля стихает, я уже не слышу птичьего пения. «Распугал пташек... Вот и Коляна я достал... На хрен я ему сдался такой? Кашляю, харкаю, ещё и воняет от меня, как из помойки. Точно, как от Флинта... Кому такое понравится?» Уговорив себя, что Колька поступил правильно, я засыпаю...

Во сне я вижу бабу Раю. Шурша прошлогодней листвой, она приближается ко мне со стороны чащи. Ещё издали старуха начинает бубнить: «Я тебя предупреждала — будешь находить и терять... Потерял — нашёл, потерял — нашёл... Не жалей о потерях, не радуйся находкам». Хочется прогнать её, чтобы не мешала мне спать, но она тянет вперёд клюку и бубнит ещё громче: «Говорю тебе — кочевать придётся... Судьба такая... Умрёшь на чужбине, нескоро»... Клюка приближается всё ближе, я силюсь открыть глаза, но неведомая сила не позволяет этого сделать. Единственное, что у меня получается, это крепко сжать рукоятку ножа. И в тот момент, когда ненавистная клюка касается моей ноги, я открываю глаза и выбрасываю вперёд остро заточенное лезвие. Слышу испуганный голос:

— Ты чего, сдурел? Это же я...

Фу-х-х-х... Это всего лишь Колька... Пнул меня, спящего, ногой и едва не получил удар ножом. Вижу: он с трудом уклонился от удара, и теперь перепуган не меньше моего.

Меня вновь душит кашель. Приступ настолько силён, что мне кажется он выворачивает мои внутренности. Перевернувшись на бок, я затыкают рот рукавом, стараясь заглушить звук. Каждый вздох отдаётся болями в груди и в изуродованных ногах. Не обращая внимание на моё состояние, Колька опускается на корточки и произносит виноватым голосом:

— Короче, решил вернуться... А тут ещё вспомнил: я ж аптечку у твоего стырил... Может чего найдём для тебя?

Только-только прокашлявшись, я говорю ему шёпотом, но со злостью:

— Ещё раз скажешь «твоего», я тебе...

Так и не подобрав подходящего слова, я по самую рукоятку всаживаю нож в землю. Колька с трудом его вытаскивает, обтирает об штанину и прячет в сумку. Как ни в чём не бывало произносит:

— Думал, мож димедрол там есть, или кодеин? Ага, как же! А для тебя, кажись, чего-то есть... Ну-ка, давай позырим...

Размазывая слёзы, я наблюдаю за тем, как он достаёт из сумки коробок, открывает его и высыпает на траву кучу склянок, упаковок и бинтов. Кое-что из содержимого аптечки мне уже знакомо, обучился, благодаря Хозяину. «Это — пенициллин, его нужно колоть от кашля... Колька навряд ли сможет... Зелёнка — это понятно... Хорошо бы спину намазать. Йод — это чтобы свежую рану лечить. У меня таких нет, всё старое... Шприцы тоже надо выкинуть... Бинт сгодится — пальцы на ногах перемотать»...

Сам того не ожидая, я выпаливаю с обидой и злостью:

— Чё вернулся? Я не смогу идти...

Не отрываясь от таблеток, он буркает:

— Не парься, поедешь у меня на спине.

— Я тяжёлый.

— На, попей, у тебя губы потрескались, — он протягивает мне бутылку.

«Ну, гад! У него нормальная вода была, а я из лужи лакал, как собака»... Пью воду и роняю слёзы от жалости к самому себе. Украдкой наблюдаю за Колькой. Он достаёт найденные на даче сигареты:

— Будешь?

Киваю головой и беру дрожащими пальцами протянутую сигарету. Спрашиваю:

— Точно меня не бросишь?

Колька отворачивается в сторону и отвечает своим чуть хрипловатым, ломающимся голосом:

— Куда ж от тебя деться?

— У меня характер хреновый!

Хотелось произнести эти слова так, чтобы он испугался и ещё раз подумал, стоит со мной связываться или нет, но почему-то выходит не так, как задумано: пискляво и с совершенно ненужными всхлипываниями. Наверное, и он это чувствует. Отвечает с усмешкой:

— Зато у меня — что надо!

КОНЕЦ

 1    2    3    4

Глава 1Глава 2 — Глава 3

Об авторе — «Параллельный мир» — «Вижу свет»«Крестик»

«Госпиталь» — в Е-книге «Антон Клюшев». Формат PDF, 1200 Кб.

«Антон Клюшев». Формат PDF, 1200 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Зимний дебют 2004-05». Е-сборник в формате PDF в виде zip-архива. Объем 980 Кб

Загрузить!

Всего загрузок:

Подробности станция приготовления флокулянта у нас.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com