ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Антон КЛЮШЕВ


ГЛАВА 3

 1    2    3    4

..........................................................

— Я очень плохой человек... Можно сказать, изверг рода человеческого. Но ведь я не виноват, что таким уродился? Таким меня создал Бог! По сути, я несчастная, незаслуженно обиженная Им тварь, а ты — самый настоящий везунчик!

Хозяин повышает тон:

— Да-да, везунчик! В своей короткой жизни ты так и не успел согрешить по-настоящему. Значит, гарантированно попадёшь в рай! А что делать мне?

Страшно видеть как быстро он перевоплощается. Начав вполне спокойно и миролюбиво, теперь он брызжет слюной и отчаянно жестикулирует. Его взгляд сосредоточен на разложенных предметах. Кажется, что он разговаривает с ними, адресуя им свои мысли:

— Даже если я тебя отпущу, разве простит меня Всевышний? Разве позволит наслаждаться райскими удовольствиями с тобой за компанию? Чёрта с два! Но тебе повезло не только в этом... Сколько будет продолжаться твой ад в этом подвале? Миг в сравнении с моим адом на том свете... Но в этот миг я почувствую себя богом! Ха-ха-ха! Самым настоящим богом — жестоким и всесильным!

Он громко смеётся, поглаживая дрожащими пальцами свои колени и не отводя взгляда от табуретки. Я тоже не могу оторваться от этих страшных вещей. «Что он собирается делать? Не пойму... Зачем ему эта склянка с фитилём? Щипцы, гвозди... Зачем здесь лекарства? Что же теперь будет? Почему он тянет время? Для чего говорит мне всё это?»

Вновь сменив маску, Хозяин делается спокойным и суровым. Теперь он чеканит каждое слово:

— Этот миг — моя месть Богу. В ответ на Его кару и я буду карать! Пусть в итоге я проиграю, зато сейчас победа за мной!

Склонив надо мной голову, произносит тоном заговорщика:

— К тому же я хочу понять, что такое ад... Подумай, разве нужно как-то по особенному готовиться к райскому блаженству? Конечно, нет! А к вечным мукам — обязательно! Здесь ты заработаешь себе входной билет в рай, а я в очередной раз одержу победу над Всевышним!

Ухмыльнувшись, он мне подмигивает, затем вскакивает и начинает бегать взад-вперёд, потрясая кулаками в такт выкрикиваемым словам:

— Был бы Господь справедлив, разве позволил бы издеваться над беззащитными? Его легко любить, малыш, но это удел слабых, а я — сильный! Не каждому удаётся пожертвовать вечным блаженством во имя счастья скоротечного и открытого бунта против Бога. Я делаю это и горжусь своей смелостью!

Истерическая речь Хозяина, скрип досок у него ногами и звучащая наверху музыка — от всего этого мне хочется взвыть, но я боюсь навлечь его гнев на свою голову. Защищаясь от этих звуков, я пытаюсь прикрыть уши, но мне мешают наручники. Хозяин понимает моё движение по-своему:

— Тебе не нравится Штраус? Дурак! Ничто так не создаёт подобающую опытам атмосферу, как крики ангела под звуки Венского вальса.

Проговорив эту зловещую фразу, Хозяин успокаивается и присаживается рядом со мной. Молчит. Насупившись, смотрит мне в глаза. Я не в силах отвести взгляд, хотя меня колотит от страха. Его руки тянутся к изголовью кровати, и моё сердце уже не просто стучит, а колотится с бешеной силой. Но ничего страшного пока не происходит. Перестегнув наручники, он заставляет меня лечь на живот. Повинуюсь, хотя и понимаю, что сейчас начнётся самое страшное.

Склонив голову набок с ужасом наблюдаю за его действиями. Судя по улыбке, он явно получает удовольствие от этих приготовлений. Его движения выверены и неспешны. Вот чиркает зажигалка и загорается фитиль. Вот он выбирает гвоздь, затем долго изучает его, отвернувшись к горящей в углу лампе. Я вижу, как он сжимает гвоздь щипцами и подносит его к пламени. Сначала остриё становится красным, затем желтеет. Догадываясь о том, что сейчас случится, я начинаю тихонько скулить. Он ухмыляется. От этого мне становится ещё страшнее. Его рука тянется ко мне и задирает рубашку. Другая рука не выпускает щипцы, продолжая калить гвоздь. Он гладит меня по спине и вкрадчиво объясняет:

— Сейчас положу тебе на спину этот гвоздик. Если сбросишь его, начнём всё сначала. Ты должен терпеть, пока он полностью не остынет. Ясно?

— Ну не надо! — я начинаю лить слёзы, но его это ничуть не смущает.

— О, плакать здесь разрешается! Ещё можно кричать и грязно ругаться. Готов? Начали!

Страшная боль заставляет меня дёрнуться вбок и выгнуть спину. Гвоздь падает, но после этого не становится легче: кажется, что мне на спину вылили расплавленный металл, который прожёг моё тело насквозь. Я захожусь в диком, зверином крике, и только в этот момент мне удаётся заглушить ненавистную музыку. Хозяин терпеливо ожидает, пока я умолкну, затем спокойно произносит:

— Придётся повторить. Опыт не засчитывается...

* * *

Утром, перед тем как уехать в город, Хозяин оставляет мне на кровати еду и чай, а под кроватью — горшок. При желании я могу до него дотянуться: хотя мои руки по-прежнему в наручниках, но, в отличие от ног, они уже не прикованы к спинке. В миске — каша, кусок хлеба и сало. В кружке — холодный и едва сладкий чай.

Крышка подвала захлопывается и до меня доносится металлический лязг. «Запер, падла... Хоть бы не выключал лампочку... В темноте чокнуться можно»... Постепенно все звуки наверху стихают. Я замираю. Тишина... «Уехал... Главное — горит свет... Хоть и слабенький, но всё же... Нет, главное — это боль в спине. Не повернёшься... Даже дышать больно... Ой-ой-ой! Что же там такое? Глянуть бы»...

Первым делом ощупываю карманы. «Так и знал — пусто. Забрал, гад, мой ножик... Сейчас бы он мне пригодился»... Осматриваю наручники. Система известная: дёрнешь — сожмут запястье. «Попробовать сесть? Лежать больше не могу... Ой, как же мне больно... М-м-м»... Закусив губу и обливаясь слезами, я с горем пополам усаживаюсь. На лбу выступают капельки пота. Не успел отдышаться — уже вся физиономия мокрая. Пытаюсь высморкаться. Резкий выдох заставляет меня взвыть от боли, и я тут же валюсь на бок. «Да что же это такое? Он мне, что кожу сорвал со спины? М-м-м»... Пока меня душат слёзы, ни о чём не думается, но по мере того, как я затихаю, всё сильнее и сильнее мною овладевает безысходность. «Не выбраться мне отсюда... Хана... Сколько дураков вот так и подохло... Сам виноват... Сам! Как хорошо было наверху! Что хочу, то и делаю... А это разве жизнь?»

Если не делать резких движений, терпеть можно. Печёт, но и только. Надеюсь, в неподвижном положении боль немного утихнет...

Время идёт, но этого не происходит. «А может хватит себя жалеть? Жалость меня не спасёт. А что спасёт? То-то и оно, что никому я здесь не нужен... И наверху был никому не нужен... Но там хоть люди нормальные. Почему я не предупредил охрану? Они бы меня нашли... Точно нашли бы! Если бы стали искать... Ой, как же болит спина! И не уснёшь»...

Проходит ещё немного времени и меня осеняет: «Цыганка! Сука! Это она во всём виновата! Не зря мать говорила — они могут насылать порчу... Отомстили мне за Ганку. Ну да, так и есть... Яшке повезло: его сразу задушили и всё... А мне — мучиться... Гад Яшка... Реально — гад!»

И вновь мне не даёт покоя мысль, что нельзя просто так лежать и ничего не делать. Нужно отомкнуть наручники. В очередной раз, медленно, чтобы не тревожить спину, я ощупываю свою одежду в поисках хоть какого-нибудь острого и тонкого предмета.

«Вот же я дуб! Надо было стянуть у него гвоздь! А может тут что-нибудь завалялось?» Стиснув зубы, чтобы не жалобить себя собственными стонами, я миллиметр за миллиметром обшариваю койку — глажу рукой каждую досочку, провожу ногтем по каждой щели. Затем, насколько позволяют оковы на ногах, свешиваюсь вниз и ощупываю пол. Ни-че-го! Изрядно намаявшись, в завершение поисков, верчу перед глазами алюминиевую ложку. Даже если разломать её в самом тонком месте, она в замочек наручников не пролезет.

«А если разломать, а потом заточить об стену? Не... Ни хрена... Тут нужно что-то тонкое, типа гвоздика... Алюминиевая заточка будет гнуться... Не пойдёт... Хотя, было бы неплохо»...

Представив, что у меня есть заточка, я рисую в своём воображении картину: «Присядет, тут я подловлю момент... Как засажу ему в горло! Потом ещё и ещё! Когда сдохнет, обшмонаю карманы, найду ключи и выберусь наверх! Дом спалю»... От этих мыслей на время забываю о боли. Но уже довольно скоро я вынужден признать, что ничего не получится: «Быстро он не сдохнет... Успеет, гад, меня замочить... Точно успеет... Надо открывать наручники. Без этого мне не спастись»...

Вновь начинаю ощупывать настил. Вожу пальцами по шершавым доскам до тех пор, пока не натыкаюсь на шляпку гвоздя. Меня осеняет: «Ага! Ты-то мне и нужен... Толька как же тебя вытащить? Вот, тварь — сидит мёртво... Ничего, достану!»Беру ложку и начинаю ковырять дерево вокруг шляпки. «Скорее, скорее! Хрена оно такое твёрдое? Может намочить?» Наливаю на доску немного чая. Жду, пока хоть чуть-чуть впитается. Не помогает... «Сил совсем нет... Спина болит ещё сильнее... А я думал утихнет... Ну давай же, гвоздь, вылезай!»

Вымотавшись не столько от работы, сколько от усилившейся боли, я замираю. «Нужно поесть. Без еды совсем ослабну... А тут работы — хренова уйма». Долго ковыряю ложкой в засохшей каше. Если бы не чай, я бы с ней и не справился. «Хорошо, сало нормальное — немного жестковатое, но мне сойдёт... Вот у Михеича было клёвое! Яшке нравилось, аж глаза закрывал... Повезло хохлу — уже в рай попал... Хозяин говорит — и я попаду. Там с Яшкой и встретимся... А если Боженька впаяет мне срок за Михеича? Ну, да... Сказал тоже... Я свой срок тут отсидел... А вообще обидно... У всех нормальных людей ад на том свете, а я на этом вляпался... Дурак»...

Отдыхая после еды, я ещё долго разговариваю сам с собой. Заодно немного отвлекаюсь от боли.

«Ну всё, хватит! Нечего разлёживаться»... Я заставляю себя взять ложку и продолжаю трухлявить доску. Время от времени щупаю глубину выемки. Продвигается до обидного медленно.

Внезапно мне вспоминается металлический лязг, который был слышен после того, как Хозяин опустил крышку подвала. От отчаянья роняю ложку: «Как же я забыл, что там засов? Мне отсюда не выбраться... Столько работы и всё впустую... Ну, дурак! Лучше бы отдыхал, уже бы спина утихла»...

Долго лежу, уткнувшись лицом в ладони. Думать ни о чём не хочется. Если отсюда не уйти, бессмысленно размышлять о хорошем. Тогда о чём? О плохом? О том, какие ещё издевательства ждут меня в этом подвале? Уж лучше лежать и ни о чём не думать...

Совсем избавиться от мыслей никак не получается. А в голову лезет только чёрное... Невольно начинаю представлять, что будет когда Хозяин вернётся... Снова и снова я вижу, как он спускается по лестнице, придерживаясь рукой за стену. Оказавшись внизу, подходит к щитку и включает яркий свет... Начинает готовить инструменты...

После очередного прокручивания в голове этой картины меня осеняет: «Сниму наручники и укроюсь одеялом. Как только он отвернётся, брошусь наверх, захлопну крышку и задвину засов. И хрен он меня догонит!»

Как одержимый я работаю ложкой, а в голове лихорадочно крутятся мысли: «Пока его нет, надо будет побегать от койки до верху... Чтобы потом не споткнуться... Должен всё делать быстро: откинул одеяло, два шага и на лестнице. Там уж, кто быстрее... Не получится — другого раза не будет. А попытаться надо — всё ж лучше так, чем просто так лежать и ждать смерти»...

После того, как я в очередной раз мысленно взбираюсь наверх, на меня накатывают сомнения: «А вдруг не успею захлопнуть крышку и задвинуть засов? Самое обидное — добраться до верху, а там растеряться... И вообще, с чего я решил, что там засов? А если там обычные петли и навесной замок? Отложил он его куда-то в сторону — попробуй найди со страху... И что тогда? Придётся бежать... Куда? Я же не знаю расположение комнат... Даже входной двери не видел... Вдруг там хитрый замок? Ну хорошо, пусть мне удалось выскочить на улицу, радости-то с того? Хрен знает, где находится эта дача. Да и разве убежишь, когда всё болит? А тут ещё и обувки нет... И далеко я убегу в носках по снегу?»

Поборов слёзы отчаянья, с трудом заставляю себя успокоиться и продолжить работу...

Яростно ковыряя доску, я обдумываю неожиданно пришедший в голову план: «Надо не убегать, а как раз наоборот — напасть на Хозяина. Как только он начнёт заниматься светом, я выскочу из-под одеяла и засажу ему наручниками по башке! А что? Мало не покажется... Буду бить со всей злости — держишь за один конец, другим метишь в висок. Потом табуретку под ноги и тикать... И вот ещё что! Надо заранее вывернуть лампу. Скажу, что перегорела... Дальше — просто: удар в висок, табуретка под ноги и пулей наверх. Если на крышке засов — задвинуть, если петли — закрыть наручниками. В хате найду свои шмотки и что-нибудь типа топора. Во дворе волкодав — придётся его прибить. В конце запалю дом»...

Во время очередного отдыха, обессилевший от боли и бессонной ночи, я впадаю в забытьё. Из этого полуобморочного состояния меня выводит скрип открывающейся крышки подвала. Вскакиваю, как ошпаренный. «Не успел! Как же так? Сейчас начнётся... Я этого не выдержу»...

Когда Хозяин спускается вниз, я объявляю ему сквозь слёзы:

— Не надо меня трогать, я не спал... Спина болит, помру скоро. Не трожь меня, ну пожалуйста!

Возясь у щитка, он усмехается:

— Ты ещё поживёшь...

Я вспоминаю цыганку, которая напророчила мне нескорую смерть на чужбине. «Врала, сука... Все они врут!»Мысли о ней в момент улетучиваются, когда я вижу, как Хозяин присаживается у тумбочки. Из-за его спины мне не видно, что он делает, но до меня доносятся зловещие звуки — бульканье наливаемой в кружку воды, шелест разворачиваемых пакетов, лязг металла и ещё какие-то пугающие шорохи, от которых в груди образуется пустота.

Чтобы оттянуть начало экзекуции, решаю его отвлечь:

— Вот помру, чего будешь делать?

Он усмехается:

— Расчленю тебя на куски «болгаркой», срежу мясо и скормлю его Барри. Кости обожгу в печи и закопаю в разных местах. Ты Барри видел?

— Не-а, — вывожу дрожащим голосом.

— О, это настоящий людоед! Знаешь, сколько человечины сожрал этот красавец за свою жизнь? Тонну!

Меня передёргивает, когда я пытаюсь представить этого пса, и в тот же момент мне мерещится цыганка. Отчётливо вижу её в глубине подвала, опирающуюся на клюку и беззвучно повторяющую своё пророчество. То, что она произносит, я читаю по губам:

— Умрёшь на чужбине, нескоро...

«Понятно, боится, чтоб не услышал Хозяин». Еле заметно киваю ей головой и она тут же исчезает. Вместе с ней исчезает и вся моя злость, которая раньше сопровождала воспоминания о пророчестве. Видение меня успокаивает и страх немного отступает. «Она всё знает... Сука, конечно, но ведь не врёт... Знала же про подвал? Знала! Вот и про смерть мою она тоже знает»...

К реальности меня возвращает приказ Хозяина:

— Ложись на спину!

Вижу: он приближается к кровати с кружкой, до краёв наполненной водой. «Вода — это не страшно... Даже — хорошо. Буду слушаться, чтобы он не злился... Погано только, что на спине лежать больно»... Он осторожно ставит мне кружку на грудь и, не выпуская из рук, произносит:

— Сейчас отпущу, а ты замри. Вода не должна пролиться. Понял?

— Понял! — отвечаю, радуясь простому заданию.

Он убирает руку, а я собираю волю в кулак и превращаюсь в камень. Мне кажется, проходит целая вечность, пока длится это испытание. Наконец, Хозяин с удовлетворением произносит:

— Хорошо, малыш! Умница!

Я расслабляюсь:

— Дай сигарету.

В ответ слышится смешок:

— Курево получишь, если выдержишь главное испытание.

Я взрываюсь:

— Мы так не договаривались! У меня болит спина, я не спал...

Не обращая внимания на мои слёзы, он ехидно цедит сквозь зубы:

— А кому сейчас хорошо?

— Тебе!

— Мне тоже плохо. Это же непорядок, когда запланированный опыт срывает маленький негодяй?

Отчеканив слово «негодяй», он, что есть силы, бьёт меня кулаком в живот. Пытаясь вздохнуть, я принимаю сидячее положение — и тут же он наносит мне удар кулаком в лицо. Я падаю и больно бьюсь головой о дощатый настил. Хозяин нравоучительно произносит:

— Ты никогда не должен мне перечить. Понял?

— Понял, — с трудом шевелю разбитыми губами.

За его спиной мне вновь мерещится цыганка, и я читаю у неё по губам: «Учись терпеть — пригодится». Сейчас бы попросить её о помощи, но как это сделать? Теперь он рядом и внимательно наблюдает за мной. «Ничего, она ещё вернётся... Тогда и поговорим»... Опустив глаза, я вытираю с лица кровь...

Хозяин курит, молча наблюдая за тем, как я отхожу от боли. Докурив, он подсаживается на кровать и, как ни в чём не бывало, произносит:

— Задание простое: лежишь на спине, руки по швам. На груди стоит кружка с водой. Видишь эту иголку?

Я с ужасом смотрю на швейную иглу, которую он подносит прямо к моему лицу.

— Вижу...

— Эту иголочку мы прокалим на огне, а потом я аккуратно введу её тебе под ноготь на ноге. Если вода прольётся, опыт повторяется. Понятно?

Не дожидаясь ответа, он зажигает фитиль...

......................................................

 1    2    3    4

maximaster1.ru - сайты на 1с bitrix

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com