ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Антон КЛЮШЕВ


ГЛАВА 1

 1    2    3    4

* * *

Спустя несколько дней я осваиваюсь на новом месте. Веду себя тихо, еду и курево не ворую и вообще, стараюсь ничем не выделяться. По-другому нельзя: рука у Юрки тяжёлая, врежет — мало не покажется.

В январе, после Рождества, морозы усиливаются и жизнь наша делается совсем несладкой. Особенно трудно приходится с дровами. Во-первых, их запасы в окрестностях нашего жилища начинают иссякать; во-вторых, извлекать их из-под смёрзшегося снега — для нас, измученных холодом, недоеданием и болезнями, становится невыносимо тяжело; в-третьих, значительно возрастает их расход. Да и поездки в город за пропитанием даются тоже непросто. Единственное, в чём мы не испытываем недостатка, — это в солярке. Недалеко от нашего цеха каким-то чудом сохранился металлический бак с горючим и, если бы не он, пришлось бы нам совсем худо.

Однажды утром десятилетний Виталька, парнишка с длинными, как у девчонки, волосами, сообщает нам, что можно попробовать уйти на время морозов в Церковь. Прошлой весной он там жил, работал по хозяйству: убирал, стирал, ходил за покупками. В какой-то момент его спокойная и размеренная жизнь дала трещину: у самого главного попа пропал кошелёк. Подозрение пало на работника, хотя он был совершенно ни при чём. Поп учинил ему допрос — обыскивал, орал, грозил страшной карой на том свете, настаивая, чтобы неблагодарный сознался и покаялся в грехе, а самое главное, требовал вернуть деньги. Поскольку Витальке не в чем было сознаваться, а немыслимую сумму в сто долларов возместить было неоткуда, допрос перешёл в мордобой, таскание за волосы и «отлучение от церкви».

В то время факт «отлучения от церкви» был расценен Виталиком двояко: плохо, что закончилась беззаботная и сытая жизнь, но хорошо, что в результате больше не придётся исполнять эту странную повинность — спать с попом. Когда я впервые услышал историю про батюшкины ласки, меня чуть не вытошнило — никогда не жаловал такие способы заработка. Долго потешался я над этим обстоятельством, и даже наградил Витальку кличкой: «поповская подстилка», на что он ужасно обиделся и принялся оправдываться, дескать, не от хорошей это жизни. Но мне его оправдания были совсем не интересны — какое до них дело, когда можно хоть немного развлечься и показать всем, кто здесь после Юрки и Томки самый-самый? Знал бы я, что придётся рассчитывать на помощь этого батюшки, конечно бы смолчал... Но теперь-то уже ничего не вернуть — с тех пор я ни разу не обратился к Витальке по имени и при каждом удобном случае стремился уколоть его этим прозвищем. Опасаясь со мной связываться, в ответ он жаловался Юрке и тот неизменно отвешивал мне оплеуху. Но меня это не останавливало: что для меня такая мелочь, как подзатыльник, когда можно позубоскалить над простачком, который так неосторожно сболтнул лишнего?

И вот теперь, услышав предложение спасаться в Церкви, Юрка кривится:

— А меня поп не сдаст? Я-то к нему в койку ни за какие фантики не полезу.

Виталька опускает голову:

— Тяну мазу — не сдаст. Скажу: Томке рожать скоро, ей в тепло нужно. У них места много — на всех хватит. Поп, вообще-то, добрый, малых любит...

Виталька уверен, что если он покается в несуществующем грехе и возобновит сожительство с попом, хотя бы на время морозов нас пригреют. В церкви всем дело найдётся, кто поменьше — могут петь псалмы, Юрка — сторожевать, Томка — стирать и гладить. Поразмыслив, решаем пойти на этот шаг, поскольку неотвратимо приближающийся срок Тамаркиных родов действительно вызывает у всех беспокойство. А там, как-никак, рядом будут взрослые люди — глядишь, подскажут, а то и помогут. Дело остаётся за малым — договориться с попом. Понимая, что мне вряд ли что-то с этого перепадёт, в глубине души я желаю, чтобы ничего у Витальки не получилось...

На дорожку Юрка стращает Виталика в своей излюбленной манере:

— Запомни, пацаник: не вернёшься — я тебя из-под земли достану! Будешь себе могилу ложкой копать... Да смотри, если поп откажет — хоть хавки у него выпроси!

Виталик уходит в город на переговоры вместе со Светланкой, Алёнка и Лера остаются: они всю ночь страдали от сильного жара, кашля и болей в груди. Тамарка присматривает за больными, я и другие ребята отправляемся на поиски дров.

К концу дня наша добыча представляет собой удручающее зрелище: две шпалы, десяток дощатых ящиков, несколько охапок хвороста и немного угля, найденного по углам в бывшей котельной. Каждого из нас работа выматывает до предела. Даже есть не хочется, только — пить. По праву старшего Юрка первым выпивает добрую половину чайника, остальное делим поровну, глотая по очереди из носика. Тамарка следит за тем, чтобы каждый делал строго по глотку. Как только чайник пустеет, старшой отправляет меня за снегом. Сегодня — моя очередь. Для заготовки снега у нас есть пара худых вёдер. Всё бы ничего, но уж больно ходить далеко — через весь цех. А так, работа несложная: набил, принёс, вывалил на лестничной клетке. И так — раз десять. Вроде и не трудно, но без перчаток деревенеют руки. Но ничего, оставшиеся тоже дурака не валяют: расщепить шпалы поганеньким топоришкой — не самая простая работа для таких, как мы малолеток. Юрка-то себя этим не утруждает — он днём таскал шпалы.

Сидя у огня, старшой рассуждает под оглушительный кашель девчонок:

— Не вернётся длинноволосый, зря его отпустил... Ничо, мы ещё встретимся! Аукнется патлатому, как он попику в хрен свистел, пока мы здесь дубаря ловили... Небось, натрескался пельменей со сметаной и парится в церковной баньке...

Мне живо представляется глубокая тарелка, на которую вывалили только что сваренные пельмени. Они высятся аппетитной горкой, кверху струится пар. Пельмешки остужаются полным черпаком сметаны: шмяк — и начинаешь неспешно перемешивать... Рядом с тарелкой — ещё и сметана в стакане! Наложено выше краёв, но не растекается — такая она густая. А жирная — без мыла посуду не отмоешь! Чтобы было по особенному вкусно, черпаешь ложкой немного сметанки из стакана, потом вылавливаешь пельмешку, и всё это — в рот. Пока жуёшь, закрываешь глаза... При этом знаешь: пельменей так много, что они не закончатся очень долго... Но даже когда закончатся, праздник не прекратится: настанет время подливки. Это — растопленная сметана вперемежку с юшкой. Можно, конечно, взять, да и выпить всё это разом, но так не интересно. Лучше потянуть удовольствие: сначала вычерпать ложкой подливку, затем — вылизать тарелку языком. В завершение — хлебной корочкой вычистить стакан из-под сметаны... И только после этого попросить добавки...

Юрка продолжает гнусавить:

— Малым на кишку бросить нечего, а этот сытый, пьяный своему попику пятки в бане чистит... Светка тоже удружила... Небось и её там пригрели... Это чо, пацанка? Вонь подретузная, а не пацанка...

Встревает Томка:

— Что я тебе говорила? А ты: побоятся-побоятся... Чего им бояться? Ты-то в город переть застремаешься?

Юрка злится:

— Срыгни в туман! Мне эта шняга, как камень в почках, ещё ты язык подкладываешь...

Они долго переругиваются вполголоса. Никто не вмешивается — можно заработать по лбу. До поры до времени молчу и я, хотя мне есть, что сказать по этому поводу. Наконец, после того, как в очередной раз Юрка расписывает, как он будет «насаживать падлу на перо», я не выдерживаю:

— А ты больше защищай поповскую подстилку! Он тебя ещё не так кинет...

Воцаряется тишина. Даже девчонки перестают кашлять. Испуганными глазами Томка смотрит то на меня, то на Юрку. Мне становится страшно. Понимаю: сейчас отведаю увесистого кулака, после чего уже не смогу здесь оставаться. И не так страшно получить по морде, как страшно уходить. Было бы куда — ушёл бы не задумываясь, а тут — морозы. Только-только пристроился, и дёрнул же меня чёрт за язык! Как ни старался держать его за зубами, всё равно не сдержался. И что обидно — из-за такого пустяка. Правильно мать говорила: дурной характер нигде не приживётся...

Юрка смачно сплёвывает в костёр — верный признак того, что он в ярости. Чеканя слова и не сводя с меня глаз, произносит:

— Слышь, ты! Твой номер — восемь, когда надо — спросим. Подойти, получи в хлебало и распишись!

Я не двигаюсь с места. Юрка не унимается:

— Малой, ты муху съел или как?

Делать нечего. Поднимаюсь, но подходить к нему не спешу. Он угрожающе засучивает рукав на своём ватнике:

— Чего топчешься, как мышь амбарная? Ща встану, будут тебе судороги, понос и смерть... Лучше сам подойти, бить буду не сильно, но больно.

Не успеваю я сделать и шага, как из-за двери доносятся звуки шагов. Отчётливо слышно: кто-то поднимается по гулкой металлической лестнице. Юрка поворачивает голову в сторону двери, я усаживаюсь на место. Дверь распахивается, и в помещение вваливается всколоченная Светланка. С трудом переведя дух, она просит помочь Витальке. Он — внизу, под лестницей. Юрка бросается вниз и через пару минут вносит на руках обмякшее тело. Пока Томка пытается привести его в чувство, Светка рассказывает, что случилось в городе.

Из-за сильного мороза Церковь оказалась закрытой, и они направились к попу домой. Виталик позвонил — дверь открыли. Светка осталась ждать на лестничной площадке этажом ниже. Ждать пришлось долго. В квартире поп и его дружки отмечали какой-то праздник. Они выслушали Виталькин рассказ о том, где и как мы живём, посочувствовали, пообещали помочь, но для начала предложили согреться. Взрослые до бесчувствия напоили его водкой, а потом и позабавились с ним в постели. После чего плохо соображающего Витальку вывели вниз и передали Светке. Объяснили, что им нужно срочно уехать по делам, вручили полбутылки водки и велели сматываться. Пригрозили, что если кто-нибудь узнает о том, случилось в поповской квартире, тогда нам точно не поздоровится. Испуганный и плохо соображающий Виталька допил всё с горя, потом его долго-предолго рвало, в итоге он совсем обессилел и отключился... До самого вечера Светка просидела над его бесчувственным телом в подъезде, переругиваясь с жильцами и с ужасом ожидая появления милиции. Когда стемнело, Виталик немного пришёл в себя, и они двинули в обратный путь. Всю эту историю я выслушиваю с немалым злорадством...

Наступившее по окончании рассказа молчание первым нарушает Юрка:

— Оторвать бы голову этому попу, да поиграться. Завтра насажу его на перо... Где он живёт, показать сможете?

— Я смогу, — с готовностью отвечает Светка.

Возражений по поводу вынесенного приговора не поступает ни от кого, даже от Томки, и мы начинаем устраиваться на ночлег. Я искоса поглядываю в Юркину сторону, но он не обращает на меня внимания. В голову приходит мысль: а что, если напроситься на завтрашнюю поездку в город, а там сбежать? Ясно же, что рано или поздно состоится очередная стычка с Юркой и тогда мне не миновать тумаков. Уж лучше уйти от него целым и невредимым, пока он этого не ожидает.

Как только Юрка выходит до ветру, я увязываюсь следом. На лестничной площадке спрашиваю:

— Можно я с тобой в город?

— Когти рвать намылился? Ты мне в уши глину не заливай! Остынь... Один быстрее сдохнешь.

— Не сдохну!

Юрка хмыкает:

— А я так думаю, до весны не дотянешь.

— Не убьёшь — дотяну.

В темноте слышится хриплый смешок:

— Выжить хочешь? Лови бесплатный совет: прикинься дохлой рыбкой. Но чего-то мне кажется тебе это не поможет...

— Так я еду завтра с тобой?

Ухватив меня за шиворот, он приближает моё ухо к своему лицу и шепчет отрывисто и зло:

— Поверил, дурак? Да я и не думал убивать попа! Усёк?

— Ага...

— И запомни: ты этого не слышал! Кому вякнешь — коки почикаю!

Отчеканив последние слова, Юрка отталкивает меня и уходит в каморку. Я иду следом...

* * *

Каждую ночь вокруг костра мы сооружаем некое подобие стены. Для этого используются пустые деревянные ящики, остатки стенда с фотографиями лучших работников завода, портреты Ленина, ещё каких-то бородатых революционеров, листы жести и прочий хлам. Громоздя стену, мы оставляем между ней и костром узкий закуток. Пол в нём выстилаем кусками картона, ветошью и ненужным тряпьём, найденным в заводских цехах. Там мы и спим, сбившись в кучу и накрывшись куском толстой тепличной пленки. С одного конца она сильно оплавилась, но это не беда, кусок-то большой.

Юрка всегда самолично следит за огнём. На этот раз, укладывая нас спать, он сообщает, что ему нужно как следует наточить нож и обмозговать план расправы с попом. При этом многозначительно мне подмигивает. Я долго не могу заснуть, незаметно наблюдая за ним из-под надвинутой на глаза шапочки. Боюсь: не на меня ли точится этот нож? Промучившись довольно долго, в итоге всё же засыпаю под мерное «вжиканье» лезвия о камень.

Среди ночи просыпаюсь от царящей вокруг суматохи. Первая мысль: вот ведь дурак! Настраивал себя спать чутко, а тут все уже проснулись, а я не могу оторвать голову от пола. Продрав глаза, узнаю новость: умерла Лера. Юрка говорит: «сгорела». Сильный жар вызвал судороги и через несколько минут всё кончилось...

Я вижу её в слабых отблесках догорающего костра. С заострившимся носом, в своём пуховом платке она напоминает маленькую старушку. Пугают ввалившиеся щёки, всколоченные волосы, выбивающиеся из-под платка, и широко открытые остекленевшие глаза. Вот оно, оказывается, как «сгорают» люди... Где-то я уже слышал это выражение, теперь буду знать: оно просто означает, что человек умер.

Отогрев у огня заиндевевшие руки, я тычу в чайник носком башмака. Похоже, всё уже выпили. Ругать за это надо самого себя: быстрее надо было вставать. Теперь придётся долго ждать, пока натопится вода. Причём мне же её и топить: как-никак — моё дежурство. Обхватив раскалённую ручку рукавом куртки, я выхожу на площадку. Что за невезуха? Мало того, что пить хочется, придётся ещё и руки студить — перчаток-то нет...

Возвращаюсь назад. Осматриваюсь. Совсем близко к огню лежит больная Алёнка. Она бредит в ознобе, жалуясь кому-то на жестокого Юрку, оттащившего мёртвую за ноги в самый дальний и холодный угол помещения. Томка растирает больной замёрзшие руки и успокаивает, повторяя то и дело, что она, конечно же, не умрёт, что у Лерки всё было намного хуже, а у неё совсем не так уж плохо, а очень даже хорошо. Алёнка не верит ни единому слову и в ответ городит что-то о скорой встрече с подругой на небесах, в гостях у Боженьки.

Утопив дно чайника в угли, присаживаюсь рядом. За этим нужно следить: снег растопится, а воды будет на донышке. Придётся снова выходить на площадку и морозить руки. И так — много раз. В голове крутятся невесёлые мысли: «Угораздило же её помереть в моё дежурство! Не могла дотянуть до завтрашнего вечера. Кто там после меня следит за водой? Ага, Виталька... Завтра назло ему выпью больше, чем надо. Это же не дело — выдул с вечера чуть ли не полчайника! Сушняк у него, видите ли... Меньше бы водку глушил! Да я лучше всю ночь буду бегать на площадку, чем оставлю это просто так»...

Сна, как не бывало... Мысли в голову лезут поганые: «Не дай Бог помру! Вот так же отволокут меня за ноги в сторонку... Бр-р-р... Потом разденут и будут шарить по карманам... Юрка точно ведь под шумок наводит шмон в Леркиных шмотках»...

Словно уловив мои мысли, оборачивается Юрка:

— Чего пялишься? Девок голых не видел? За водой следи!

И действительно: снег давно растаял, воды в чайнике — на донышке. Я убегаю на площадку. Но и там меня не оставляют тягостные мысли: «Умирать вообще погано... Оно вроде бы и к Богу в гости, а там хрен знает, чем это кончится? С этим лучше не спешить... Хотя, чем дольше живёшь, тем больше грешишь. Вон, мамка, прожила долго, а радости с того? Как при такой жизни не грешить? Вот она и грешила: пила каждый день вино, курила... Но всё равно с ней было лучше, чем сейчас. А Бог всё равно её простит... Она же никогда слова дурного против Него не говорила... Учила меня молиться, на Праздники в Церковь водила... А что вино пила, так кому от этого плохо? Разве что мне. Но я на неё не обижаюсь... Как можно?».

Украдкой вытерев рукавом слёзы, вспоминаю её последний день...

.............................................

 1    2    3    4

межевание в казани

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com