ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей КЛИМОВ


 1    2    3    4    5    6    7    8    9 

КАК МНОГО НА ЗАРЕ ЖЕЛАННОЙ ГРУСТИ...

 

* * *

 

Как много на заре желанной грусти,

Как много на заре желанных слез,

Опять мое родное захолустье

Облаял без причин дворовый пес.

 

Чуть свет и мой отец готовит снасти,

Хотя нельзя сказать, что он — рыбак,

Его от частых дум, как от напасти,

Спасает этот маленький пустяк.

 

Калитка пригорюнилась за вишней,

Скрывая плотной тенью путь в жилье,

Как будто кто-то там чужой и лишний

Пытается пройти через нее.

 

Разносит сплетни новые сорока,

Безродный пес маячит в конуре,

Он разбудил меня опять до срока,

Чтоб я грустил с желаньем на заре.

 

 

* * *

 

Благодарю бессонницу за то,

Что я опять до самого утра

От стужи прячусь в теплое пальто

И не спешу в квартиру со двора.

 

Широкий двор, у липы старый стол,

И две скамьи, и серый грузовик,

Я здесь давно пристанище нашёл,

Я здесь лечить бессонницу привык.

 

Широкий двор, он словно космодром,

И в тишине на Млечный путь молясь,

Я по ночам улавливаю в нем

С самим собой космическую связь.

 

Благодарю бессонницу и двор,

Благодарю далекий Млечный путь

За то, что удается до сих пор

Мне в суете своей не утонуть.

 

 

Русский рассвет

 

Вечность вздохнула, и звезд больше нет,

Чист, как слеза, небосвод,

Вот и опять над рекою рассвет

Неторопливо встает.

Тянутся тени далеких ракит

Вдоль чуть заметных дорог,

И еле слышно шумит и шумит

В кленах густых ветерок.

Солнце все выше, рассвет все ясней,

Ночь далеко позади,

Сердце мое все сильней и сильней

Бьется с волненьем в груди.

Ах, моя родина, ты моя Русь,

К воле тропинка с крыльца,

Я за твою тишину не боюсь,

Верю в нее до конца.

Слышится в ней чудодейственный зов

Кленов густых и ракит,

Словно старинная песня без слов

Голосом божьим звучит.

Слышится в ней золотой перезвон

Звонниц из будущих лет,

Где навсегда зазвучат в унисон

Вечность и русский рассвет.

 

 

Август

 

Август робким хозяином лета

Ждет отставку свою втихаря,

И уже за околицей где-то

Осмелел терпкий дух сентября.

 

Не люблю я сентябрь — он лукавый,

Он колдует дождем у плетня

И тяжелой травой, как отравой,

Валит с ног беспощадно меня.

 

Только сам я таким же бываю,

Не боюсь я лукавить ничуть,

Но в лукавстве своем успеваю

Лишь себя самого обмануть.

 

Нет, не часто я делаю это,

Я не часто такое творю,

Но при этом я знаю, что лето

Не прощает обман сентябрю.

 

Жаль, что август такой недотепа,

У него нет ни воли, ни сил,

Лишь сильней мирового потопа

Дождь к обеду опять зарядил.

 

 

* * *

 

Тальник, Большая Черемшанка,

К погосту тропка напрямик,

Здесь сердца моего изнанка

Берет в объятья каждый миг.

И верба к этому объятью

С утра прильнула у плетня,

И вера в жизнь, и тяга к счастью

Опять вселяются в меня.

Они вселяются, как гости,

Чтоб сразу власть над сердцем взять,

Чтоб я раздумья о погосте

Сумел припрятать и унять.

Они вселяются, как реки,

Как родниковая вода,

И мне понятно, что навеки

Им не исчезнуть никуда.

Течет Большая Черемшанка,

За поворотом — поворот,

И сердца моего изнанка

Большими чувствами течет.

 

 

Праздник во дворе

 

Двор, скамейка, стол из теса,

Угощенье с хлебом, с солью,

Смотрит пес дворовый косо

На веселое застолье.

 

Много солнца, страсть в избытке,

День на выдумки богатый,

И под липой у калитки

Самовар пыхтит пузатый.

 

Мать хлопочет, гости сыты,

Блажь в глазах у гармониста,

И земля сошла с орбиты

От цыганочки и твиста.

 

Голосистая гармошка

Про любовь разносит сплетни,

Вот бы мне вернуть немножко

Детство, мать и день тот летний.

 

 

Боярышник

 

Боярышник на левом берегу:

Судачит он пчелиным роем робко,

Я через шаткий мост к нему бегу,

Потом бегу к нему короткой тропкой.

Тропинка завязалась в узелок,

Как тоненькая ниточка на память,

Наверное, чтоб я забыть не смог

Боярышник с бояркой и шипами.

Чтоб помнился мне дикий аромат

Желанного до боли поцелуя,

В котором чувства к чувствам наугад,

Торопятся, усталости не чуя.

Торопятся в боярышник упасть

И умереть в объятьях до заката,

А на закате разрыдаться всласть

От диких сил густого аромата.

Боярышник за тихою рекой

Судачит вновь пчелиным роем робко,

Мне через мост к нему подать рукой,

И я бегу к нему короткой тропкой.

 

 

* * *

 

Страсть моя, словно дикий монгол,

Свои орды кругом раскидала,

С ней немало врагов я обрел

И еще обрету их немало.

Среди всех самых скверных бродяг

Моя мысль — самый скверный бродяга,

Сделать в бездну отчаянный шаг

Для нее и забава, и благо.

Моя память, как старый сундук,

Бережет много разного хлама,

От ее окаянных услуг

Утешенья во мне нет ни грамма.

Впрочем, я утешений не жду,

Мне желанней готовиться к бою,

Потому что дней триста в году

Я умею быть только собою.

 

 

* * *

 

Конь, извозчик, старая телега,

Осень, непогоды беспредел,

Горизонт, слегка седой от снега,

Вековыми соснами чернел.

Путь к родной калитке был недолог:

Шла дорога к дому напрямик,

Показался за рекой поселок,

Да высокий тополь и тальник.

Позади остались грязь и лужи,

Позади остались снег с дождем,

Иногда еще бывало хуже,

Только думать нужно ли о том.

Фыркнул конь, извозчик слез с телеги

И взглянул в три крошечных окна,

Ведь они совсем, как обереги,

Берегли покой его сполна.

 

 

* * *

 

Наверное, верил Иван Калита

В мою непутевую Русь,

Наверное, верил, как верят в Христа,

Но я этой веры боюсь.

 

Боюсь, потому что в ней храм и тюрьма

Для вольницы русской малы,

При этом внезапно свобода сама

Готова залезть в кандалы.

 

И в них по этапу, цепями бренча,

К чужбине идти на поклон,

Чтоб там для бродяги горела свеча

У всех православных икон.

 

Ничто не изменится, и коли так

Я лишь за любовь помолюсь

С надеждой, что верил Иван Калита

В мою непутевую Русь.

 

 

* * *

 

Полночь в звездах, словно в конопушках,

Млечный путь над крышей, как змея,

Вот бы написал две строчки Пушкин

Про мои родимые края.

 

Много в них покоя и тревоги,

В переулке — ветхое жилье,

Чья-то тень маячит на пороге —

Это детство тихое мое.

 

Я разгреб поглубже свою память,

Я ей волю вольную принес,

А она незримыми шипами

Уколоть старается до слез.

 

За порог шагнула тень босая —

Это значит, детства больше нет,

Только память, чувствами играя,

Оставляет в сердце странный след.

 

Полночь в звездах, Млечный путь змеею

Над крыльцом и крышею ползет,

Я закрою двери за собою

И расстанусь с прошлым у ворот.

 1    2    3    4    5    6    7    8    9 

Об авторе

Статьи из книги «Вслух о сокровенном»

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com