ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей КЛИМОВ


 1    2    3    4    5    6    7    8    9 

 

 

* * *

Пока любовь моя жива

Земная иль святая,

Не линию, а кружева

Из чувств своих сплетаю.

Лежат узоры хризантем

На линиях портьеры,

А я в любви своей совсем

Не знаю чувства меры.

И мне бы высказать слова

Любимой напрямую,

Но я из чувства кружева

Сплетаю и рисую.

 

 

* * *

У сарая выросла поленница,

От бензопилы с утра оглох я,

Ждет работы печь, но осень ленится —

Затяжным дождем пугает плохо.

 

Но и пусть в реке зари горошины

Россыпью веселой тонут в иле,

До тех пор, пока цветы не скошены

Те, что мы с тобою посадили.

 

Нам еще нужна тропинка летняя,

В зрелый зной тайком уйдем босые,

Где любви мелодия последняя

Растревожит сердце, как впервые.

 

На дрова беду распилим чувствами,

Все спалим, что в жизни было злого,

Укрепим красивое искусство мы —

Понимать друг друга с полуслова.

 

 

Посвящение Альвире

 

Ты ладонью крещенский мороз

Удаляешь, как шторы с окон,

И озябшая ночь без угроз

Покидает твой темный локон.

 

Ты торопишься мысленно вдаль,

Где рассвет, и скупой, и снежный,

И туман, будто теплая шаль,

Обнимает твой облик нежный.

 

Ах, Альвира, ты ангел во всем,

Без тебя сразу мир вдовый,

Это кто-то священным огнем

Напоил твою душу вдоволь.

 

 

* * *

Грущу и тут же балагурю,

А через час грущу опять,

Перекричать пытаюсь бурю,

Все паузы перемолчать.

 

В чистовике моем чернила

Огромной кляксой улеглись,

Дно мира мысль исколесила,

Не находя дороги ввысь.

 

За огородом, у сарая,

Там, где солома на возу,

Рябины веточка сырая

Роняет красную слезу.

 

И мне б ее утешить надо

Своею собственной слезой,

Вот только воля снегопада

Куда-то тянет за собой.

 

И в этой бесконечной влаге,

И в этом крошечном краю

Чернила кляксой на бумаге

Сбивают с толку мысль мою.

 

Грущу и тут же балагурю,

А через час грущу опять,

Перекричать пытаюсь бурю,

Все паузы перемолчать.

 

 

* * *

Дом под номером сто ищу,

Дом с окном на восток,

В нем когда-то жил стоящий,

Закадычный дружок.

 

Сбился с ног я, и надо бы

На скамейке в саду

Выпить сладкое снадобье

Тишины на меду.

 

Только мед мелкой россыпью

Сгинул в сотах пустых,

И я горькие росы пью

Чувств тревожных своих.

 

Где-то чашечки чайные

Приготовил дружок,

Неужели, случайно я

Адрес в памяти сжег.

 

Чувства стали усталыми —

Все не так и не то,

За какими кварталами

Дом под номером сто?

 

Может быть, связью сотовой

Этот домик найду

И верну вместе с сотами

Тишину на меду.

 

 

* * *

Так случилось, что август — банкрот

И, не смея о лете жалеть,

Он в аллеях, где скука живет,

Раскидал свою жалкую медь.

Вряд ли купишь за эти гроши

День, который вчера был хорош,

В нашей жизни греши — не греши,

Все равно пропадешь не за грош.

Тротуарами тени ползут,

Запах тлена становится злей,

Не устроить ли мне самосуд

Над убожеством скучных аллей.

Но зардел горизонт, словно табор,

Брызнул блеском веселой парчи —

Это вольной дорогой сентябрь

Мне несет золотые лучи.

 

 

* * *

Я был молод, и друг был молод,

Одним словом — холостяки,

И у нас был хороший повод

Тратить время на пустяки.

Я стал зрелым, и друг стал зрелым,

Дом, дела, так тому и быть,

Лишь напрасно мы между делом

Ищем время поговорить.

Телефон не звонит полгода:

Неужели простая связь

Ранней осенью в непогоду

Между дружбой оборвалась.

Буду старым, и друг мой старым

Примет немощь свою в штыки,

Нам захочется снова даром

Тратить время на пустяки.

 

 

Сор из избы

 

Встал рассвет выше туч на дыбы —

На будильнике ровно шесть сорок,

В ведрах вынесли сор из избы,

А соседи подумали ссору.

 

Для соседей любая возня —

Это повод взглянуть из-за шторки,

Только мы утро каждого дня

Начинаем с обычной уборки.

 

Говорят, что, как мир, все старо,

Мы ж с тобой под своим теплым кровом

Старый сор убираем в ведро

И выносим в согласии новом.

 

В нашем доме опять чистота —

На будильнике ровно шесть сорок,

В ливнях солнце, но туча не та,

Что в семье провоцирует ссору.

 

 

* * *

Серьезно ли это, а может быть, просто

Принять этот случай за шутку,

Ну, кто так придумал, что ты ко мне в гости

Смогла заглянуть на минутку.

Минута на час растянулась и дальше

Продлилась твоими словами,

Я в слове твоем не почувствовал фальши,

Но связь разглядел между нами.

Она замыкалась на маленькой точке

Больших чудотворных скрижалей,

Где тонкими нервами, без оболочки

Мы тайно к друг другу прижались.

 

 

Телефон

 

Телефон — моя единственная связь

С тем, что я зову большим материком,

Только эта связь вчера оборвалась,

Впрочем, стоит ли печалиться о том.

 

Видно мне большой не нужен материк,

Там меня давным-давно не ждут дела,

А к застенкам я своим уже привык,

Хоть привычка эта слишком тяжела.

 

В доме тихо, не звонит мой телефон,

Связь с большим материком оборвалась,

То ли где-то просто провод поврежден,

То ли я хочу совсем другую связь.

 

 

* * *

В нарядах белых по Оби гарцует катер,

Развеселился я от трепа балагура,

А у погоды в этот день — плохой характер,

На пассажиров черной тучей смотрит хмуро.

 

К левобережью жизнь большого Барнаула

Сползает маленькими улицами робко,

Она сползает кое-как, и вот прильнула

К речной воде ее извилистая тропка.

 

Мне хорошо, я веселюсь, а туча в гневе

Пугает грозами меня и белый катер,

Поют причалы, но в полуденном напеве

Уже становится темно, как на закате.

 

Идет навстречу теплоход, и там в каюте

Глядит глазами моряка тревожный случай,

Вот только я не подчиняюсь этой смуте,

Лишь умоляю солнце выйти из-за тучи.

 

Над Обью солнце полдень вовремя вернуло,

В широкой пойме лето к празднику готово,

К левобережью жизнь большого Барнаула

Сползает маленькими улицами снова.

 

 

* * *

Солнце тонет в речке желтой брошью,

Эту брошь не жалко мне нисколько,

Я в нее сухую ветку брошу,

Разобью на тысячи осколков.

 

А потом волна осколки эти

Унесет на запад к незнакомцу,

Он заманит их в тугие сети

И в ведре вернет обратно солнцу.

 

 

Моя родная шпана

 

Моя родная поселковая шпана —

Рубашка в талию и джинсовые клеши,

Блатные песни под гитару допоздна,

Любовь у дома до декабрьской пороши.

 

Теперь терплю совсем другую молодежь,

Она не лучше той шпаны, но и не хуже,

Вот только песни ее сразу не поймешь

И не всегда поймешь ее любовь к тому же.

 

К больному сердцу вновь прижалась пятерня,

Спасу от гибели себя своей ладонью,

Но наградить уже не сможет жизнь меня,

Хотя б на краткий миг природой молодою.

 

Шпана швыряла в темноту блатной жаргон,

А я к любимой торопился, ног не чуя,

Шел мне двадцатый, и бросал меня в жар он

От неумелого пока что поцелуя.

 

И вот бреду я переулками один,

Виски седые кепкой прячу наудачу,

И вроде нет для слез каких-либо причин,

Но в ностальгии по шпане, я сердцем плачу.

 1    2    3    4    5    6    7    8    9 

Об авторе

Статьи из книги «Вслух о сокровенном»

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com