ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей КЛИМОВ


 1    2    3    4    5    6    7    8    9 

Я ТВОЙ, РОССИЯ

 

 

* * *

С тополей крутых и крыш покатых

Струйками сползает туча вниз,

Жду твою я кротость, но пока ты

В дождь готова только на каприз.

 

Золушкой с крыльца сбегаешь в лужи

И роняешь туфельки свои,

Затянув на талии потуже

Поясок из дождевой струи.

 

Ты по лужам шлепаешь босая,

Каруселью крутишь юбку клеш,

И случайно локон свой кусая,

Из ладони запах лета пьешь.

 

Там ли мое счастье или тут ли —

Я еще пока не знаю сам,

Но найду потерянные туфли

И склонюсь к твоим босым ногам.

 

 

* * *

Мои горизонты раздвинуть пошире

Я, кажется, в детстве далеком мечтал,

Еще я мечтал из дремучей Сибири

Весной вольной птицей махнуть за Урал.

 

Но март вниз к реке разбегался ручьями,

Апрель суховеем нырял за сарай,

А позже, сквозь шторку, в окно вечерами

Дышал ароматом черемухи май.

 

И я забывал про чужие границы,

Про их облака и туманную ширь,

Когда на рассвете веселые птицы

Летели с Урала в родную Сибирь.

 

 

* * *

Сквозняками утро разнося

Через дверь и форточки по залу,

Жизнь в минуты те казалась вся

Самой очарованной, пожалуй.

 

Зацепилось солнце за окно,

Разлеглось квадратом на паркете

И, как будто лентой из кино,

Замелькал в окне сюжет о лете.

 

А когда рябина в тишине

Развела желанные пожары,

В те минуты жизнь казалась мне

Самой замечательной, пожалуй.

 

 

* * *

Дворняги будят понедельник,

Что ж — правда жизни такова,

Что снова будни, будто мельник,

Покой бросают в жернова.

Рассвет в реке рассыпал зерна

Из золотой своей горсти,

Они лежат на дне покорно,

Но им бы к небу прорасти.

У куриц просо то и дело

Ворует стая воробьев,

С утра работа закипела,

И я душой кипеть готов.

Пусть воробьи воруют просо —

Я их за это не виню,

Вот только туча смотрит косо

На эту шумную возню.

Хочу, чтоб день промок до нитки

Под сильным ливнем, а потом

Тропа просохла у калитки

И куст сирени под окном.

Беру зерно, но я не мельник

И не имею жернова,

Дворняги будят понедельник,

Что ж — правда жизни такова.

 

 

Плоть от плоти

 

Я твой, Россия, плоть от плоти,

А, значит, нам не жить поврозь,

Вот только мне в твоей пехоте

Ружья для боя не нашлось.

 

Я твой, Россия, так и этак,

И я с тобой грустить могу.

Стряхну тоску с сосновых веток

И утону в ней, как в снегу.

 

Я твой, Россия, и при этом

Почти, как ты, ищу свой путь.

Опять в обнимочку с рассветом

Иду-бреду куда-нибудь.

 

Я твой, Россия, и не твой я,

Ведь может, на мою беду

Не выйду завтра я из боя,

А, значит, в вечность попаду.

 

Там запишу в своем блокноте

Среди безжизненных ночей,

Что я, Россия, плоть от плоти,

Был твой, но стал уже ничей.

 

 

* * *

Камня не оставлю я на камне,

День разрушу, если ты уйдешь,

Ночь спалю дотла, но, а пока мне

Полночь хороша и день хорош.

 

Ты, в окне дождей не замечая,

Будто за окошком тишь да гладь,

Разбиваешь чашку из-под чая —

Это значит, счастья надо ждать.

 

Только ни к чему на отдых льгота,

Ей былой закат по горло сыт,

Нам с тобой сердечная работа

До конца недели предстоит.

 

Чашки нет, но острые осколки

Эхом чувства наши повторят.

Не поранят нас они нисколько,

А, напротив, счастьем исцелят.

 

Гладит день осколки сквозняками,

Скоро вечер встанет у дверей,

Дождевые капли точат камень,

Чтобы наша ночь была острей.

 

 

 

ПЕРЕУЛКАМИ БОЖЬЕГО ДАРА

 

* * *

Перед сном тишина прозвучала молитвой,

И откликнулись эхом чужие края,

Это слышался слабенький голос вдали твой —

Разоренная сердцем надежда моя.

 

Распахнулось окошко соседнего дома,

Без причины дворняжки раздули скандал,

А над речкой туман, словно корпус парома,

До утра на мели у обрыва застрял.

 

Под гармонь неспроста разгулялись соседи,

Видно бросили вызов судьбе, а потом

Вместо золота звезд много мелочной меди

Горьким звоном рассыпали в доме своем.

 

Наизнанку хотелось мне вывернуть небо,

Чтобы вечную жизнь на минуту украсть,

Побывать хоть немножечко там, где я не был,

И величие власти попробовать всласть.

 

Замолчала гармонь, и соседи полночи

Собирали горстями свои медяки,

Млечный путь на восходе, став как бы короче,

Присосался к туману спокойной реки.

 

У калитки своей я стоял, как дворняга,

То свободой дыша, то цепями звеня,

Мне опять не спалось, и сердечная тяга

К моей новой надежде толкала меня.

 

 

* * *

Не умеет любить твое сердце стальное,

Острием своих шуток ты ранишь меня,

Лишь себя понимаешь, а все остальное

Для свободы твоей каждый раз западня.

 

Перепрыгнул июль за свою середину,

Значит, лето тихонько к закату ползет,

Распалюсь в своих чувствах и тут же остыну,

Чтобы думать о грустном всю ночь напролет.

 

А пока подпишу на твой адрес открытку,

Где поздравлю тебя с окончанием дня,

И, отправив ее, я захлопну калитку

Так, что будто замкнется за мной западня.

 

 

* * *

Ах, как легко скользили санки,

Где снег с утра насыпал горы,

Где тополя свои осанки

Держали прямо, как танцоры.

Там, где лакейского кокетства

Хватало вдоволь у дворняги,

И где мое простое детство

Совсем не думало о благе.

Но в жизнь пришла другая сила,

Нашлись серьезные причины,

И по оврагам растащило

Ручьями снежные вершины.

Пропал веселый след дворняги,

Давным-давно исчезли санки,

Остались мысли на бумаге

И тень моей кривой осанки.

 

 

* * *

Сучковатый характер полена,

Словно ересь, в печи успокоим,

Мне солдат подсказал, что полезно

Посмотреть на огонь перед боем.

Только фронт мирно дышит снегами,

Притомилась в походах пехота,

Вот и мне почему-то с врагами

Искурить трубку мира охота.

Взять табак и щепоточку к носу,

Чтоб сдуреть от его аромата,

Но нет трубки, и я папиросу

Перед боем возьму у солдата.

 

 

Погоня

 

Мой дед Василий снял с себя погоны,

Покинул часть пехотную и штаб свой,

Вот так и начал он свою погоню

В послевоенный год за жизнью штатской.

 

Шли поезда Сибирью мимо сосен,

Шли через боль сердечную и слезы,

Для пассажиров ясный день был грозен,

А в непогоду не было угрозы.

 

Трясло вагон, не спали полустанки,

Таежный край встречал закаты стоя,

Мой дед, привыкший к воинской осанке,

В купе сидел с осанкою изгоя.

 

На всю тайгу гудели паровозы,

А дед притих в нетопленном вагоне,

Шла через боль сердечную и слезы

За жизнью штатской горькая погоня.

 

 

* * *

Между горем и счастьем найду перемычку

И останусь на ней до конца своих лет,

Пусть войдет этот мой промежуток в привычку

Там, где скверных и праведных крайностей нет.

 

Оборвется струна, и расстроится скрипка,

Перед публикой в зале я буду чуть жив,

Хорошо, что своя у меня есть ошибка —

На ошибках не стану учиться чужих.

 

Не боюсь, если вдруг за рекой на погосте

Обрету раньше срока сырое жилье,

Но, когда открываю я душу для гостя,

То боюсь иногда, что он плюнет в нее.

 

Ненавижу в себе чувства крайние эти,

Только ненависть встречу на том же краю,

За удачу свою буду завтра в ответе,

А сегодня в ответе за совесть свою.

 

Я в характере струны поставлю тугие,

Между ними смычком перемычку найду

И с утра заиграю мотив литургии

Тот, что явится мне в високосном году.

 

 

* * *

То ли ветер воет, то ли волки

Голосят от боли в западне,

То ли снег скрипучий кривотолки

По селу разносит обо мне.

Может быть, грешу на самом деле,

Может все вверх дном в моей избе

И в простой житейской канители

Не заметил грешника в себе.

Только грех — не жить по-человечьи,

Значит надо истине помочь,

И я жгу лучину, чтобы свечи

Не тревожить попусту всю ночь.

Пусть свеча ночами служит Богу,

Пусть в подсвечник воск прольет струю,

А моя лучина понемногу

Душу греет грешную мою.

Пропадет зима, и ветер летний

Пыль столбом поднимет у ворот,

Обо мне, наверное, он сплетни

Невзначай по свету разнесет.

 

 

* * *

Если бы все лето грушевое семя

Лишь молилось солнцу, почву забывая,

То вполне понятно, что за это время

Выросла б из семени веточка сухая.

 

Вот и я с молитвой в храм искал дорогу,

Думал, через муки запишусь в святые,

Но тропинкой узкой путь отыщет к Богу

Тот, кто не утратил радости людские.

 

 

* * *

Обида твоя, словно тысяча острых камней,

Легла на пути к моему одинокому дому,

Но ты все равно этим утром вернулась ко мне —

Я понял, что ты не смогла поступить

по-другому.

 

Дождем пригорюнился август, и яблочный Спас

Его утешал, наряжая в медовое платье,

Мы, как дуэлянты, стояли, но каждый из нас

Злословье свое был готов заменить на объятье.

 

Шиповник плодами румянился, и допоздна

Шипел на ветру, и цеплялся за тучу шипами,

Мы чувствами были богаты, и эта казна

В объятьях всю ночь беспощадно транжирилась нами.

 

 

Родной чертополох

 

Мне за околицей села вдруг станет плохо,

Ударит горечью ее медовый дым,

Пошлю к чертям я аромат чертополоха

И поспешу за ароматом городским.

Раскочегарит зной, и облако сотрется

Горячим ветром, как ненужное пятно,

В машину сяду я и от большого солнца

В кабине маленькой продрогну все равно.

Прибавлю скорость, и мотор вздохнет бензином,

Разгорячит меня его тяжелый вздох,

И крикну солнцу я: «Ты тучей пригрози нам,

Чтоб не бросали мы родной чертополох».

 

 

* * *

Не щадили небеса живые судьбы,

Долго дождик проливной по крыше топал,

Вероятно, что над улицами суд был,

И погода наказала их потопом.

Провинились ли они? А может, это

Был обычный бунт земного беззаконья,

От обиды разрыдалось тучей лето

Так, чтоб слезы собирал его в ладонь я.

На ладонь мою упала горсть печали,

Только я не стал глотать чужие слезы,

Дождик замер, и вороны прокричали,

Что грозы еще не кончились угрозы.

Но на этот раз вороны заблуждались,

Осаждая диким криком мокрый тополь,

Просто улицы мои в чужие дали

Гнали ветром беззаконие потопа.

 

 

Обращение к моей жизни

 

Жизнь моя, зачем ты день мой делишь

На огонь в печи и дождь в окне,

Про меня известно все тебе лишь,

Только рассказать не хочешь мне.

 

Россыпи секунд ловлю горстями,

А часы с «кукушкой» вечно лгут,

Вот и я обычно вечерами

Лгу себе на час и пять минут.

 

В телефон кричу, а счастья нету —

Где-то тенью тянется оно,

Мне б за ним отправиться по свету,

Только свет погас давным-давно.

 

Распалю огонь в печи до ночи,

Дождь в окне на тихий сон похож,

Жизнь моя, зачем ты день мой в клочья

Без причин серьезных снова рвешь.

 1    2    3    4    5    6    7    8    9 

Об авторе

Статьи из книги «Вслух о сокровенном»

Цветущие декоративные кустарники тут

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com