ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Дима КЛЕЙН


 1    2    3    4    5    6 

ЗАЧЕМ НУЖЕН ЛОНДОН

 

Скажем честно — Лондон вообще нужен очень немногим.  Кроме самих британцев. Большинство же нормальных людей ежедневно и прекрасно обходятся без столицы Великобритании, и трудно это большинство в чем-либо упрекнуть или заподозрить. Однако, если вы, например — бежавший из России олигарх-миллиардер, то Лондон очень удобен как для проживания, так и для развития деловых связей. Если же вы (тьфу-тьфу), скажем, агент ФСБ, то Лондон может вам пригодиться для выполнения спецзадания по физическому уничтожению другого агента ФСБ... на глазах у всей честной Европы. Если же вы, совсем напротив, поэт или писатель, то Лондон вам будет крайне удобен для участия, например, в ежегодном литературном фестивале «Пушкин в Британии». Хотя лично я поэтов не люблю, поскольку сам поэт. Если вы и вовсе юная модница несовершенных лет, то Лондон вам очень подойдет для покупки именно такой одежды и обуви, которая войдет в моду только в будущем году. В целом, согласитесь, Лондон иногда нужен.

 

Лондонские чудеса начинают случаться с вами уже в самолете United Airlines, где вас вместо обычных мест насильно и бесплатно сажают в бизнес-класс. После чего начинают усиленно поить шампанским за счет фирмы и предлагать меню, почтительно величая вас по имени-отчеству.  А в это время вас развлекает разговором развеселый миссионер-затейник, который едет за счет правительства США в Ирак, чтобы восстановить там то, что осталось недоразрушенным.

По прилете в Лондон вас уже поджидает Heathrow Express, нетерпеливо перебирая своими железными копытами. И он несет вас в самое сердце древнего города, по пути показывая свежие новости из личной жизни королевы на вмонтированных в стены вагона плоских телеэкранах.

 

По непроверенным слухам в Лондоне сегодня проживает около 800 тысяч бывших граждан СССР. Проходя по Piccadilly Circus, там и сям будет слышна привычная русская речь, хотя и без обязательного мата. Что выгодно отличает Лондон, скажем, от Нью-Йорка или Берлина. Из трех симпатичных официанток, обслуживающих вас в трех выбранных наугад приличных ресторанах, три окажутся русскими. Наверное, именно поэтому русскоязычная газета «Англия» свободно лежит у метро и читается буквально на каждом лондонском перекрестке.

Образ типичного британца вообще сильно изменился со времен Диккенса, Теккерея и Джерома. Сегодня типичный британец — это, как правило, моложавый правоверный мусульманин с небелым цветом кожи, не очень англоговорящий, имеющий более шести детей не менее чем от трех женщин и азартно торгующий на рынке Wembley китайским ширпотребом.

Безусловно, в Лондоне еще видны слабые следы истинных джентльменов. Они призрачно отражаются в лужах напротив элитного клуба Athenaeum на Pall Mall. Они мелькают черными котелками и цилиндрами на традиционном чаепитии у королевы, а также в окнах Букингемcкого дворца. Их лица иногда видны через стекла автомобиля Aston Martin. Кстати, торопитесь!  Сейчас в Лондоне идет сезонная распродажа, и Aston Martin One 77 обойдется Вам всего в шесть миллионов фунтов стерлингов, то есть — менее десяти миллионов долларов.

 

Сегодняшний Лондон красив, как Рим, богат, как Москва, и шикарен, как Париж. Вы в этом легко можете убедиться сами, забравшись на огромное колесо обозрения London Eye. Болтаясь в прозрачной гондоле, как инопланетянин в сбившейся с курса летающей тарелке, вы увидите абсолютно все. Вон там — прямо под вами, видите?  — течет река Темза, покорно таская на своей грязноватой потной спине баржи, буксиры, катера и разноцветные спортивные каноэ. Налево привычно стоит древний замок и мост Тауэр, и дух доброго короля Генри с главной башни приветливо машет вам свежеотрубленной головой своего подданного или своей очередной несчастной жены. Направо — вон там — виднеются здание парламента, гигантские напольные часы Биг Бен и Вестминстерское аббатство в одной упаковке. Спустившись чуть пониже, вы сможете разглядеть, как сгорбившаяся статуя Черчилля недобро косится на статую революционера Кромвеля, что коварно притаилась за решеткой напротив. У ног Черчилля очередные граждане Commonwealth of Nations требуют себе прав, льгот и привилегий от своей бывшей империи. Кстати, в Британское Содружество Наций на сегодня добровольно (!) входят пятьдесят три страны и туда постоянно просятся новые. С чего бы это?

 

Многие поверхностно жующие гости Лондона уверены, что англичане так и не научились готовить ничего сложнее и вкуснее fish & chips, то бишь, несоленой жареной картошки с запеченной рыбой. Возможно, в ирландском пабе Waxy O’Connors, да еще и к пиву, это будет отчасти правдой. Во всех же остальных ресторанах вам подадут самую прихотливую и весьма изысканную европейскую еду отличного качества, всего процентов на 20-30 дороже, чем, скажем, в Бостоне, штат Массачусетс. Так что не бойтесь в Лондоне превратиться в простолюдина, с утра и до вечера угрюмо жующего несоленую жареную картошку под дешевое пиво.  Неравнодушному искателю разнообразных блюд вообще и обычной еды в частности, голод в Лондоне никак не грозит.

 

Пожалуйста, не забудьте, что посещение хотя бы одного из классических лондонских театров  так же обязательно, как и посещение туалета. Роднят их крайние уют, малогабаритность и старомодность. И в театре, и в туалете, как правило, невозможно повернуться среднему спортивно-ориентированному американцу. Похоже, и там, и там все оборудование было сделано еще во времена королевы Виктории и с тех пор лишь слегка ремонтировалось и подкрашивалось к юбилеям. Тем не менее,  бессмертный мюзикл «Fantom Of The Opera» заставит вас поневоле пролить слезу-другую над вечной историей красавицы и чудовища с очевидным фрейдистским контекстом. Лондон легко поддерживает репутацию культурной столицы Европы, поскольку спектакли играются десятки лет, и каждое движение актеров, и каждая нота оркестра кажутся отточенными до кончика дрожащего павлиньего пера в волосах примадонны.

 

Если вы слегка пообносились в Париже или пообтрепались в Лас-Вегасе, штат Невада, то в Лондоне вам помогут модно приодеться и приобуться. Поезжайте на Camden Lock и всё! Протолкавшись сквозь дежурные кордоны легковооруженных престарелых панков, вы попадете в очаровательное место. В рай для тинейджеров от десяти до шестидесяти лет от роду.  Похоже, одежда и обувь в Camden Lock делается исключительно для поклонников Толкиена и подражателей Гарри Поттера. Как описать это буйство черной кожи, заклепок, бисера, татуировок, молний, мыльных пузырей и лошадиного ржания веселой толпы?!  Camden Lock привольно течет поперек древнего безымянного позеленевешего канала куда-то подальше от центра Лондона.  И молодежные группы местных долгожителей чувствуют себя крайне привольно в этом гигантском театральном пошивочном ателье на открытом воздухе. Слейтесь с ними в невинном экстазе, пока не поздно!

 

Возвращаясь из Лондона домой, скажем, в Болдер, штат Колорадо, не забудьте разложить все воспоминания по местам. Налево  — прекрасная архитектура Лондона, графично прорисованная серо-белым камнем на фоне вечно облачных небес. Направо  —  многоязыкая разноцветная толпа, озабоченно бегущая во все стороны от Trocadero по своим малопонятным делам. Посредине  — вы сами, в свежекупленной классической британской кепи, с  томиком собственных стихов в руке, рассеянно повторяющий неправильные английские глаголы. Позади  —  великий древний город, веселый и многобашенный, чопорный и великолепный, многоликий и гостеприимный  —  еще одна надежная прозрачная крыша нашего с вами стремительно меняющегося мира.

МЕКСИКА & МЕКСИКА

 

Все дороги ведут в Канкун

 

Вы помните, чем был Сочи для граждан бывшего СССР? Верно! Обязательная ежегодная поездка семьей к Черному морю приравнивалась к почетному званию «Заслуженный работник труда и отдыха» с награждением памятным значком «50 лет в море». Носить на лацкане, не снимая даже во сне. Но граждане США и примкнувшие к ним не установленные лица русскоговорящей национальности нынче совсем не ездят в Сочи. Потому что специально вместо этого в теплом подбрюшье Техаса для них расположена вполне недорогая Мексика, и, в частности, ее уютный штат Юкатан.

 

Не до конца уничтоженная последним ураганом благоустроенная прибрежная полоса Канкуна с успехом принимает отдыхающих беженцев со всего света. Причем, местные гиды им нагло врут, что с языка майя Канкун переводится как «гнездо змей», а то и кое-что похуже. Но им, конечно не верят на слово, поскольку не может же прозрачная бирюзовая вода, белый песок, словно только что высыпанный из песочных часов, и десятка четыре приличных отелей приютить каких-то там змей, да еще и их целое гнездо! На самом деле вместо змей в Канкуне проживают довольно приветливые смуглокожие граждане абсолютно без комплексов, которые за доллар-другой-третий всегда готовы вам продать кубинскую сигару или майку психоделических тонов плюс огромную розовую ракушку в придачу.

 

Когда-то местные граждане племени майя здесь играли в свой первобытный, далеко не пляжный волейбол на мрачноватом стадионе Чечен-Ица, швыряя руками и ногами натуральный каучуковый мяч куда подальше и повыше. При этом заслуженной наградой победителю обычно было прилюдное отрывание головы капитану команды. Остальным членам команды судьи вырезали сердца красивым эбонитовыми ножами (см. подробности в фильме Apocalypto Мела Гибсона). Проигравшую же команду, как ни странно, оставляли в живых. Очевидно для того, чтобы они могли успешно тренироваться дальше, в надежде выйти хотя бы в полуфинал в следующем году по знаменитому дискообразному майскому календарю. Но, надо откровенно сказать, что отдыхающих сегодня в Канкуне канадцев, американцев и граждан вольного города Одесса мало волнуют эти кровавые детали майского быта. Дальше «кровавой Мэри» их интерес к насилию на пляжах Канкуна сегодня не идет, чему там и сям слышно наглядное подтверждение:

 

— Моня, а шо, ты принес ли ту вкусную водичку? Или мы здесь будем сидеть до вечера, не пивши и смеясь с твоих неумных шуток?

 

— Додичка, не сыпь мне уже соль на нервы! Или я в ответ не увезу тебя обратно в Нью-Йорк, скормив здесь рыбам на самые мелкие крошки...

 

Да.. со времен жесткого майского спорта здесь многое изменилось в лучшую сторону. Отели стали гораздо выше и пятизвездочнее. Рыбы в чистейшей воде — много приветливее и разноцветнее. Завезли кока-колу, права потребителя и гонконгский грипп. Открылся приличный ресторан HaciendaElMortero... и неприличный ресторан Margarita y Marihuana — якобы в честь двух девушек-героинь мексиканской революции (что именно девушки курили, чтобы успешно совершить свою революцию, истории не известно). Заработали телевидение, телефон и водопровод... почти без перебоев. Стали регулярно приезжать на гастроли профессиональные танцоры с Кубы и воры-карманники из Италии. Повсюду расцвели шикарные магнолии и туристки из Голландии. Начали ходить автобусы за семь с половиной песо в любой конец чего угодно, летая на своих космических скоростях и вплотную прижимаясь к тротуарам и случайным прохожим. Повсюду вошел в оборот, да так и не вышел обратно американский доллар. Начал ходить ферри до острова Mujeres. В отелях начали кормить через бесплатный шведский стол со свободным разливом вина и пива в бокалы и на пол. Оживились детские площадки, картонные аттракционы, проститутки и торговцы тапочками-шлепанцами. Возник, как импортный мираж специально завезенный из пустыни Сахара, шикарный отель Riu, кем-то оцененный в fourdiamonds, где только за вход в лифт с вас возьмут не менее ста тридцати долларов. Пардон, вот тут автор немного приврал...

 

Но, в общем и целом, за последние полторы тысячи лет жизнь в Канкуне вполне неплохо наладилась, в чем каждый может убедиться собственноручно. Чего вам искренне желаем уже в этом сезоне!

 

 

Соль Пуэрто-Валларты

 

Мексиканская соль отличается от ноты «соль» весьма сильно. Как вы много раз слышали, ноты «соль» небрежно и повсеместно разбросаны по бесчисленным музыкальным вещичкам и вещам. Мексиканская соль так же щедро растворена в неправдоподобно теплом океане. И соленые волны бросают вам в лицо свои мощные, неотразимые, непонятные обвинения, сбивая соломенную шляпу и дорогие очки куда-то вниз, туда — на бесконечно ровное утоптанное дно, вдавливая их в блестящий там и сям поддельным золотом песок... и вы ищете свои насквозь просоленные вещи среди идеально чистых серебряных полупрозрачных мертвых рыб и вечно живых ног беспечных купальщиков из Канзаса и Шотландии.

 

Океан Пуэрто-Валларты абсолютно равнодушен как к веселым отдыхающим вообще, так и к человечеству — в частности. Что его действительно интересует на протяжении последних ста миллионов лет, так это — как можно тщательнее шлифовать прибрежный песок и кормить альбатросов и чаек серебристыми, безымянными мальками морского окуня. По песку временными призраками в белых одеждах бродят мексиканские торговцы с развратно-цветными товарами в руках. За пять-десять долларов они по-испански агрессивно продадут вам цветную тряпичную вещичку непонятного назначения, а за доллар сверху — честь и память своих кровавых предков — ацтеков.

 

Гуляя по прибрежному песку будьте осторожны! — вы рискуете наступить на синюю, выгоревшую на солнце тень пиратской шхуны 17 века, либо на след потерянной памяти о лучших годах вашей бестолково-невинной юности, что, в сущности, одно и то же. И океан шумит где-то за вашим левым ухом, и соль стынет на ваших уже обгоревших на солнце Святой Инквизиции руках.

 

Соленый океан полон слез матерей и жен моряков, не вернувшихся из поисков страны вечного счастья — Эльдорадо. И бесчисленные ряды так и не найденных ими золотых божков стоят вдоль берега, прощально подняв к разгоряченному богу-солнцу свои кровавые обрубки рук. И попугаи оглушительно кричат из просторных клеток о недостатках своего фруктово-овощного меню, и о неизвестно когда принесенных в жертву невинных юношах и девушках на безымянных каменных лесных алтарях, украшенных перьями и ракушками. И по моим рукам ответно струится горячая соленая влага — коктейль из честно заработанного пота, чужой исторической памяти и розовой, чуть хмельной, Маргариты...

 

И я сижу на берегу, играя в потерянного в черном песке ребенка, и перебирая несуществующие цветные камушки моих надежд...

 

Канкун-Пуэрто-Валларта, 2009

 

Почему я — не Никита Михалков?

...я не президент США или России, не герой-орденоносец, не лауреат премий, не академик, не красавец, не мачо-мен, не покоритель одиноких сердец, не престижный знакомец, не богат, не знатен, не умнее прочих. Не очень известен в широких кругах. Не родил пять детей от пятидесяти любовниц. Даже петь как Филипп Киркоров не могу. И танцевать, ну, хотя бы, как Майя Плисецкая. И прическа у меня хуже, чем у Аллы Пугачевой, и даже просто полулысина. Одеваюсь совсем не от Хьюго Босса. Не жму штангу весом в двести килограмм, не соблазнил сотню девственниц, не написал книгу, не построил дом, не вырастил сына, не слетал в космос. У меня много меньше миллиона долларов на счете... что еще? Да все, пожалуй...

Каждое божье утро я просыпаюсь с медной горечью обиды во рту, ощупываю себя перед зеркалом и спрашиваю вслух неизвестно кого:

— Почему я — не Никита Михалков?

Мне никто не отвечает, поскольку ответ вполне очевиден.

Я собираюсь на работу, сажусь в машину и еду в городок Брумфилд, сорок минут от Денвера, штат Колорадо. По дороге рассеянно слушаю глупые аудио-книжки на английском языке. И думаю, что написал бы много лучше и интереснее, если бы хорошо знал английский. И что, если бы я был Никита Михалков, то ехал бы не в Nissan Altima 2006, а в гораздо более замечательной машине. И не по одинокому хайвею, неизвестно зачем бегущему вдоль Денвера, а по прекрасному, ухоженному пригороду Парижа. И с интересом слушал бы свои собственные аудио-сценарии к своим собственным кинофильмам в своем собственном безупречном исполнении. Может быть, даже на французском. При этом я бы мудро улыбался в свои пышные усы. И небрежно думал, что именно скажу сегодня президенту Франции на личной встрече в Каннах...

Я торможу на светофоре. На обочине стоит бодрый бездомный старик с бумажным плакатиком в руке, выпрашивая у меня четвертак. Я всматриваюсь в его мужественное грязное лицо и не хочу давать ему денег. Потому что я не Никита Михалков! Лично у меня нет лишних денег для американских нищих, стоящих на чисто вымытых колорадских перекрестках. И вообще, у меня много своих личных забот. Вот Никита бы Михалков на моем месте не задумываясь опустил стекло машины и бросил нищему целую горсть новеньких четвертаков, широко улыбаясь. Доллара на полтора. А то бы и вовсе вышел из машины, обнял бы грязного нищего и поцеловал его своими шикарными надушенными усами. Хитро улыбаясь при этом. Потому что все люди — братья...

Я утираю набежавшую слезу и легонько толкаю педаль акселератора. Вместе со мной в Брумфилд едут многие тысячи машин. Я искренне не понимаю, почему им не сидится дома. В смысле — их водителям и пассажирам. Им что, чего-то не хватает в жизни, чтобы тихо жить в своих уютных двухэтажных домах? Да, качаю я головой, им не хватает денег. Всем нам сегодня не хватает денег. Потому что нас стало уже так много, а денег все еще печатается унизительно мало. По неизвестной мне причине. Одному Никите Михалкову всего хватает. Я точно знаю, что он не бегает по клиентам и не горбится по восемь часов за компьютером фирмы Dell. Он спокойно и гордо принимает посетителей, спонсоров и просителей. Как городничий в «Ревизоре». И просители несут Никите Михалкову лишние деньги в пачках, ценных бумагах и электронных переводах. Чтобы он снял еще один замечательный фильм. О любви, красоте и вере. На это ведь никому не жалко денег, правда? Вот если бы я снимал фильмы о любви, красоте и вере, ко мне бы тоже выстраивались вереницы спонсоров и просителей. И, в конце концов, президент Путин зашел бы ко мне на чашку чая. И я бы сказал, ему, хитро улыбаясь:

— Владимир Владимирович, культура в опасности! Давайте вместе с вами ее спасем!

И поцеловал бы его своими пышными усами. Потому что красота спасет мир...

Но пока на дороге опять пробка. Американские полицейские впятером разглядывают некрасивую новую царапину на боку синего Форда. По этому поводу также приехали две пожарные машины и прилетел вертолет Национальной Гвардии. Местное радио захлебывается комментариями о страшной аварии. Четырехрядное движение позорно приостановлено. Тысячи водителей проезжают мимо места трагедии на скорости пять миль в час. И уважительно стараются рассмотреть ставшую уже знаменитой царапину. На всякий случай не глядя в глаза полицейским. Я делаю то же самое, потому что не хочу казаться непочтительным к черной форме и закону. Пострадавший стоит у синего Форда, и, широко улыбаясь, смотрит в солнечное колорадское небо. Полицейские хмуро пишут важные бумаги на американском английском. И я ничем не могу им помочь. Вот был бы я Никита Михалков, остановил бы свою мужественную машину и пришел бы на помощь стражам закона:

— В чем дело, ребята? — спросил бы я их по-отечески, вразвалку подойдя к месту трагедии, слегка раскачиваясь на носках.

И я обнял бы самого главного сержанта по-братски. И поцеловал бы его своими пышными усами. И полицейские застрелили бы меня из своих молоткообразных «Магнумов», поскольку в Колорадо я не имею ни малейшего права выходить из своей машины и целовать полицейского. И в стране объявили бы трехдневный траур. В газетах написали бы о кровавом произволе полиции по отношению к известному кинорежиссеру. А я лежал бы в гробу в Георгиевском Зале Кремля, хитро улыбаясь. Потому что это красиво и скорбно...

В интерьере фирмы, где я работаю, тоже красиво. Фирму основал мормон из штата Юта. Личный друг сенаторов и миллиардеров. Его зовут совсем не Билл Гейтс, но тоже по-американски убедительно. В фирме работает много национальностей. И там, где я сижу, уже завелась маленькая китаянка и еще более низкорослый болтливый индус. Почти карлик. Если бы я был Никита Михалков, то обязательно пригласил бы индуса на роль в своем новом фильме. По знакомству. И индус замечательно сыграл бы придворного шута при дворе какого-нибудь европейского монарха. Потому что монархи всегда имели шутов. Каких хотели. И я бы сидел в режиссерском кресле, как какой-нибудь европейский монарх, и командовал бы громко и уверенно:

— Мотор! Камера! Наехали на него крупным планом!

И индус в шутовском колпаке, спотыкаясь и звеня бубенцами, бегал бы по офису под моим всевидящим режиссерским оком. Потому что Бог все видит сверху. И я все вижу во временно вверенной мне киностудии. И у нас с индусом получился бы замечательный исторический фильм. Который наверняка показали бы в Каннах. Потом я бы получил Оскара из рук самой Джулии Робертс, выйдя к ней в свете софитов, в ослепительно новом фраке и хитро улыбаясь. И по-отечески поцеловал бы ее своими пышными усами. И Джулия дала бы мне ответную пощечину. Мировая кинообщественность была бы страшно возмущена. Газеты писали бы о незапланированном скандале и об извечной неотесанности русских. И после этого Джулия Робертс стала бы моей тайной поклонницей. Может быть, даже любовницей. Ведь нет ничего тайного, что не стало бы явным, правда? Поскольку любовь не ведает границ и всего такого прочего...

У нас в фирме тоже неизведанно много всего такого прочего. Просто безгранично много лишней компьютерной техники и соединительных кабелей. Много лишних разговоров и дешевых американских денег. Чтобы вы знали, доллар в Америке стоит в пять раз дешевле, чем в Тамбове и Саранске. Попробуйте в Тамбове или Саранске купить что-нибудь на доллар! И у вас это вполне получится. И даже будет сдача. В Америке на доллар вы не купите даже внимание официанта. На чай дают больше. Именно поэтому доллары печатают только в Америке, а распространяют по всему свету. С экономическими целями. Но это долго объяснять. Если бы я был Никита Михалков, то тоже не стал бы вдаваться в ненужные финансовые подробности. Потому что деньги мало волнуют большого художника. Художник должен думать о вечном. И говорить об этом с богами. И творить для своих потомков. Ведь, если я оставлю своим потомкам вместо талантливого кинофильма доллар-другой-третий, то они это точно не оценят. И на вручение мне Оскаров не придут. И, может быть, даже не придут ко мне прощаться в Георгиевский Зал Кремля. Где так красиво и скорбно. А если я оставлю потомкам побольше долларов и талантливых кинофильмов, то обо мне будут вспоминать долго и уважительно. Будут смотреть мои кинофильмы, пересчитывать мои доллары, и говорить:

— А предок-то наш, ничего себе был... крепкий мужик!

И я поцелую потомков с того света, из-за облака, своими пышными усами. Хитро улыбаясь. Потому что удел талантливых людей — это вечная жизнь и живая вечность...

Целую вечность можно прождать, пока мой начальник даст мне новое, живое задание! Наверное, он считает, что я и так все знаю. Но это совсем не повод, чтобы игнорировать мое присутствие на рабочем месте. Конечно, мне за это платят хорошую зарплату. Когда я потерял работу в Австралии и сидел на улице с компьютером в руках, на пирсе военно-морской базы Ее Величества, мне было гораздо хуже. Даже Никита бы Михалков в моей тогдашней ситуации не смог бы вполне сохранить свое мужское лицо и достоинство. А я смог! Именно поэтому я сегодня сижу перед компьютером фирмы Dell в США, а не на залитом солнцем пирсе этой чертовой австралийской базы. Потеря работы — это просто привычка. И она у меня есть. Потому что каждая следующая работа — лучше и дороже. И каждый раз нахожу ее во все более лучшей и более дорогой стране. И это — моя судьба, которую нужно принять и смириться с ней. Никита же Михалков тоже когда-то смирился со своей? И теперь терпеливо снимает свои кинофильмы с прекрасными женщинами в главных ролях. Говорящих разные этакие фразы. Тонко чувствующих свою экранную жизнь и настроение взволнованного зрителя. Актрисы не сидят одиноко у берега океана на пирсе где-то в далекой Австралии. Вместо этого они работают под чутким руководством талантливого режиссера. И в этом их счастье. А у меня нет никакого режиссера. Потому что мой начальник — не режиссер. И мы не творим с ним высoкое и прекрасное искусство. Хотя, правды ради, должен сказать, что жена у меня высокая и прекрасная. В смысле — красивая и высокая. А красивые женщины, как вы знаете, даны нам в утешениe. Но это долго объяснять...

Долго не надо объяснять, почему мне нравятся только красивые женщины. Абсолютно по той же причине, что и Никите Михалкову! Когда я вижу красивую женщину, то сразу представляю, что сказал бы ей этот известный покоритель сердец. И смело ей это говорю. Как правило, такой подход отлично работает во всех случаях. С русскоговорящими женщинами. С американками и прочими нерусскими дамами этот подход почему-то не работает. Поэтому последние меня мало интересуют, а я их — тем более. Когда я вижу красивую американку (а они бывают), то сразу представляю, что сказал бы ей Никита Михалков в роли Бреда Питта по сценарию Тома Круза. Хитро улыбаясь сквозь пышные усы с английским акцентом. Получается коряво, но правдоподобно. Как правило, американка в ответ смеется, посылает воздушный поцелуй, а потом меня. Но я не расстраиваюсь, потому что у меня жена красивая, как вы уже знаете.

Как вы уже наверняка знаете, я работаю в Брумфилде, штат Колорадо. Это далеко. Потому что вечером после работы нужно ехать обратно. Чтобы посидеть в баре и немного выпить, находясь на заслуженном отдыхе. Когда я захожу в бар, слегка раскачиваясь, с добрым прищуром «а-ля Михалков» посматривая на завсегдатаев, то никто не встает и не аплодирует. Мне. Потому что, как вы уже догадались, я — совсем не он. Ведь если бы в бар Red Sheriff вошел сам Никита, то все взволнованно привстали бы со своих мест. Дамы с лошадиными лицами, в расшитых бисером джинсах стали бы что-то шептать на ухо своим кавалерам — веселым инженерам в ковбойских рубахах. Смущенно улыбаясь. И самый бойкий официант весело побежал бы навстречу русскому VIP-клиенту, чтобы предложить ему свежей еды. Приготовленной только что специально для него. И сказал бы Никите:

— Welcome to America!

Для меня, правда, тоже готовят специально и даже наливают пиво в идеально чистый стакан. За что я, безусловно, благодарен. Глядя от меня в сторону, дамы тоже что-то шепчут на ухо своим кавалерам, но совсем не обо мне. А о чем-то своем, сугубо американском. Далеко не самый рослый официант предлагает мне съесть еды, но не самой свежей. Хотя вкусной. За что я ему благодарен. Я сижу у стойки бара и скромно слушаю рыжеволосого ирландца-бармена. Он что-то взахлеб рассказывает о Великобритании — тюрьме народов. Я не хочу с ним спорить, потому что еще не был в тюрьме. Почти. В смысле — в Великобритании. Но об этом долго рассказывать. Вот Никита, например, Михалков совсем не был в тюрьме. Зачем ему? У него и так все есть. И он не стал бы слушать болтливого рыжего бармена, а бросил бы ему десять баксов и пошел бы прочь со стаканом пива в руке вдоль столиков. Слегка покачиваясь. Что я и делаю, совершая этот поступок. И спотыкаюсь посреди своего нелегкого пути, проливая пиво Guinness прямо на соседний столик, где уже сидят четверо. Веселый смех, шутки и поощрительные возгласы в вечернем воздухе не звучат. Вместо этого я плачу небольшой штраф и гордо выхожу из бара. Хмурясь в пышные усы Никиты Михалкова, которых у меня, признаться, тоже нет. Хитро и беспомощно улыбаясь. Вечер не то чтобы безнадежно испорчен, но не вполне удался...

Я знаю, что не вполне удался, когда родился. Ростом ниже многих. Округлостью мускулатуры уступаю большинству чемпионов по бодибилдингу. Не очень умен, как вы уже точно знаете. Боюсь переполненных автобусов и непривязанных собак. А самое главное — я не родился талантливым, известным кинорежиссером. Факт моего рождения практически никого, помнится, не обрадовал. С детства я хотел стать полезным членом коммунистического общества. А именно, мечтал быть пиратом и зарывать сундуки с награбленным золотом на необитаемых островах. Но этому нигде не учат. Поэтому я до сих пор не зарыл ни одного даже самого маленького сундучка с золотом пусть даже невысокой пробы. Я вот просто живу и радуюсь, что где-то на свете есть Никита Михалков. Вы скажете, что это не причина для искренней радости. Для вас, может быть, и не причина, но мне вполне достаточно.

— Вполне достаточно! — говорю я себе вполголоса, возвращаясь домой через ночной супермаркет.

Я покупаю два фунта яблок и коробочку свежей клубники. В супермаркете никого нет. Я иду в одиночестве с товарами народного американского потребления. Как Никита Михалков идет по жизни один на один со своей заслуженной славой. Дома меня ждет жена, свежая постель и теплый вечерний ветер в окно. Не подумайте обо мне совсем плохо, над кроватью у меня не висит портрет нашего героя. Потому что он и так всегда со мной.

— Спокойной ночи, Никита...

И он в ответ по-братски улыбается мне в свои пышные усы.

Denver, CO

 1    2    3    4    5    6 

Об авторе. Содержание раздела

Миниатюры — Иронические стихиПародии, стилизации

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com