Перед Вами — один из моих т.н. стихов. Критика Дмитрия Сахранова. Новая редакция стиха.
Уважаемые малочисленные читатели! Хочу обратить Ваше внимание, как должен автор реагировать на справедливую критику. :))
Сол.
Он написал ужасные стихи,
Нормальный — ничего в них не увидит.
Начнут терзать его старухи, сопляки,
Железными зубами клацнет критик...
Плеснул в стакан чуть-чуть. Вина, наверно.
Ткнул пальцем в грудь, где сердце нервно бьёт.
Как раненый солдат, прижавши вену,
Из маслянистой лужи воду пьёт...
Комментарий Дмитрия Сахранова
Дорогой Сол... я до сих пор под впечатлением от прочитанного...
«Он написал ужасные стихи,» — если написал ужасные стихи, значит, хотел напугать людей, поиздеваться. Явно рассчитывал на коммерческую популярность — люди страсть как любят, когда их пугают. Короче нехилый триллер у него вышел.
«Нормальный — ничего в них не увидит.» — нормальные ваще редко чего видят, потому и нормальными остаются. Нечего на таких равняться, все у них не как у людей.
«Начнут терзать его старухи, сопляки,» — этим тока продолжение мыльных опер подавай! Старухи жуть как любят поэтов потискать. В них как бы заново молодость просыпается. А сопляки, те сразу видят — человек триллеры пишет, значит, деньги имеются, и давай мелочь да сигареты стрелять.
«Железными зубами клацнет критик...» — критик по жизни бедный, ибо не способен на собственные поэтические свершения, так как по определению питается за чужой счет. Денег у него тока на железные зубы хватает, какая там металло-керамика...
«Плеснул в стакан чуть-чуть. Вина, наверно.» — опьяненный успехом созданного триллера поэт, уже не отдает себе отчета в том, что именно плескает в свой стакан. Все смешалось в стакане Оболоньском.
«Ткнул пальцем в грудь, где сердце нервно бьёт.» — гордо так ткнул, мол, вот он я какой! Смотрите на меня, равняйтесь! Возгордился, короче, совсем страх и совесть нашей эпохи потерял. Главное попал правильно — в сердце, не промахнулся. А оно так и колотится от количества принятого на эту самую грудь.
«Как раненый солдат, прижавши вену,» — потом похмелье пострашнее триллера... Видения всякие. Совсем белый и горячий...
«Из маслянистой лужи воду пьёт...» — сушняк жуткий, в голове полный бардак. Ужас, созданный поэтом на потребу широкой публики, просачивается в его жизнь, превращает его в полуживотное, припадающее горящими губами к грязной пленке мазутной лужи (а где щас чистую лужу-то найдешь?)
Пронзительно откровенное и правдоподобное произведение о том, как медленно, но верно деградирует, гибнет когда-то хороший, подававший большие надежды поэт, который познал славу и успех от созданного им конъюктурного, коммерческого стихотворного триллера. Мучительные страдания продавшего душу несчастного заставляют задуматься о важном, бессмертном, задаться вопросом: а стоит ли прогибаться под изменчивый мир? Точнее, сколько конкретно это стоит?
Сразу видно, что автор не трус, так как затрагивает серьезные, больные и актуальные в современном обществе темы.
С уважением,
Дмитрий, по/читатель
Новая редакция стихов. С учетом замечаний Критика:
Судьба поэта
Лежу я в луже. Прижимаю вену.
И, разогревши в ложке героин,
Шиваюсь зельем, зная непременно,
Что больше не поэт, не гражданин.
Там подо мною — божий дар. Глазунью
Поел бы я, так не достал яиц...
Тут прибежал Сахранов, как в безумье,
Принес коньяк и пару тухлых птиц.
— На, загрызи,— сказал он, уколовшись,
Ткнул пальцем в грудь, где шприц еще торчит.—
Сахранов я, верни мои калоши,
И шприц отдай, поэт, антисемит!
Сахранов: «Они жили долго и дружно и умерли в один день от передозировки стихами»
