ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сол КЕЙСЕР


ДОБРЫЕ ЛЮДИ

Мелкая повесть

 

Глава 1. Александр Григорьевич и Дуся Сергеевна Обломацкая.

 

Ох, какая славная фотка у Александра Григорьевича! Цветная, вертикальная, не менее тридцати килобайт потянет! А пикселей в ней и того больше: аж сто на сто пятьдесят. Внук сделал. Две недели пришлось упрашивать: занят тот, в колледже учится. Очень нравится себе Александр Григорьевич на фотке этой. Увеличил внук, времени не пожалел. Потому как лицо Алгрека — так любит он себя называть — было маленьким, сморщенным не по годам. И чуток нерезким. Оригинал-то — снимок групповой, сделанный в редакции русской газеты «Родной огонек» славного города Геримора, Алгреку сам редактор подарил, почтенный Беренбаев Гурам Давидович, к семидесяти пятилетию Александра Григорьевича.

 

Чудесный, ну, до слез, человек Александр Григорьевич. Подошел он тогда к фотографу. Парень молодой, да ушлый, видать. Знаете вы его? Он на бухарских свадьбах лайтменом работает, лампочки носит. «Напиши, дорогой, на фотке: «Редакция русской газеты штата Охайо. В центре — колумнисты», — говорит пацану. А тот и глазом не повел.

 

Никакого уважения к возрасту. Сопляк, одним словом. Лицо Алгрека специально нерезким сделал. Но внук — молодец, компьютер знает, фотошоп имеет. Увеличил портрет и сделал знаменитую в будущем на весь Интернет фотографию писателя. Почти во весь рост — до пояса. А какая вышла фотка! Сразу видно — писатель! Седые волосы, плешь заретуширована, огромные брови, как у всех нормальных руководителей, крупный нос, умные морщины на лбу и над подкрашиваемыми пышными усами, огромные роговые очки, которые сделали ему бесплатно в русской оптике, губы сжаты. Рубашка, видимо, зеленая, пиджак. И надпись, маленькими буквами, большие — не поместились: «Зав отделом колумнистов». Вот!

 

Вы уже понимаете, что в колумнисты так просто не берут, талант недюжинный иметь надо. Да, был Алгрек когда-то большим человеком — заместителем директора по снабжению Огнеупорного завода в чудесном городе Башлыке Бухранского района Чикманской области. Работал под руководством самого Гурама Давыдовича. О, сколько шашлыков было съедено тогда — не пересчитать! И нагрузку партийную имел, имел, как все руководители. Курировал Александр Григорьевич многотиражку заводскую «Наш огонек». Там и писать начал. Еще лет за пять до того, как вызовы всем сделал. Так всем миром и переехали.

 

Дети давно на ноги стали, внук, вы о нем уже знаете, и внучка в колледжах обучаются. А почтенному гражданину Америки чем заниматься? Пенсия местная не учитывает заслуг перед отечеством, а ездить на машине хочется.

 

Да тут еще... как обухом по голове... Открылся в этой голове тот самый писательский и поэтический талант, который раньше только в зародыше был.

Взял, взял его к себе Гурам Давыдович. Поэму «Хожу дождем, соседи зеленеют» прочитал, и взял на работу. Для начала — подписи под фотографиями делать, а потом и колумнистом назначил. А недавно — завотделом колумнистов, — сам себе начальником стал.

Но этого показалось мало. Дети, конечно, уважают, внуки — так себе. Но прислушиваться к советам Александра Григорьевича не хотят. А мудрость-то свою передавать нужно, таланты молодые воспитывать. Потому что талантам нужно помогать советами. И стал Алгрек советы для начала соседям раздавать, опытом обмениваться. Но те отказывались говорить по-русски, делали вид, что не понимают, улыбались нагло в лицо.

 

И так прошли годы. До того самого выдающегося дня, когда внук после трагедии подарил ему компьютер. И научил, как выходить в литературный мир. Вот там-то Александр Григорьевич, избавившись с помощью четвертой дочери от вирусов, разошелся вовсю. И стал непререкаемым авторитетом в прозе и поэзии. И дальше — больше. На двух — разных! — сайтах даже грамоту и диплом за участие в конкурсах получил. И сам потихоньку стал оценивать работы других литераторов.

 

«Поздравляю Вас, конечно, с днем рождения, уважаемый друг Сергей Петрович Поприходько, но должен заметить, что Вы зря критиковали мою работу «Вместо советов». Она с юмором написана, Вам не понять. И грубостей Вам тоже не к лицу. Нужно уважать старших. А Вы еще в ваших сорок пять лет не доросли до моей прозы. Так будьте же мне здоровы до ста двадцати лет!».

 

«Мы, — писал он в своем Программном заявлении на форуме одного из сайтов, — рождены, чтобы сказку о доброжелательности писателей друг к другу сделать былью! Нужно ласково переносить ошибки других авторов, коллег по цеху, и часто хвалить друг друга. Потому что в жизни нашей мало чего осталось, только общение. И мы пишем для общения, опыт богатейший передаем. Относиться нужно к нам не критически, а имманентно. Нас нужно уважать».

 

И так он сдружился со всеми.

 

Почти. Один негодяй, сопляк, оскорбил его: «онанистом» назвал. Но это — сущая ложь. Враки, доброжелательно говоря. Например, из-за возраста Алгрека, да и видеть такое никто не мог.

 

А особенно дружил он в сети — с Дусей Сергеевной Обломацкой, поэтом, писателем и просто хорошим человеком, хотя она была и моложе его лет на восемь-десять. Возраст с точностью до года установить не удалось, но жизненный опыт чувствовался.

 

Дуся Сергеевна тоже была писательницей, но больше — поэтического профиля. Она даже была прекрасным человеком, красавицей в молодости и передавательницей опыта в наши дни. Умела Дуся Сергеевна писать стихи, лучше прозы. Стихи были грустными, других не держала, но являлась членом отделения Союза писателей России города «Нижние Городки».

 

И пришла к Александру Григорьевичу большая приязнь. Но они с Дусей не были близнецами в литературе. Александр Григорьевич прозил больше, чем поэтизировал, а Дуся Сергеевна делала все наоборот. Но приязнь тоже свалилась на нее, как Мастер на Маргариту.

 

 

Глава 2. В ней автор рассказывает о кознях Сергея Петровича Поприходько на литературных сайтах

 

Последующие события случились недавно, неожиданно жарким днем середины мая. Алгрек благополучно ушел с работы, потому что до выпуска номера оставалось еще пять дней, да и Гурам, козел такой, в этот день не появился в редакции. Настроение было прекрасным. Александр Григорьевич забрал из ремонтной станции на ближайшем к редакции перекрестке свою красотку-Шевроле. Сумма за ремонт нисколько не огорчила писателя, потому что деньги для этого выделил его второй сын. Из-за надоедства.

 

Жил сын не в программной квартире, а в собственном доме, на озере за городом. Да и бензин подорожал опять. Накануне, когда они с сыном дергались в трафике, между ними разговор произошел. Ну, не то чтобы грубый, но неласковый какой-то.

 

— Ты прислушивайся, прислушивайся к моим советам, сын. А то в последнее время отдалился как-то от меня. В глаза не смотришь.

— Я машину веду.

— Вот то-то и оно. Зачем Бентли купил? Разве Мерседес хуже? Вот и смотришь теперь по сторонам, а не отцу в глаза. Это я тебе как писатель говорю. Прислушивайся: мне есть, что сказать людям, детям своим — особенно. И дом тебе такой огромный не нужен, вас всего шестеро.

— Па, мне нужно жить в таком районе и таком доме, сто раз объяснял, — это часть моего контракта, я же Главный инженер, а не колумнист.

— Что ты имеешь против нашего брата-колумниста? Отвечай, когда старший спрашивает! Читал мою статью в последнем номере?

— Читал, про неурожай клубники во Флориде?

— Она самая. Я там очень удачно шучу о причинах будущего повышении клубничных цен, правильно? Кстати, почему ты Арама не берешь на работу? Человек должен полагаться только на родных и близких, именно они помогут в трудные времена, обязаны помочь. И денег ему много не надо, я же объяснял тебе, только — на простую жизнь, тысяч сто для начала. А ты? «Он глуп, ничего не умеет!». Так рассуждать нельзя. Человек всегда звучит гордо, он не должен чего-то уметь, он должен уважать старших, родственников и начальство. Пора тебе это понять! Не понимаешь...

— Папа, надоело! Отдай завтра свою машину в ремонт, уплачу, сколько скажут...

 

Вот такой плохой сын получился у уважаемого писателя, поэта и колумниста Алгрека.

 

Так вот, успешно уйдя с работы, забрав машину из ремонта, доехав до дома и запарковавшись, добропорядочнейший Александр Григорьевич принял душ, попил кефиру, вышел на балкон и возлег в любимое кресло. Ветер, тихий, приятный, обдувал его со всех сторон, даже снизу, через дырочки.

«Маша, — сказа Иннокентий, — давайте поговорим о производстве огнеупора».

«Вот она — нужная фраза, которую я уже два дня обдумываю!» — вскрикнул Алгрек, вскочил, запахнул цветастый халат и побежал к письменному столу.

 

Записав фразу, чудеснейший Александр Григорьевич вышел в мир. Он открыл почтовый ящик и ахнул: в кои веки пришло сообщение о написанной на его рассказ рецензии. И ни от кого-нибудь, а от друга сердечного — дипломанта конкурса «Вчерашний день» Приходько Сергея Петровича, чудесного и доброжелательного автора. Ну, совсем доброго, иногда — до тошноты.

 

«Дорогой Саша, — писалось в рецензии под работой, — мне очень понравился твой рассказ. Не могу не отметить возрастающее с каждым днем мастерство автора. Особенно понравился финал.

 

(Цитата синим цветом)

«— Чего же ты ищешь, Заслуженный кирпичник?

— Вчерашний день, когда мы выпивали в обед около печи!»

 

Но есть у меня, Саша, и собственная критика. Даже если то были алюмо-термитные огнеупоры, температура которых НАМНОГО ниже температуры получения спеченных материалов, все же она крутится для начала около 600-700 градусов.

Как читатель, я просто не могу понять, как можно обедать при такой жаре. Возникают и другие вопросы: гигиена производства, режим рабочего дня, есть ли в описываемом автором цеху комната отдыха. Или заводская столовая. Тут ты дал пенку. Я бы сказал, зная твое доброжелательное отношение к критике, — дал ляп.

 

С уважением,

Твой почитатель Сергей».

 

«Ляп? — заорал Алгрек.— Я т-те покажу «ляп», козел!».

 

Он быстро написал ответ. Всего лишь одно слово: «Хам».

Именно так подлинный литератор должен поступать с грубиянами.

 

И пошла плясать губерния. Алгрек обнаружил возмутительные рецензии почти под всеми своими работами, и на разных сайтах сети. Некоторые отзывы не были подписаны, но явно видна одна рука. Козел, — одним словом.

 

А еще Александр Григорьевич состоял в доброжелательной личной переписке с Дусей Сергеевной.

 

И в этот роковой вечер и роковую же ночь, немедля за ним последовавшую, наши сетевые любовники находились по разные стороны ведущего в мир монитора.

Честно скажем, хотя читатель и так знает, у мужчины был большой экран, подарок сына, а у прелестнейшей женщины — маленький и громоздкий, сделанный в родной стране много лет назад.

 

Дуся Сергеевна, вдобавок ко всем ее достоинствам, была женщиной одинокой. О, нет! Выбросьте эти мысли из головы: она не была старой девой, еще чего не хватало!

Как-то по молодости с ней случилось нечто значительное, но уже почти совсем забытое и стершееся с годами чувство полового влечения, хотя Дуся Сергеевна не знала, как это называется. Хорошее чувство, но забытое так же, как и имя неумелого нахальника-гусара, навсегда отбившего у нее желание чистой и большой любви. Или скажем мягче: поиска своей половинки. Она решила посвятить свою жизнь ее величеству поэзии. И делала в этом посвящении большие успехи.

 

Дважды ее стихи печатала местная газета. Один раз — областная. Года два назад она стала членом местного отделения... о, я же говорил вам раньше. Радость эта случилась после того, как ей дали диплом за участие во всероссийском конкурсе. С тех пор она поняла, что поэзия это — навсегда. А не любовь.

 

Я сказал «навсегда»? Это не так, оговорился. Точнее сказать, до сегодняшнего вечера.

...........................................

Окончание

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com