|
СИНЕЕ МОРЕ, КРАСНЫЕ РАКИ Сюрреалистический рассказ (Рассказ можно прочитать в сборнике «Избранные рассказы 2005».
Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1100 Кб.)
Последнее, что я помню. Тот, кто-то, ударил меня в живот. Я машинально подставил руку, она наполнилась чем-то жидким. Кровь, что ли? Глаза у него были маленькие, почти без ресниц, красные: видимо, очень разозлился на меня, по лбу тек вонючий пот, я слышал этот запах, меня затошнило. От запаха или своей беспомощности? Ника ударила гада по лицу. Зря, просто руки испачкала. Падая, увидел, что кто-то смотрит на меня в упор, какая-то девочка. Почему она в купальнике? Прохладно, замерзнет же. Я пытался что-то сказать, помню — что. Ника прижалась ухом к моим губам. Помню, что очень хотел поцеловать её. За всё. — Что ты сказал, что ты сказал, громче, умоляю, — говорила она куда-то в сторону. — Больно, больно, больно, — кричал я ей. — Что-что? — звонким шепотом спросила Ника. — Всё, гад, — вдруг тихо и спокойно сказала она кому-то. — Теперь я тебя вообще убью, сука. Тебе не жить... «Умница, — подумал я, — не ошибся тогда». Опираясь на левую руку, сел, чтобы осмотреться. Дождя нет, а сижу в луже... И всё. ...какой-то симпатичный дядька, седой, негр, с седою же бородкой... пристально смотрит на меня. Камзол на нем старинный, но выглаженный, ухоженный, манжеты и жабо накрахмаленные. Сигару потягивает... В глаза смотрит и молчит. — Называй меня Князь. Забираю тебя. Подходишь. Полностью в схему укладываешься. Ты такой же, как все. Анонимку помнишь? Хотел промолчать: какое ему дело до меня, хлысту такому. Однако, понял, что нельзя не ответить. — Помню. До гроба не забуду. И не прощу себя. — До гроба? Нет его у тебя. И не будет никогда. (Рассмеялся.) «Не простит»! Не можешь ты делать то, что тебе не дано, раб. За серой пустотой и сизым дымом сигары я даже не заметил еще одну странную личность. Сзади, из-за спины негра выглядывала девочка, лет десяти, в красном выгоревшем на солнце цельном купальничке, с синей каймой и бантиком на груди. В правом ухе у неё была маленькая сережка с синеньким камушком. Девочка мягко положила Князю ручку на плечо. — Помнишь меня? — спросила тихо. Я повел плечами и развел руки. — Сейчас вспомнишь. Посмотри на меня. (Я и так — смотрел). В глаза смотри. Боже, какие глубокие у нее глаза. И тут раздвинулась серая мгла, показалось солнце, синее море Каролино-Бугаза, единственное приземистое деревцо с дикими шелковистыми маслинами, дающее какую-то тень. И мы все сидим под ним. Из палатки слышны радиопомехи — Сенька крутит «Селгу». На большой подстилке, почему-то шерстяной, стоит закопченная кастрюля, из которой идет пар. Подходит — боже мой, это же Сенькина мама! — протягивает мне пол-литровую баночку. Я знаю, что в ней топленое масло с чесноком и специями — соус для раков. — Катю не видели? — спрашивает она, глядя вдаль. — Она на камере поплавать вышла. — Тебя Катей зовут? — вдруг понял я. — Но лица твоего не помню... — А скажите, Виктор, вы зачем тогда за мной поплыли? Течение камеру уже далеко отнесло. Утонули бы вы. Пограничники спасли. Да и вода в море холодная была. И судорога... (Откуда она знает про судорогу? Впрочем, нужно перестать удивляться). Я опять пожал плечами. — А что прикажешь делать? Тебя же в море унесло. Не знал тогда, что там сети торчат, удержат круг... — Ну вот, сейчас знаете. А если вернуть все назад, поплыли бы? Опять один? — Кто, если не я? — Ну, Алик, скажем. У него разряд был по плаванию. — Алик? Плохо ты его знаешь... — Знаю. Всех хорошо знаю. Ладно. А ты помолчи, — девочка в красном купальнике чуть повернула голову к молчавшему Князю, — знай своё место! Да, Виктор, чувствую, имя одно на губах у вас. Я вам задолжала. — Да, брось, Катя, какие счеты? Я даже не доплыл до тебя, — ответил я и заплакал. Маленький и такой уютный курень на берегу моря. Приземистое дерево с мелкими шелковистыми маслинами. Листья уже осыпались, прохладно. Я подхожу к дереву, срываю терпко-сладкую точечку. — Хочешь? — спрашиваю Нику, стоящую чуть ближе к дому, возле шезлонгов. — Иди ко мне, — отвечает она. Мы закутываемся в шерстяные пледы. Как в плащаницы. Усаживаемся в шезлонги. Над горизонтом сверкнул первый луч солнца. Он осветил такое синее море, белый, неизвестно откуда взявшийся пароход, наш любимый сруб. Разгладил морщинки на лице Ники и заиграл в ее седых волосах. По тропинке, тянущейся к домику от Большой дороги, рабы несли носилки. С обитого красной кожей и бархатом сидения поднялся Князь. Он кивнул головой Нике. — Эй, раб! — сказал он кому-то и щелкнул пальцами. От группы носильщиков отделился какой-то вонючий хмырь, с красными маленькими глазами, почти без ресниц. Лицо его было расцарапано, сочилась кровь, раны гноились и дурно пахли. В руках, покрытых волдырями от ожогов, он держал закопченную кастрюлю. Из-под крышки валил пар. — Поставь сюда! Уходим мы. Пора. Это вам от меня лично. Раки. Осторожно: очень горячие, прямо с огня. — Князь достал из кармана камзола маленькую золотую шкатулочку, отделанную перламутром. — А это вам, Ника, от Хозяина. Жена улыбнулась, открыла крышечку. В шкатулке лежали две маленькие сережечки с синими камушками. И тут я впервые увидел, что ногти на Никиных руках были обломаны, и снова заплакал. В последний раз. Нью-Йорк. 9 октября 2005г.
Рассказы:
«Здравствуйте, дяденьки и тетеньки!» — «Как нота “соль”» —
«Американцы». «Назад, к природе! Новогоднее воззвание» —
«Синее море, красные раки»
«Лечу!»
Миниатюра. Мелодекламация Инны Мень, mp3, 1,4 Мб
Рассказы — Путевые заметки с иллюстрациями —
Критика, рецензии —
Шуточные стихи и пародии — Фото
«Мертвое
море, живые люди». Из будущей книги.
| 
