ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ваграм КЕВОРКОВ


Нина КРАСНОВА
ТВОРЧЕСТВУ ВСЕ ВОЗРАСТЫ ПОКОРНЫ

 

...............................

 

Маргарита Прошина.

Фото Людмилы Осокиной

 

Маргарита ПРОШИНА:

— Проза Ваграма Кеворкова представляется мне переполненной через край чашей жизни, как пел Евгений Бачурин. Очень доброжелательно передан образ простой деревенской женщины Ольги, которая дважды пережила ссылку, раскулачивание и якобы шпионаж. Это вот рассказ «Я живу возле Кремля!», о котором уже говорил Юрий Александрович. И невольно вспоминаются персонажи — Башмачкин Гоголя и Матрёна, как уже было сказано, Солженицына, эта несчастная женщина, в трудные минуты у нее перед глазами (возникает) единственная картина счастья: как они когда-то, вся семья, сидят за столом, братья, мать, отец, Ольга и батрак, собственно, из-за которого их и раскулачили. Морозы и голод в Сибири, погибли братья, умерли родители. И в это время приходит весть о том, что раскулачили-то их случайно, по ошибке. Ольга выжила, ее освобождают. Она возвращается в свое село. Но там ее никто не ждет, только злоба и ненависть. Имущество ее всё растащили. И тогда она на перекладных выбирается в Москву, где дальние родственники пристраивают ее очень удачно — мыть полы. Место сытное, но вот незадача — однажды к ней под юбку залез рабочий из обслуги посла. Она сама не сдержалась, не сдержался он. Ольга забеременела. Кто-то донёс (на неё). Может быть, даже этот рабочий, чтобы избавить себя от проблем, и она получает десять лет за шпионаж. Погибает ребенок. Она возвращается в Москву, и снова родственники пристраивают ее уборщицей, да так удачно, что она даже получает каморку под лестницей, в которой она тридцать лет и прожила. Вот, собственно, это и есть ее жизнь. И вдруг ей дают комнату в старом доме, в коммуналке. Комната похожа на келью, но это — в центре (Москвы), возле Кремля, где Ольга, вынося мусор, слышит бой курантов, это она-то, ссыльная. И вот однажды она надевает на себя всё самое лучшее и идёт в Кремль и видит царь-пушку, царь-колокол. И ее, дважды ссыльную, даже никто не арестовал. Вот эта история жизни Ольги как бы передаёт цепь всех несчастий нашей страны. Судьба ее подобна разбитому сосуду. Ваграм Кеворков скуп на выражение эмоций. Ткань его рассказа как бы соткана из тонких нитей чеховской лексики. И невольно мне вспоминаются строки Арсения Тарковского...

(Маргарита Прошина читает отрывок из стихотворения Арсения Тарковского «Я прощаюсь со всем, чем когда-то я был...»)

 

Арсений Тарковский

(...)

Сновидения ночи и бабочки дня,

Здравствуй, всё без меня и вы все без меня! (для меня)

 

Я читаю страницы неписаных книг,

Слышу круглого яблока круглый язык,

 

Слышу белого облака белую речь,

Но ни слова для вас не умею сберечь,

 

Потому что сосудом скудельным я был.

И не знаю, зачем сам себя я разбил.

 

Больше сферы подвижной в руке не держу

И ни слова без слова я вам не скажу.

 

А когда-то во мне находили слова

Люди, рыбы и камни, листва и трава.

 

Юрий КУВАЛДИН:

— О! Настал час любезной поэтессы, которую я очень люблю, нежно даже, надо сказать. Потому что она такая вся чистая, такая немногословная. Она пишет короткие стихи. Я люблю короткие стихи. Восемь строчек — это идеал поэзии. А когда поэт приходит и приносит с собой 25 страниц и говорит: «Я прочитаю балладу...» — от баллады балдеешь просто. Поэтесса Людмила Осокина!

 

Людмила Осокина.

Фото Нины Красновой

 

Людмила ОСОКИНА (читает с листа):

— Первое впечатление от рассказов Ваграма Кеворкова — это шок. Необычные ситуации, необычные... Они сразу запоминаются, западают в душу. Больше всего мне понравился рассказ «Орёл». Образ орла, рабочей птицы, вожака, охранителя своей семьи. Он таскает с птичьего двора кур, дабы накормить свою семью. Смысл рассказа я вижу в том, что орёл нам показан не только мощной, но и умной птицей. Он всех кур сразу не ест, а оставляет их пастись около того места, где находится его гнездо, около старой ветлы, и он их вполне умело охраняет, чтобы куры не разбежались, он делает низкие облеты над птичьим стадом, приготовленным к обеду. Но в последнюю минуту он становится не только умным, но и безжалостным. Когда какая-то глупая курица норовит убежать в степь, он тут же ловит ее и относит на растерзание в гнездо. Эта рассказ-картинка. Но есть в этом рассказе и более глубокий смысл. Похожесть всех правителей-тиранов не только в зверином (или птичьем) царстве, но и в человечьем. Чтобы навести в своем стаде порядок, они должны время от времени кого-то терзать, чтобы другим неповадно было нарушать этот порядок. Вот такой смысл я увидела в этом замечательном рассказе-притче.

Рассказы Ваграма Кеворкова кинематографичны. Мне хотелось бы, чтобы появилось какое-то художественное кино, пусть даже короткометражное, по его рассказам. Это было бы замечательно.

Я желаю Ваграму Кеворкову новых творческих успехов, долгих лет жизни и хочу подарить ему книгу своего мужа, поэта Юрия Влодова «Люди и боги», стихи которого тоже как притчи.

 

Ваграм КЕВОРКОВ:

— Спасибо.

 

Юрий КУВАЛДИН:

— А сейчас слово поэту, которого полюбила Наталья Румарчук, и не только поэту, а замечательному переводчику. Он многих поэтов переводил, но я очень люблю и особо выделяю его переводы Рильке. Со Славой мы знакомы очень давно и жили рядом долгое время. Я имею в виду поэта Вячеслава Куприянова.

(Юрий Кувалдин передает Вячеславу Куприянову микрофончик для лацкана пиджака.)

 

Вячеслав КУПРИЯНОВ:

— Я с удовольствием принял на свою грудь этот переходящий красный микрофон и теперь перейду собственно к речи, которая должна восприниматься как хвала автору.

Я должен сказать, что мне было приятно найти в его книге эссе о Чехове — «Подвиг Антона Чехова», это что касается моих литературных предпочтений в литературном плане. Чехов для меня замечательная фигура. Потому что с Чехова я начинал учиться читать. Одна из первых книг, которую мне посоветовали прочитать в детстве, была книга Чехова. Поэтому прочитать эссе Ваграма Кеворкова о Чехове мне было вдвойне приятно. Что же касается другого писателя, моего тоже одного из самых любимых, это Лесков. И у Ваграма есть эссе «Несмертельный Лесков», где Лесков открывается автору по-новому. Это эссе мне тоже было приятно прочитать. Я недавно пережил интересные минуты, когда я целый час слушал доклад на неизвестном языке о переводе неологизмов Лескова на португальский язык. Это было в университете в Сан-Паоло, в Бразилии. Я немного знаю испанский язык, но несмотря на близость испанского языка к португальскому мне было очень трудно ориентироваться в нём, но я с огромным восторгом и напряжением послушал доклад, потому что когда идет набор русских синонимов и русских выражений, которые даже самому русскому иногда бывают непонятны, а тут еще разговор о том, как это переводится на португальский язык

Что касается других вещей Ваграма Кеворкова... у него среди них есть, например, рассказ «Пустельга» — о том, как птица прилетает к нему и улетает от него и опять прилетает и опять улетает... Что ему делать с этой птицей? — Для героя этого рассказа эта чисто символическая задача становится вполне реальной. И что это за птица? Она приходит и уходит так же, как возможность любви, она красива, но она может быть опасна для него. В данном случае она опасна, как его возлюбленная, которая вызывает у него ассоциации с этой птицей.

И, поскольку мы говорим об ассоциациях, а они есть и в других рассказах Ваграма Кеворкова, я вам прочитаю стихотворение с ассоциациями. И поскольку Кувалдин сказал, что классик может писать стихи больше, чем в восемь строк, я прочитаю целиком стихотворение «Птичий язык».

(Вячеслав Куприянов читает по книге своё стихотворение «Птичий язык».)

 

Вячеслав Куприянов

ПТИЧИЙ ЯЗЫК

 

Птицы словно ангелы Гумилёва на Венере

говорят языком почти из одних только гласных:

иииииии иииии иии —

и — их любимая гласная

и это и не бывает кратким

птицы покрупнее нажимают уже на у —

это у-жасные птицы

совы сычи и болотные выпи

они пугают нас по ночам

а и плюс у звучит почти угрозой

и никогда не переходит в ю

разве что у соловьев

в их любимом слове — люблю —

где звук л заменен на

почти человеческое ч, только чище,

хотя чаще всего и звучит из чащи

 

Птицы говорят на языке приютивших их деревьев

на языке гор приблизивших их к небу

на языке волн в которых им дано отразиться

но молчат они на языке неба

 

Наше ухо недостаточно чутко

чтобы различать все птичьи фонемы

их у нас не больше пяти

и мы не всегда ощущаем переходы

от щелкающих звуков к звукам

чурающимся щелкания

зато у нас

есть зубные звуки но нет

звуков клювных, хотя и нам

не чуждо

взамодействие рта горла и носа

 

Самый человеческий звук это о —

ООО —

это звук удивления а иногда и

отвращения при встрече человека с человеком

но при наличии определённой культуры

оо толкуют как проявление восторга

 

Самый скверный звук называется клекот

звук подобный стуку клюва по кости

(это звук последних известий

когда выключен сам звук)

мы же когда говорим не всегда

думаем о еде и когда едим

не всегда поем и не думаем о песне

 

Потому человек все же отличается от птицы

и хотя Аристотель определяет человека

как двуногое лишенное перьев

то уже мои собраться по перу

как бы уже и не совсем люди

но еще и вовсе не птицы

и Платон определял поэта

как существо легкое и крылатое

однако обреченное на изгнание

из любого благополучного

но бескрылого и поющего

свои дурные песни

идеального государства

 

Юрий КУВАЛДИН:

— Спасибо.

Так, у меня все мои запланированные авторы выступили. Но здесь вот, Ваграм Борисович, он вас хочет и просит сказать несколько слов Василий Васильеич Гапоненко.

 

Ваграм КЕВОРКОВ:

— А, да, пожалуйста!..

 

Юрий КУВАЛДИН:

— Он представляется как ваш однокашник. Это соответствует действительности?

 

Ваграм КЕВОРКОВ:

— Соответствует!

 

Юрий КУВАЛДИН (с шуткой):

— А то (если — нет), не дам ему слова.

(Смех в зале.)

 

Ваграм КЕВОРКОВ:

— Соответствует!

 

Юрий КУВАЛДИН:

— Так, Василь Василич, два слова, но это фигурально, как говорится.

 

Василий ГАПОНЕНКО (Василий Васильевич Гапоненко 10 лет был представителем СССР в ЮНЕСКО, потом работал в нашем аппарате при ООН, затем в ранге советника (второй после посла человек) трудился в посольствах СССР. Сейчас он активный пенсионер, много переводит для представительства ЮНЕСКО в Москве):

— Мне хочется сказать несколько слов о Ваграме Кеворкове, которого я знаю со времени нашей с ним совместной учёбы в ялтинской средней школе номер пятнадцать...

 

Юрий КУВАЛДИН:

С 1952 года...

 

Василий ГАПОНЕНКО:

— Да. Более того, у нас (с Ваграмом) есть совместный опыт актёрской деятельности. Когда мы были в десятом классе, в Крыму проводился смотр художественной самодеятельности всех школ. И вот мы играли в спектакле по пьесе Горького «Враги». Ваграм играл Захара Бардина, а я — жандарма. (Смех в зале.) Надо сказать, что все наши выпускники ялтинской школы разбрелись по всему Советскому Союзу, часть из них — в Москве. И мы ежегодно проводим встречи, проводим их до сих пор. И Ваграм бывает на них. Однажды он подарил нам несколько экземпляров литературного журнала «Наша улица» со своими рассказами и свой сборник рассказов. А до этого я не знал, что Ваграм пишет... Я познакомился с его прозой и постепенно, читая её всё дальше и дальше, проникался ею всё больше и больше, она произвела на меня очень сильное впечатление. Я не буду повторять то, что здесь уже говорилось, и то, что я уже слышал, — я это (же самое) хотел сказать. Но вот высказывание Германа Наумовича Фейна, нашего классного руководителя. Я хотел бы еще раз привести здесь это высказывание. Герман Наумович Фейн — одна из центральных фигур либерального крыла третьей волны эмиграции, проработал много лет (лет двадцать) литературным обозревателем парижской газеты «Русская мысль». При нашей с ним встрече в этом году в Ялте он дал очень высокую оценку творчеству Ваграма Кеворкова и, упоминая рассказ «Я живу возле Кремля!», сказал, что это произведение, эта вещь стоит в одном ряду с произведениями Солженицына. Язык рассказов Ваграма лаконичен, но очень глубок. И у Ваграма есть удивительная мАстерская особенность — с юмором вести рассказ и туда же вплетать трагические ноты, когда он говорит о судьбах своих героев. И вот, может быть, поэтому его проза имеет глубокое органное звучание. Я бы сказал, и я однажды сказал Ваграму, что молодежь, которая очень мало знает уже о советском периоде жизни и захочет узнать об этом, как же это было, узнает всё из его книг, у него так прекрасно описаны рабочие будни, командировки телевизионщиков, музыкантов, артистов... так вот люди будут читать об этом у Ваграма Кеворкова, а ему можно верить. Почему ему можно верить? Например, потому, что вот когда я читал у него то место, где он пишет о своей встрече с Владимиром Высоцким, я подумал: какая у Ваграма прекрасная возможность приукрасить эту встречу! Вы знаете, что после смерти Высоцкого у Высоцкого стало друзей в десять раз больше, чем было при его жизни. (Каждый объявляет себя другом Высоцкого.) У Ваграма же нет ничего подобного. Ваграм отвел себе очень скромное место в своей встрече с Высоцким. И когда я читаю дальше, как Ваграм пишет о Любимове, о Таганке, я ему уже верю, и если он что-то сказал, то для меня этого достаточно, чтобы верить ему. Ну, я сейчас хочу завершить своё выступление, как обещал, хочу высказать мое личное впечатление о прозе Ваграма Кеворкова и сказать, что вот этот юмор, который переплетается у него с трагизмом, и вот этот трагизм, который переплетается у него с юмором, дает очень глубокую пищу для сердца и для ума, это — настоящий аплодисмент жизни!

 

Юрий КУВАЛДИН:

— Вечер окончен. Кто желает взять автограф у Ваграма Борисовича, прошу...

 

Ваграм Кеворков общается со своими читателями, подписывает им свои книги. Потом участники вечера пешком отправляются в ресторан, не в «китайский ресторанчик» из песни Вероники Долиной, и не в «ресторан господина Септима» из одноимённого французского фильма с Луи де Фюнесом в главной роли, а в ресторан «Архитектор», который находится недалеко от ЦДЛа, и там — в зальчике, стены которого обшиты полубархатной бежевой материей, устраивают вторую часть вечера, за большим круглым сервированным столом, в центре которого лежит на блюде торт с буквами «Ваграму Кеворкову 75 лет».

 

Материал подготовила

поэтесса Нина КРАСНОВА,

Москва,

9 — 13 ноября 2013 года

(расшифровка и обработка стенограммы с диктофона, уточнение деталей)

НачалоПродолжение — Окончание

«Струна строки». Телефильм Юрия Кувалдина о Веронике Долиной и Ваграме Кеворкове

Нина Краснова. Литературная гостиная Союза писателей XXI века в ЦДЛ

Н. Краснова. Презентация поэтической антологии Евгения Степанова

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com