ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена КАНТОР


СТИХИ 2011 ГОДА

 

 

* * *

Убейте тигра в клетке воробья.

Он сам погибнет от размеров клетки

Быстрей воробушка, вот так и мысль моя,

Дойдя до тупости, уснёт на трафаретке.

Успешной старушонке из окна

Неспешно падать, ударяться оземь.

Нет, не по Хармсу, просто жизнь одна,

И сколько еще старым оком — сосен,

Берёз и елей, пней — не разглядеть.

Зачем разглядывать, ведь жизнь и так чудесна.

Воробушку же в клетке тигра петь

Соловушкой, так это жизни песня.

И где и как, покинув лабиринт,

Остановиться в шумном переходе...

Задержка мысли — паника ли, финт?

А где же доктор? Доктор не приходит...

 

 

* * *

Февраль и девочки, и мальчики — февраль.

А мне бы к дедушке прижаться, пусть — невзрачный.

И щёлкнув по лбу, закричать: «Буравь

Мой белый парус, пока не стал наждачным!”

 

Февраль и бабушки, а дедушкам — пожар!

Впотьмах куда? Не сыщешь зажигалки.

Гриппует рубль, падает доллАр...

А мне любые танцы-встряски — жалки.

 

Мой мир рассыплется? Налей ему чернил.

Да плакать некогда... А лучше по старинке

Пройтись по ягодицам, коль темнил...

Но нет, он кается, седой февраль... Снежинки.

 

 

Каламбур

А.Г.

Как макияж судьбы с морщинками на лбу...

Я буду горевать, что наша песня спета.

Как будто бы зимой, посередине лета,

Придётся вспоминать весь этот каламбур.

Как будто бы зимой, в проталинах весны,

Когда идут дожди, и осень для сравненья.

И вечный круглый год мы будем видеть сны,

Мы можем видеть сны про наше уравненье,

Где много-много «я» и ты лишь неизвестен,

Что неизвестен ты, в том нет твоей вины.

А мир с моей виной, с тобой вдвойне чудесен.

Ура, что дождались, и будем спасены.

Но это ж не всерьёз, прости мой детский лепет,

Твои слова меня опять приводят в трепет...

С морщинками на лбу судьба и это стерпит...

И это стерпит жизнь с морщинками на лбу.

 

 

* * *

На ветках снег похож на ожерелья,

Неистов замысел, безжалостен испуг...

Ветра и солнце, встреча долгих вьюг

И мук прекрасных, скользких рук движенье...

Чудовищно природы ожиренье

Под белой маской снежного круженья,

Когда еще весна не пробует на слух

Ни ноты таянья... Не веруя во сны омоложенья,

Природа ждёт на узком рубеже,

Когда уже...

 

 

* * *

Мама, ты видишь, я делаю всё, что могу...

Может, не с теми людьми я, но знаешь, всё выйдет.

Просто во многих делах я вообще ни гу-гу.

В сердце мне каждый воробушек, клюнув, обидит.

 

Только сквозь слёзы и крики, вытьё и скулёж

Крылья растут, и мысль утверждается делом.

Быть мне в ответе за всё, жаль, не найден крепёж,

Чтобы душа заодно стала с телом.

 

 

Чтобы в одном всё — и мать, и отец, и дитё...

Стану холодной, как дама с картины поп-арта.

Строится, рушится жизни моей громадьё

Просто тебя нет... Такая вот выпала карта.

 

 

* * *

«Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй»

В.К. Тредиаковский

Ты никогда не верил в сатану,

И я тебя разубеждать не стала...

Но выпивши, бывало, брёл к окну,

А я спала, уткнувшись в покрывало.

И видела не Бога, не тебя...

То страшное, что мучит и разводит,

Как будто бы не гробят жизнь, дробят...

И завтра ты, конечно, не приходишь.

И телефон молчит, как никогда...

Да сколько тех разлук больных, звериных

Я наизусть могла запомнить. Да...

А что ещё добавится к смотринам?..

Как много пут наложишь, чтобы всласть...

Судьба, она то беглая, то злая,

И сатана в тебе имеет власть...

Когда ты есть, я знаю эту страсть...

И чувство-чудище, а жаль, стозевно ... лаяй.

 

 

* * *

Я боюсь беды, как дурной — злой воли,

Как боятся были, когда она боль...

Короли всесильны в кесаревой роли,

Но в косарском платье — голый король.

Королём зачем? Пешкой — лишь бы пышкой.

Лишь бы юркой пташкой, в светлый яркий день.

Вот идет мужик, и рога под мышкой...

Пробежал по городу северный олень.

Где красиво падать, там удачно стлаться...

Где изящно прыгать, падать — не вставать.

Хочется пожить, чтоб еще остаться,

Хочется побыть, чтоб еще бывать.

Хочется еще — чтобы в белом платье,

Чтоб не вкривь и вкось — по доске ладья.

Боже, научи ясно улыбаться,

Чтобы сладким стал шаг, которым я...

 

 

* * *

У одного дочь Настя, у другого — Оля,

У третьего занятость и головные боли.

Да что там они, когда в тебе вся прелесть...

Случись что — и закружилась, и завертелась.

И какой там снег и голые руки?

Надень хоть перчатки с носками, хоть брюки...

Что в чулках, что в колготках —

Всё равно тебе бегать на своих шести сотках.

Тебе платить по счетам, когда время разбрасывать камни.

Когда собирать, господь напомнит...

 

 

* * *

Мы были веселы, как сто скворечен,

Как птичий клёкот, смех, по сути — вечен

Как птичий клёкот, смех — многоязычен

И сколько есть наречий у любви?

 

Мы были так сладки, как сто черешен,

Увы, любой этюд слиянья — грешен.

Броженье ягод, лопнувший кувшин

И алых губ крутящийся аршин...

 

Мы были так легки, как пух лебяжий...

И забывали «надо же» и «даже»

И голосом творили « Слышишь, очень...»

Простите нас, что день короче ночи

Был в этот летний час...

 

В час этот белокурого июня,

Когда паденье солнца в полнолунье

Шумящим облаком закончилось

И клёкот — птичий — стал похож на шёпот

И шелест платья на горячий смех...

 

Мы были веселы, как сто скворечен

Как птичий клёкот, смех, по сути — вечен

Как птичий клёкот, смех — многоязычен

И сколько есть наречий у любви?

 

 

* * *

Я Маугли, который не в лесу,

А в страшном городе, размытом под копейку.

А где-то нарисует мне лису,

Вид женщины, забытой на скамейке.

А где-то лев, не мальчик, но амбал,

Спешит, даруя доброе и злое.

Мне видится, что он меня искал.

И голод в его каждом тёплом слове,

И рык, и рёв. А вот она — змея...

Опять мне грезится верёвка...

За ниточку подёргать и, смеясь,

Себя, пустяк, застать за тренировкой.

Как много птиц, и певчих, и цветных...

И где ж еще мне раздобыть конфеты...

Я вглядываюсь в лица душ слепых,

Молчащих, хищных и полураздетых.

И каждый глаз у города в слезе,

Мороз и солнце, плётка или пряник.

Я Маугли, попавший в Колизей,

Я в каждой новой битве ранен, ранен...

Как будто вот уже и мне пора

Пробраться в толщу страшного, мирского.

Да, я ребёнок возле топора,

Верчусь и нахожу спасенье словом.

 

 

* * *

Зачем мне эти тапочки души?

Они стары, они поднадоели...

А ты возьми другие просуши,

Чтоб и зимой трескучей душу грели.

 

Какая-то неясная модель —

Ни каблуков не нужно, ни шнуровки.

А так бы снять и лечь одной в постель,

Вот так, вернувшись из командировки,

 

Разуться, и немало пустяков

Уложишь в шелковистую прохладу.

Ведь тапочки — удел холостяков.

И золушкиной туфельки не надо.

 2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13 

Об авторе. Новые стихи — Стихи 2011-07 — Стихи 2006-04

Рассказы Фотокомпозиции

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com