ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна КАЛАШНИКОВА


Об авторе. Содержание раздела

ЭТЮДНИК

 

* * *

Как скоро ты пристанище нашёл,

кленовый лист, несущийся с потоком

речушки горной. Долго ли ещё

пробудешь здесь, уткнувшись влажным боком

 

в уютную расщелину камней,

живительной водой омытый,

понять пытаясь, что в тебе сильней —

желанье плыть или обресть обитель?

 

Цветок

М-м-медленно,

               м-м-медленно,

                            м-м-медленно

из под земли и камней

тянется к свету молебельно

нежною силой своей

семя душистого агнца —

тонкий зародыш цветка.

М-м-медленно,

                  м-м-медленно тянется

к жизни…

               А жизнь коротка.

 

Послесловие

Поставить точку. Послесловье,

пожалуй, никому не нужно.

Зачем томить слова, натужно

их собирая в изголовье

 

уже не дышащего тела

любви холодной, неподвижной,

ей повторяя еле слышно:

«Прости, любовь. Я не хотела…»?

 

* * *

О, юности забавные уроки...

О, юности напыщенный язык.

Он не родит пронзительные строки

и не сорвётся в онемелый крик,

не от восторга голову закинув,

с усилием жестокие тиски

дрожащими ладонями раздвинув,

освобождая уши и виски.

 

Он не расскажет небыли и были

о той любви, которая века,

юнца не замечая на кобыле,

на кляче посещает старика.

 

Немного строк

А завтра точно будет лучше, —

как все с начала, как с нуля.

Сойдутся, предоставив случай,

на небе звезды, и земля

простит ошибки, позабудет

плевки и битое стекло...

 

Все будет лучше, точно будет...

 

Дожди прошли, и замело

сугробами тяжелой грусти

порыв вчерашний и восторг.

В глазах — тоска, на сердце — пусто,

а на листе — немного строк.

 

Следуя взглядом

Сквозь щелку штор проходит лучик света

и движется по комнате, бесшумен.

Он не услышит вас, не даст ответа, —

он глух и нем, и, может быть, безумен.

 

Он шевелит ворсистые ковринки,

скользит по глади старого комода.

И те, из осчастливленных, пылинки,

которых он коснулся мимоходом,

 

из неприметной массы мутно-серой

теперь преобразились ненадолго

во что-то раздражающее нервы

своим напоминанием о долге.

 

Пташка

Она сломала коготь, зацепившись

за проволоку ржавую, — темно...

Летела пташка малая, влюбившись,

ослепнув и ударившись в окно,

упала, в кровь висок стеклом изрезав.

 

Ей почему-то суждена была

любовь из поржавевшего железа

и голову разбившего стекла.

 

Поэтическая тетрадь

Беседу календарь ведет с тетрадью,

гордясь своей настенностью прибитой,

тетрадь ругает старой грязной блядью,

иcчерканной, измятой, неприкрытой.

 

Усталая, зевая после ночи

бессонной под неистовством поэта,

тетрадь одно, поспать немного, хочет, —

«Отстань, дурак настенный. Дела нету

 

мне до твоих тоскливых поучений

про циклы, календарный ход событий...

Мне ночью продолженье приключений

терпеть, — листов на десять может выйти».

 

Портрет

На стеллаже стоит портрет

ее любовника и мужа.

А там: любовник — не одет,

скупой супруг — суров, как стужа.

 

Любовник, жарко обхватив

рукой ее бедро в постели

нашептывает лейтмотив

из сладких слов...

 

                         Ну, неужели,

когда вспорхнет ночная птица,

он снова в мужа превратится?!

 

Закат

Давайте я напишу про закат.

Можно,

я напишу, как умею?

 

Однажды

закат был опасный

кроваво-красный.

А сегодня

я от него хмелею.

Посмотрите,

он розово-манящий.

Закат пишут

только акварелью.

Нет-нет,

пишут, как хотят.

Но правильно —

только акварелью.

Не отступайте

от этого правила.

Количество воды

определяет настроение.

И когда закат — маслом,

огненно-кипящий,

не верьте, —

всё равно акварелью.

 

Возьмите урок ментального образования.

Резкие переходы грубят и

царапают жёсткой железной кистью

по хрупкому стеклу тонкого восприятия.

 

Кто же там наверху так талантлив?

Бог ли, дьявол?

Или ещё какой-то великий художник?

Здания, машины и люди

остаются невидимы

на его огромном полотне.

Да и сама Земля почти незаметна.

Но вот для заката он постарался.

Закату он уделил внимание.

 

Сколько долгих дней и ночей

снова и снова

он подходил к своему детищу.

Смотрел на него пристальным взором,

под разными углами:

«Нет! Всё не то! Не дышит, не зовёт!

Где же этот цвет? Из чего он состоит?

Где разгадка

этой непостижимой тайны?»

И снова бессонные ночи.

И снова чадит его небесная трубка.

 

«Вода! Я понял, —

меня спасёт только вода.

Дрожат руки от волнения.

Сейчас я выжму вон то причудливое облако.

Оно похоже на серебряный чан

с холодной живой водой в пустыне.

Крупные неровные капли

вливаются в мой закат так естественно.

Жёлтый кадмий

теперь уже не жёлтый.

И малиновый

не имеет названия.

А эту удивительную смесь

прусской лазури с прозрачностью воды

хочется пить большими глотками,

жадно,

омыть ею лицо и тело,

очищая душу

и освобождая её для полёта.»

 

Посмотрите,

сегодня закат малиново-томный.

Это цвет моей души.

Я растворюсь в нём.

И никто не догадается о том,

что далёкое небесное слияние

краски, воды и света,

напоминающее парящую птицу, —

моя душа.

 

Она пьёт закат.

Он не потускнеет

и не рассыплется

сухой пастелью,

и не обожжёт

гуашью ядовитой.

Закат пишут

только акварелью.

 2    3    4    5    6    7    8    9

Стихи — ПоэмыПрозаКритикаЭссе

Об авторе. Содержание раздела

железныц порт алый парус

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com