1 2 3 4 5 По тонким прутикам спирали Сыну Ершистое дитя поэта — поэт душой — мой старший сын. Тебе, мой мальчик, дела нету до поэтических вершин. Тебе понять неинтересно, что за рифмованной строкой: сегодня — мать, вчера — невеста, а завтра — сумрак и покой. И верно, не спеши до срока познать любовь, поверить лжи, солгав, раскаяться жестоко, вонзать холодные ножи, литые вечностью измены, в сердца любимых, чтоб потом они твоей коснулись вены, и окровавленным хлыстом несправедливых обвинений хлестать в горячке, битым быть, терзаться язвою сомнений, просить, прощать... и вновь любить... По тонким прутикам спирали своей судьбы тебе пройти придется, сын. И, ох, едва ли, все будет гладко на пути. * * * Стихом расширив рамки прозы, дождей подслушиваю речь. Роняет небо капли-слёзы. Так много слёз… Не уберечь и не собрать небес роптанья и всхлипы горькие в одно, — водой дождей сочатся, тайно уходят на земное дно сквозь капилляры почвы влажной и застывают в монолит утрат, вины однообразной, болезней сердца и молитв. * * * Две серёжки — две слезинки, две настенные картинки, — всё, что в память мне осталось от тебя, мой добрый друг. И почти что позабыла я, как жирные чернила на бумаге расплывались под нажимом нервных рук; как вода у ног плескалась, и как капелька стекала на виске, оставив стежку белой соли в жаркий день; как сквозь ивовые ветви солнце золотистым светом, рассекало на мережку неспасительную тень. Вот уж грустною капелью дождик шелестит за дверью, еле слышен из прихожей, — осень песенку поёт. И под зонтиком седая, друг о дружку согреваясь, пара старичков в калошах медленно сквозь дождь бредёт. "Всё проходит. Всё проходит, — осень лейтмотив выводит. — Ваша жизнь — такая малость, как сезонов мерный круг." Две серёжки — две слезинки, две настенные картинки, — всё, что в память мне осталось от тебя, мой добрый друг. Песня про брата и сестру Проросли два семечка — братец и сестра. Побежало времечко — с ночи до утра. Полетит былиночка дворовой тропой. Повернёт тропиночка, обратясь судьбой. Приголубит долюшка — плети да ухват. — Потерпи, голубушка, — тихо просит брат. Наливает долюшка в чашу горький яд: «Выпьешь всё до донышка!» — Потерпи, мой брат. — Потерпи, сестрёночка… — Потерпи, родной… — У меня ребёночек. — И у нас с женой. Проросли два зёрнышка — детки-детвора. Торопливо времечко — с ночи до утра. Разродилась смертушка, оглушая слух. Кормит грудью детушек — горе да недуг. Молодое горюшко белит сединой братову головушку. — Потерпи, родной. — Потерпи немножечко, твой недуг уйдёт, — Брат сестре на ложечке, капли подаёт. Проросли два семечка — внученька да внук. Подустало времечко, переводит дух. Вода Как хорошо… живую воду пролить случайно на столе… Зажгите свет, — воды природа видна так лучше. В серебре зеркальных бликов отражаясь, мы много чище и свежей. Вода, всё больше растекаясь неудержимостью своей, уже до краешка доходит и, повисая каплей вниз, о том, что с нею происходит, не знает.. Глупая, очнись. Ветер Ты подуй, подуй, ветерок. Не гляди с утра на восток, глаз усталых в щёлки не щурь, не гони вчерашнюю дурь, сотрясая белой главой, ветер-богатырь удалой. Полети-ка, ветер, туда, где шипит прибоем вода, да приляг на влажный песок. Не гляди с утра на восток. Растянись вдоль моря собой. По руке прозрачной прибой пробежит вопросом немым: «Ох, тебе ли быть удалым?» Спасение души Приготовьте мне лекарство. Что болит? Не знаю. Здесь. Здесь, куда ложатся тени резких слов, где чья-то спесь в гнёзда сонного сплетенья ядовитою змеёй всё откладывает яйца, где широкой пятернёй бронхи расправляют пальцы, и куда застрявший ком в горле, скатится слезою, чтоб однажды вечерком перекрыть всю грудь собою. Дайте. Дайте мне лекарство! Помогите притупить боль несносную в сплетеньи рук утраченной любви и безжизненных сомнений, веры во Вселенский Смысл, обесточенной надежды. Не вздыхай и не молись, — Смысла нет. Разбит, повержен. Даже если сущий Бог, то и он тебе, похоже, не облегчит горький вздох, не поможет. Не поможет. * * * Прикорну, прикрою очи. Уходи, шальная мысль. Не тревожь меня средь ночи, не зуди и не гонись за, несущейся в припрыжку, кровью напряжённых вен. Дай, голуба, передышку. В черепные своды стен не стучи тревог набатом, не растягивай виски. Я ли в чём-то виновата? Не рассеивай тоски семя жгуче-ледяное в обессилевшей груди. Дай, сердешная, покоя, этой ночью не буди. * * * Садится солнце. На закате мерцает желтоватый свет. Когда огонь в своей лампаде погасит день, ему вослед маяк луны осветит небо. Неровной формою блина висит пятнистая планета. обледенела и грустна. * * * Сегодня утром выпал снег. Большие хлопья на дорогу ложились, чтобы замереть или, попав под чью-то ногу, собравшись в комья, умереть. Сегодня утром выпал снег. 1 2 3 4 5 | 
