ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна КАЛАШНИКОВА


Об авторе. Содержание раздела

ПОЭЗИЯ

 

РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

 

* * *

Шелест старых мхов под лёгким шагом

прошлогодней ветошью пахнёт, —

мне сегодня многого не надо, —

мха и трав душистых переплёт

стелется ажурною мережкой

в пёструю неровную гряду

и ползёт прерывистою стежкой

к ряскою покрытому пруду.

 

Томная вечерняя прохлада,

и распев лягушечий густой, —

мне сегодня многого не надо, —

слышен у запруды под мостом,

переливом лунная дорожка

по воде усталого пруда

тянется печально и сторожко,

дышит грустью тёмная вода..

 

 

* * *

Пшеничные поля. Ужели прежние?

Безболием, просторностью близки.

Близки своей диковинною нежитью,

клонящей хороводом колоски.

 

Кругами злак по полю гладко стелется,

прореженный нехитрым васильком.

«Все отшумит, все после перемелется», —

нашептывает колос и тайком

поет о том, что памятно, что дорого,

о том, что бередит тревожный сон.

Выводит шелест: «Поле... ставни... бороны...»

и повторяет грустно в унисон:

«Сверчок у дома, поле чисто скошено,

и бороны усталые — в отстой...

девичье платье смолоду не сношено,

за ставнями томится дом пустой».

 

 

Одинокая синица

 

Ни ответа, ни привета,

ни подсказки, ни совета.

Хриплой выпью ночь отпета,

месяц завершает круг.

На вопрос тревожный «где ты?»

нет подсказки, нет ответа.

Растревожившись рассветом,

небо хмурится не вдруг.

 

На ветру ворожит жрица —

мается смешная птица —

не покойно ей, не спится:

«Где ты, где ты, милый друг?!»

Режет воздух, суетится

одинокая синица:

«Ох, ему бы воротиться.

Где ты, где ты, мой супруг?»

 

Где ты? Где ты? Где ты? Где ты?

Нет ответа...

                          ...Нет ответа.

 

 

Разговор по душам

 

Затосковал ворчливый клён

и, молча призывая зиму,

желтел листвой сначала он,

потом в горелую корзину

за лето выжженной травы

все сыпал, сбрасывал уныло

остатки скрюченной листвы,

печалясь: «Всё теперь — немило».

 

Догадываясь о причине

соседа старого печали,

вздыхало озеро, кручинясь,

болотистыми берегами.

Себя рассматривая с грустью,

подумало: «Как надоела,

меня палящая насквозь

жара. Я жутко обмелело.

Я на себя уж не похоже!

Сквозь замутившуюся воду —

мою иссушенную кожу

такою адскою погодой —

торчат лопатки и ключицы

наружу серыми камнями.

И твари мелкие, и птицы

здесь спят в ночи, болтают днями.

Сейчас бы серых туч. Пусть осень

дождями долгими придёт.

И всполошившиеся гуси

готовить станут перелёт.

Я так устало. Пусть летят

в далёкий край тепла и света,

на юг... или куда хотят.

Им лучше знать, где нынче лето.

А я, из осени кадушки

дождей напившись, спать прилягу

на водянистые подушки

из водорослей нежных прядей.

В своей дремоте долгой-долгой

проспав всю зиму, буду снова,

проснувшись с талою водою

встречать друзей своих готово.»

 

Клён тихо озеру вторил.

Листвой сухою прошептал:

«Да-да, Вы правы, нету сил

так долго ждать зимы начала.

Да, серых туч и ветра, ветра!

Пускай сорвёт мою листву.

И снега свежего на ветви... —

я так скучаю по нему.

Как хорошо: Вы тихо спите,

вокруг белым-бело... Зима.

Покой. Серебряные нити

мороз развесит на дома.

Корнями и широкой кроной

я стану крепче, хоть не молод,

под снежной, ледяной короной.

Бодрит меня колючий холод.

А по весне быть может кто-то

меня обнимет в откровенном

порыве счастья или просто

в порыве быть соединенным

со мной, живой, могучей частью

земной природы. Может дети

взбираться станут, безучастны

ко всем серьёзностям на свете.

Да-да, весной, но не сейчас.

Сейчас пора иных мечтаний.

Пусть наградит природа нас

осуществлением желаний.

 

 

* * *

Здравствуйте, карельская берёза.

Как Вы здесь? Скучали обо мне,

закаляя ветви на морозе

в зимней колыбельной тишине?

 

Вы простите, что не навещала

Вас всю зиму и промозглый март.

Я болела много и скучала

по местам любимым и по Вам.

 

Здравствуйте. Позвольте подержать

Ваших рук извилистые ветви.

Станем нашу дружбу продолжать

этим и не только этим летом.

 

Помните ли Вы, как в первый раз

мы невольно повстречались взглядом.

Я потом весь вечер возле Вас

молчаливо просидела рядом.

 

Помните, — я тихо напевала,

и аккомпанировал сверчок?

Песню Вы подхватывали вяло, —

Вам мешал надломленный сучок.

 

Помните, — к нам белка прибегала,

та что по соседству, на сосне?

Посидела с нами, ускакала,

растворившись где-то в бузине.

 

А потом младенца-черепашку,

заблукавшего в чужой среде,

я нашла случайно и, в ладошку

положив его, снесла к воде.

 

А когда на нашу встречу с Вами

я являлась, скажем, не одна,

Вы сердились на меня часами,

ревновали и лишались сна.

 

Не сердитесь. Мы подруги всё же.

Кто же, как не Вы, меня поймёт?

Дуться друг на друга нам не гоже.

Жизнь одна. И время так идёт...

 

Длинною зелёною завесой

мой секретный поцелуй прикройте

с молодым бесхитросным повесой

и синиц-болтушек успокойте.

 

Наступило серое ненастье.

В эту неприветную пору

на моё приветливое «Здрасте», —

шелест Ваших веток на ветру.

 

Дождик моросит, а мы болтаем

о погоде, листьях и корнях,

о гусиных балагурных стаях,

что на юг отправились на днях.

 

Всякие девчачии секреты

ведаем друг другу невпопад...

Вот и всё. Отголосило лето.

Наступил прощальный листопад.

 

Милая, Вы знаете, что редко

буду приходить зимою я.

Гладит мне берёза плечи веткой:

«Ничего. Я знаю. Мы друзья.»

 

Я люблю Вас, милая берёза.

Преданнее друга не найти.

Зной, дожди, колючие мороза, —

с нашего Вам места не уйти.

 

 

* * *

Голубушка, Вы приболели.

Болезнью Вы удручены.

Болеют с Вами клён и ели

ненаступлением весны,

 

болеет старая беседка,

доской сырою потемнев,

скамейка во дворе наседкой

хранит пятно травы под ней,

 

покряхтывает грузно небо

тяжёлым серым облакам,

освобождающимся снегом:

«Летите уж. Пока, пока».

 

Голубушка, ещё немного,

Ещё денёк, быть может, два...

Оттают сердце и дорога,

и снова прорастёт листва.

 

 

Моей берёзе

 

Горячим вихрем уносит лето

горячий шепот горячих губ.

Горстями меди крошит монеты

на стылый иней озябший дуб.

 

Проходят годы, уходят люди:

кому-то — вторник, кому — среда.

Уже не будет, её не будет,

её не будет здесь никогда.

 

Просильным тихо прошепчет милый:

«Я припозднился на Ваш уход».

Белеет срубом её могила,

темнея срубом от от года в год.

 

Зима могилку её согреет,

весна омоет живой водой.

Зелёным стеблем у сруба зреет

её сынишка, её Святой.

 2    3    4    5    6    7    8    9

Стихи — ПоэмыПрозаКритикаЭссе

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com