ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ИВОНИН


http://www.poezia.ru/user.php?uname=bonipari

http://newlit.ru/~ivonin/

Лауреат Международного поэтического конкурса
«Серебряный стрелец 2011»

Ивонин Андрей Владимирович родился в Москве, в 1959 году. По профессии техник-строитель, окончил московский Строительный и Жилищно-коммунального хозяйства Техникум. С 1984 года работает в Театре на Малой Бронной, в настоящее время заведующим художественно-постановочной части. Почетный работник культуры г. Москвы. Пишет стихи и тексты песен. В сотрудничестве с разными композиторами и исполнителями выпущены 4 CD. Публикации в литературных журналах «Эрфольг», «Новая литература», «Наброски», «Многоточие», «Страна Озарение». Автор изданной в 2008 году книги стихов «Слово».

 

 

* * *

 

Пейзаж в окне.

Кусочек неба в раме.

Часть улицы.

Неспешного трамвая

По кругу непрерывное движенье.

Садящееся солнце за домами

И в небе потерявшиеся птицы.

В открывшейся для взора панораме

Нет ничего достойного вниманья

Художника.

И день, что длится,

Почти прочитан, и

                                 тоска такая,

Что можно б было умереть,

                                        но знанье

Того, чему пока что нет названья,

Приковывает к окнам взгляд, где тени,

Темнеющих домов и сок растений,

И стаи птиц, исполненных отваги,

Стремящиеся ввысь, —

                             всего лишь звенья

Одной цепи, и ты, в оцепененье,

Прислушиваясь и напрягая зренье,

Глядишь в окно, рисуя на бумаге:

Пустое небо.

Силуэт трамвая.

Пространство улиц.

Двор.

Кусты сирени.

Садящееся солнце за домами.

И голубей...

 

 

СУМЕРКИ

 

Над озером кульбиты коромысл.

Неспешный разговор. Вопросы и ответы.

И взгляд, что различает не предметы,

но тень предметов. Их сакральный смысл.

Ладонь скользит по плоскости стола:

льняная скатерть, сахарница, ваза

из хрусталя, но сумерек зола

наводит ретушь на сетчатке глаза.

Темно. И кем-то сказанная фраза

течет и застывает как смола.

 

 

* * *

 

Сочащиеся сумерки из пор

Пустынных улиц. Фонари, и те

Бессильны в этой схватке. Старый двор

Почти неузнаваем в темноте,

Заполнившей вселенную на треть,

Где кольца дыма и вина глоток —

Как средство впасть в анабиоз, и лишь

Сощурен глаз, пытаясь рассмотреть

Над головой нависший потолок,

Фактуру стен и очертанье крыш,

На фоне прохудившихся небес,

Торгующих дождем из-под полы.

И шлепая по лужам, под навес

Спешит прохожий. Сдвинуты столы

Ночных кафе. И ливень льет в окно

И превращает в хлябь земную твердь.

Ты с этой непогодой заодно.

И сердце камнем падает на дно

Колодца, чье название не смерть

Еще, но боль. И за окном темно,

Как в омуте. И легче умереть.

 

 

* * *

 

Глаголов упорная битва.

Шеренги прочитанных книг.

Здесь каждое слово, как бритва,

Ласкает и ранит язык.

 

Набеги языческих конниц.

Таинственный скрип половиц.

Уютное время бессонниц

Под медленный шелест страниц.

 

 

* * *

 

Когда, как тень, вползает в дом беда,

Все изменяя раз и навсегда,

Когда в глазах кружится потолок,

Когда земля уходит из-под ног,

Из дома выйти. В сумерки. В метель.

Туда, где ветер двери рвет с петель.

Идти напропалую, напрямик,

В глухом пальто, уткнувшись в воротник.

То медленно, то, ускоряя шаг, бегом,

Хватая воздух судорожным ртом.

Как с головою в омут, в петлю, в бой,

Не видя ничего перед собой,

Не глядя на прохожих и дома,

Не думая, чтоб не сойти с ума.

 

 

* * *

 

До конца бороться с бурей, или

обреченно повинуясь силе

волн и ветра, в суете и спешке,

доверяя жизнь орлу и решке,

от пустого неба ждать спасенья.

Бросив весла плыть ли по теченью

ночи, в никуда из ниоткуда.

Клясть судьбу, надеяться ль на чудо.

Смысл искать ли в непрерывном беге,

в путешествии от альфы до омеги.

 

 

УТРО

 

Звенящая тишина наполняет пространство комнаты.

Только слышно как ходят часы,

как, капля за каплей,

время сочится на кухне водой из-под крана.

Солнце заглядывает в приоткрытое окно.

Ветер осторожно трогает тюлевую занавеску.

Ты еще спишь, беззаботно, по-детски,

раскинув доверчиво руки.

Одеяло скинуто на пол и

теплым золотом светится на белоснежной простыне

твое тело.

Голоса, доносящиеся с улицы.

Дыхание утра.

 

 

* * *

 

Зарябила в глазах, закружилась вовсю, завертелась

Бестолковая жизнь, но потери считать погоди.

Оглянись, посмотри — никуда твоё детство не делось,

Оно здесь, оно рядом, лишь, может, на шаг позади.

 

Оно просто играет с тобой в догонялки и прятки.

Будто вправду и нет, но глаза только стоит закрыть —

И опять будут в стороны виться упрямые прядки

Непослушных волос и за что-нибудь мама бранить.

 

Будет так же, как раньше, исполнено утро событий.

Будет пахнуть сиренью, и таять во рту карамель,

Воробьи на припёке галдеть, будет солнце в зените,

И в шиповнике сонно гудеть потревоженный шмель.

 

 

ВОСПОМИНАНИЯ ДЕТСТВА

 

Человеческая память — сложное весьма устройство.

Прошлое мельчит, дробится, распадается на фрагменты.

При перемотке назад, время имеет свойство

обрываться, сыпаться, как старая кинолента.

 

Воспоминания детства зыбки и норовят ускользнуть, чуть тронешь.

Трудно их удержать без соответствующей сноровки.

Помню, как с мамой, жарким летом, приезжали в Воронеж

к отцу, находящемуся в командировке.

 

Дальше, вероятно, ехали на попутке.

Колеса ЗИЛа проворачивались, месили глину.

Помню пса по кличке Шарик в собачьей будке

и мелюзгу, такую как я, поедающую малину.

 

Дети постарше играли в прятки и салки.

Помню поля вокруг и чернозема жирные глыбы.

Помню, как поздно ночью мужчины возвращались с рыбалки,

шумные и веселые с полными ведрами рыбы.

 

Помню конфетный фантик в мягких кошачьих лапах,

и себя, читающего Маршака, наизусть, без запинки;

солнце, по утрам разлитое в доме, и запах

овечьей шерсти, керосина и топленого молока из крынки.

 

Помню купание и золотистый песок на пляже,

берега, изрытые ласточками, и речку Ворону...

Это было давным-давно, быть может, лет сто, или, даже,

тысячу лет назад. До потопа. Во время оно.

 

 

ДЕТСТВО

 

Плеск занавесок. Балконная дверь приоткрыта слегка.

Тикают тихо и мерно часы на буфете.

Отцовская комната с запахом солнца и табака.

Книги на полках и блики на теплом паркете.

 

Медленно стелется, тянется в прошлое нить:

С братом играем в детей капитана Гранта.

Утлый парусник из пластилина и нужно доплыть,

Несмотря на пиратов и шторм, от трюмо до серванта.

 

С улицы ветром доносит гуденье машин, голоса

Соседей внизу, разговоры, смешки, пересуды.

Отец на работе, до матча «Динамо» — «Спартак» полчаса.

Мама привычно гремит на кухне посудой.

 

Мир удивительно мал, словно глобус, и весь,

Как на ладони, и все же, просторен безмерно.

Там за окном суетящийся город, а здесь

Шум океана, фрегаты и книги Жюль Верна.

 

 

* * *

 

Все меняется: чисел значенье,

Рек теченье, движенье планет.

В этом будничном круговращении

Ничего постоянного нет.

 

Гаснут звезды, границы стираются,

Города рассыпаются в прах.

Мы — полночного мира скитальцы,

Как слепые блуждаем впотьмах.

 

И смиряясь навек с неизбежностью,

С тем, что мы называем судьбой,

Смотрим в небо с любовью и нежностью

На вечерний закат грозовой.

 

 

* * *

 

Над желтой осокой висит стрекоза,

Кузнечик играет на виолончели.

До самого неба взлетают качели,

Заходится дух, и смеются глаза.

 

Подернута рябью вода и как фон,

Высокие сосны и, скрипом уключин,

Разбуженный, утренний воздух, и включен

На полную громкость магнитофон.

 

Песчаная отмель в фонтане из брызг:

Купание — детский и девичий визг.

Травинки, сорванные на бегу

И гулкое эхо на том берегу.

 

Давно пролетевшее лето, пора

Каникул, мальчишечьи игры, занозы

И ссадины. Стелется дым от костра.

И в небе бездонном стрижи и стрекозы.

 

 

СЦЕНА

 

Вот занавес поднят. Играется новая пьеса.

Выходят актеры в лучах приглушенного света.

Почтенная публика будет следить с интересом

За сменой явлений и за развитьем сюжета.

 

Слой грима и ярко раскрашенный мир декораций.

На этих подмостках мы все, пусть немного, артисты.

Запутана фабула, так нелегко разобраться,

В чем замысел драмы, кто главный герой, кто статисты.

 

Шуты и монахи, злодеи и клоуны в масках.

Любовные страсти, наветы, интриги, измены.

И вот — кульминация, скоро наступит развязка.

Актеры, сыгравшие роль, постепенно уходят со сцены.

 

Над темным партером плывущие звуки оркестра.

Души замиранье, дыханье притихшего зала.

И все, что случится в последней картине, примерно известно,

Но занавес поднят, и нужно дождаться финала.

 

 

ИСКУССТВО

 

В восторге, стиснуты до хруста,

Кипят и рукоплещут ложи.

Смешной паяц, твое искусство,

Так на безумие похоже.

 

Когда толпа ревет, ревнует,

Беснуется и ждет развязки,

Поэт над рифмами колдует,

Художник смешивает краски.

 

И в темной глубине сознанья,

Из хаоса воображенья,

Рождается звезды мерцанье,

Где все — любовь и вдохновенье.

 

 

ИМПРЕССИОНИЗМ

 

Как на полотнах импрессионистов,

Прозрачен день. Игрой теней и света

Опальный август завершает лето,

И ветер по-осеннему неистов.

 

Дождем умыты скверы и бульвары,

Особняков чугунные ограды,

Где красками Моне и Ренуара

Расписаны старинные фасады.

 

Где воробьев шальное вольтерьянство —

Браниться, хорохорясь и хмелея.

Где звонкое наполнено пространство

Пейзажами Сезанна и Сислея...

 

Бродить до сумерек по набережным сонным,

Трястись в вагоне позднего трамвая,

Восторженным,

                  смиренным,

                                ослепленным,

От боли и любви изнемогая.

 

 

* * *

 

Звоню с другого конца земли,

из-за океана, с этого света

на тот,

из рассвета

в ночь,

из поздней осени в лето,

из сегодняшнего дня во вчерашний.

 

Чтобы услышать ломкий и хрупкий

голос Твой в телефонной трубке.

 

 

* * *

 

Легко ступает

ногами босыми

по влажной траве

по искрящимся лужам

улыбаясь

летнему дню

июньскому солнцу

и теплому ветру

 

Ее волосы пахнут дождем

и далекими островами

расположенными

в юго-западной части

Тихого

             Океана

 

 

СЕМЬ

 

Семь долгих нот.

Семь основных цветов.

И труд упорный

До седьмого пота.

Семь степеней небес.

Семь дантовых кругов.

И семь ветров

Для птичьего полета.

И дней недели семь.

И семь холмов —

Москвы и Рима

Чернь и позолота.

 1    2    3

Песни

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com