ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр ХУСНУЛЛИН


 

МЕНЕДЖЕРЫ СРЕДНЕГО ЗВЕНА ВЫЗЫВАЮТ ДЕМОНА...

 

Солнце лениво перекатывалось к закату. Новые районы города смотрелись праздничными кубиками, брошенными в тёплую зелень. Синяя змейка реки к горизонту превращалась в манящее своей синевой озеро. Трамвай бодро погромыхивал по рельсам, готовясь к многочисленным долгим петлям, по которым он должен был спуститься туда, где за тысячи лет река размыла целую долину, полную когда-то лесов и кустарника.

Манилов стоял, держась обеими руками за поручни, и с наслаждением подставлял лицо прохладе, рвущейся в открытое окно. Вечер пятницы грел душу. Впереди была суббота! Впереди была вечеринка на маниловской квартире. Манилов приподнялся на цыпочки, стараясь высунуть лицо подальше в узкое окошко, и улыбнулся.

 

Бодро проскакав двор, заставленный машинами, Манилов ловко увернулся от говорливой соседки, сделав вид, что набирает смс на своём новеньком сотике, набрал код на панельке домофона и ворвался в подъезд, пахнувший краской. Взлетев над суетой в кабине лифта, Манилов с удовольствием подошёл к двери своей недавно купленной квартиры и, не удержавшись, погладил рукой матовую поверхность. Сейф-дверь обошлась ему в немалую сумму, но на вид была строга и скромна, как красивая бизнес-леди. Манилов сунул руку в карман и...

... и не нашёл ключей.

 

* * *

 

Ночью утомлённому донельзя Манилову снились удивительной красоты угодья в пойме реки. Живописные крепостные мелькали тут и там. Барин Манилов катил на двуколке, осматривая праздничные окрестности. Крестьяне снимали шапки и радостно кланялись. В кристальных струях реки отражались элитные многоэтажки.

— Родина моя! — истово вскричал Манилов, привстав, и срывая с головы белую помещичью фуражку. — Господи! Хорошо-то как! — свободно прокричал он сияющему солнцу, щедро льющему благодать на природу и человеков.

В мире царили покой и гармония.

 

* * *

 

На следующий день Манилов и Ноздрёв, нагруженные бутылками и закусками, стояли у той же двери.

— Ключи — это мелочи жизни, Манилов! — радостно сообщил Ноздрёв, разглядывая раскуроченную дверь. — Дверь — не задница, можно и поцарапать.

— Тебе хорошо говорить, — возразил Манилов, сражаясь со свежим замком. — Ибо завистлив ты и гнусен по природе своей.

— Ну, конечно же, приятно, когда ближний твой страдает! На том мир стоит, Манилов! Зато ты можешь вволю поплакаться Надюшке на свою сволочную жизнь, понимаешь? И добиться от неё интимной близости. Как лицо пострадавшее.

— Что ты орёшь на весь подъезд? — заметил Манилов, хотя они уже разувались в прихожей. — И потом, что есть Надюшка? — продолжал он, распаковывая салаты.

— Надюшка есть Надюшка, — пропыхтел Ноздрёв, пытаясь ввинтить штопор в тугую пробку. — Крашеная блондинка. Ты вчера ей звонил? Перенёс пьянку на сегодня? Ага... Поломал девке кайф! И она отдалась Тихону. В отчаянии и скорби...

— Что ты ковыряешься? Возьми нормальный штопор в ящике... да не в этом, дубина! А Надюшка вчера у себя дома на телефоне просидела. Весь вечер мне названивала — ох и ах, и как же это так?! А ты в куртке смотрел? А ты в офисе не искал? Ах, я даже плакала!

— А чего ты хотел, олух? Ты у нас — кавалер на выданье. Молодой, холостой, с новой квартирой... с дверью... ха-ха-ха!

 

Сладко заныл домофон. Манилов, вытирая на ходу руки полотенцем, ринулся в коридор. Ноздрёв с хрустом вскрыл коробку с тортом и, выпятив пузо, свободно макнул пальцем в завитушки крема.

— Манилов! — заорал он, облизнув палец. — Ты не тот торт взял! Этот — рыбой припахивает! Шляпа!

Манилов что-то неразборчиво ответил, бряцая засовом.

Ноздрёв плеснул коньяк в маленькую стопочку и, крякнув, выпил. Вытирая усы, он вальяжно вышел из кухни и двинулся к двери, заранее раздвигая руки:

— О-о-о! Какие дамы! Леночка, радость моя! Надюшенька — моё почтение!.. Как вы вовремя, заиньки мои! На стол накрывать пора, а Манилов и не чешется!

 

* * *

 

— Мне нравятся мужчины старше меня! — заявила Леночка, сидя на коленях у Ноздрёва.

— Это потому, что мы умные и красивые, — захохотал Ноздрёв, развалившийся в кресле и лениво поглаживающий загорелую коленку Леночки. — Ты смотри, цыплёнок, вот, к примеру, Манилов — сие есть человек, проектировавший в своё время разнообразные математические конструкции. Начитался он умных книжек по самое не хочу, но не стал человеком засушенным и унылым! И даже перестройка не погасила в нём жизнелюбие и тягу к знаниям. Потому и сидит он сейчас в приличном офисе в кожаном кресле и бумажки с места на место перекладывает... за вполне реальные деньги. Плесни-ка мне немножко коньячку, радость моя... ага... благодарствую! Так вот — интеллект в Манилове прёт наружу и вы, красавицы, это чувствуете!

Манилов вспомнил, как полгода сидел в подвале «хитрого НИИ» и кропотливо выстраивал свою «логическую установку». Пальцы в пятнах растворителя и ожогах от паяльника ныли весь вечер... а с утра младший научный сотрудник Манилов снова бежал в подвал и в сотый раз перепаивал систему тензорных датчиков по схеме, пришедшей ему в голову ночью.

— А вы кем были? — спросила Леночка, ласково погладив Ноздрёва по волосатой груди и запустив прохладную ладошку под воротник его рубашки.

— О-о-о, моя прелесть, я — корабел! Потомственный! — самодовольно прогудел Ноздрёв. — Берёшь лист ватмана и чертишь на нём, понимаешь ли, обводы океанского лайнера...

— Я бы сейчас не отказалась от круиза на лайнере! — сказала Надюшка. — Манилов, тебе налить коньячку?

— Конечно, — ответил Манилов, перебирая диски. — Вот, нашёл! Сейчас поставлю нам музычку...

— А теперь вы все — офисные работники. Менеджеры, — сухо сказала Аллочка, с неприязнью наблюдая за разомлевшей Леночкой.

— И это правильно! — прогудел Ноздрёв, целуя Леночку в плечико. — Страна качает нефть, мы живём на брызги от этого процесса, и все вокруг благоденствуют!

— А мне, вот, сон такой приснился, — заявил Манилов, плюхаясь на диван и обнимая Надюшку за талию, — что просто всё отдай — и то мало!

И он принялся рассказывать о своём сне, чувствуя приятное опьянение и полёт духа...

 

* * *

 

— ...и крестьяне какают в речку! — заявил Ноздрёв, смешивая мартини с коньяком и щедро вливая в эту смесь апельсиновый сок. — Ты не представляешь себе, Манилов, каким экологически чистым было дерьмо в 19-м веке. Я не удивлюсь, если оно вообще не пахло. И в сортирах не ставили на полочку освежитель воздуха... Что? Нет, ты не перебивай меня! Это сейчас мы жрём и пьём... правильно, Леночка, химию! От наших фекалий в речке скоро можно будет плёнку проявлять! Дерьмо перестало быть удобрением. И это — эпохальное событие! — он многозначительно поднял палец.

Леночка икнула и, хихикнув, шумно хлебнула сок. Манилов поник головой. За сон было обидно.

И лошадка была такой... белой-белой...

— Я бы с тобой вместе покаталась, — шептала ему в ухо Надюшка, прижимаясь к плечу упругой грудью.

Алла хмуро жевала яблочные дольки, аккуратно отрезая их ножичком для фруктов. Когда она глядела на Надюшку, глаза её вспыхивали недобрым огнём.

«Подруги... — подумал Манилов, всё ещё переживая сладость приснившейся сегодня ночью идиллии. — Чёрненькая и беленькая... вот, что бы им не вдвоём-то... а?» Он представил себе черную и белокурую головки, лежащие рядом с ним на подушке, и сладострастно вздрогнул.

 

* * *

 

— Ой, что это? — взвизгнула Надюшка, вытаскивая из шкафчика стенки «логическую установку». — А проводов-то, проводов! Это из оргстекла склеено, да? А зачем проводочки?

— Это Манилов себе на память оставил. Титаническая работа! — заржал довольный Ноздрёв. — Прорыв в 21-й век! Выпьем за человеческий гений!

— Это установка такая... — улыбаясь, сказал Манилов, чувствуя, что язык уже начал заплетаться. — Понимаешь, для расчёта траектории полёта...

— Наш Эйнштейн брал таракана и запускал его в этот лабиринт... — перебил его Ноздрёв.

— Подожди, я сам обя... объяс-ню!..

Надюшка брезгливо поставила «установку» на журнальный столик.

— Таракан шнырял по лабиринту во всех трёх измерениях, пытался выбраться. Датчики срабатывали, а Манилов посредством электронно-вычислительного устройства всю эту одиссею записывал на перфоленту! — орал Ноздрёв, машинально пощипывая млеющую Леночку за грудки. — А потом анализировал тараканьи бега и выводил разнообразные математические алгоритмы... — Он умолк, потеряв на мгновение нить.

— Зачем? — удивилась Алла, мягко положив ухоженную ручку на колено Манилова.

— Это... короче — для программирования мозгов у крылатых ракет! — победно заявил Ноздрёв. — Я же говорю, он — гений! Мы с ним и познакомились-то в одной хитрой конторе ещё при советской власти. Я по морю плаваю, Манилов пуляет умными ракетами — и всем хорошо! Кроме Америки!

— А зачем таракан? — нежно выдохнула Леночка, заманчиво склоняя красивую головку на плечо Ноздрёву.

— Я же об... объясняю!.. — упрямо продолжал Манилов. — Алгоритм...

Ручка нежно пожала ему колено. С другой стороны Надюшка, ласково обхватив Манилова за шею, прихлёбывала мартини, не замечая наглых деяний подруги.

 

* * *

 

— Если бы я жила в 19-м веке — я бы повесилась, — заявила Надюшка, презрительно покосившись на Аллочку, забравшуюся в кресло с ногами. — Ходить в этих ужасных юбках — фу!

— Точно... не видно ничего... — пробормотал Манилов. — Однако, сударыня, не сие волнует душу мою!

— Ага, не сие! — самодовольно загудел Ноздрёв. — Небось всех девок просто глазами ешь, а, Манилов? Ну-ну, не смущайся! Ты у нас — известный сердцеед. Бабник! — и он ткнул в Манилова толстым пальцем.

— Влюблённость — лучшее время для мужчины, — дипломатично сказал Манилов, наливая мартини в Аллочкин бокал.

— Женщина нуждается во внимании! — гордо сказала Надюшка и поставила ножку на стул. — Гладкая голень, идеальное колено...

— Скульптурно вылепленное колено, — сладко сказал Манилов.

— И нежное, но крепкое бедро, — лукаво продолжала Надюшка, поднимая до пояса и без того короткую юбчонку-разлетайку. — Округлая попочка...

Ноздрёв оглушительно засвистел в два пальца.

— ... а между бёдер находится штучка, при одном упоминании о которой немеет язык и на глаза наворачиваются слёзы! — громко сказал Манилов.

Эту фразу он ещё в детстве вычитал в «Тысяче и одной ночи» и она имела неизменный успех у дам.

— Пелотка! — заорал Ноздрёв и Леночка поперхнулась от смеха.

Ноздрёв довольно стучал её по спине.

— Прикрой задницу-то! — презрительно прошипела Аллочка. — Не на пляже... в стрингах выёживаться!

— Манилов, красивые у меня ножки? — не слушая, кричала Надюшка, вскочив на стул. — Красивые, да?

— Романтичные, Наденька, ро-ман-тич-ные! — пропел Манилов, помогая ей сойти со стула.

Жизнь была хороша. Мартини и коньяку оставалось много. Солнце светило. Музыка играла. Девки липли. В свои пятьдесят, он, как и Ноздрёв, выглядел гораздо моложе. В новенькой квартире витали довольство и радость. К осени планировалась белая «Тойота», ещё лучше, чем предыдущая. Спасибо тебе, Господи!

А на неделе и дверь починим.

 

* * *

 

— Я тут нашла сайт один... — перекрикивала музыку Алла, блестя странно остановившимися глазами — Предсказания! Там говорится, что ждёт вас большая беда! Ключи потерять — это к смерти. Да и сон у вас такой, знаете ли... нехороший.

— Мы все умрем! — ответил хмельной Манилов бессмысленно ковыряя вилкой в зелёных оливках. — Такова природа гомо сапиенс... и всего живущего на Земле. Аминь.

— В таких случаях, — гнула своё Алла, — надо обратиться к Помощнику! Вызвать его из глубин, понимаете?

Пьяненькая Леночка, стянувшая с себя кофточку, весело скакала топлесс рядом с потным Ноздрёвым. Тот топтался не в лад музыке и периодически взрёвывал:

— Перси! Нагие юные перси! Девы младой!

Леночка хохотала, подрагивая красивыми грудками, и пыталась изобразить «цыганочку», надвигаясь на Ноздрёва. Багровый Ноздрёв восхищённо покачивался на месте, раскинув здоровенные лапищи. Надюшка извивалась рядом, увлечённо раскачивая белокурой разлохматившейся головой и временами делая Манилову призывные жесты.

— ...просить его помочь, заклиная Царём Духов!

— Что? — тупо спросил не слушающий Аллочку Манилов.

Леночка потеряла равновесие и рухнула на компьютерный столик, чуть было не своротив с него монитор. Проигрыватель работал, — на мониторе причудливыми спиралями ритмично вспыхивали красивости Windows Player, — но звука не было.

— О помощи просить! — заорала Аллочка во внезапно наступившей тишине.

Манилов вспомнил, что, готовясь к вечеринке, он подключал колонки на живую нитку, небрежно скрутив проводки.

— Не надо просить о помощи, — бормотал Ноздрёв, поднимая юное создание. — Мы и сами справимся с голенькими наядами... и дриадами... как потомственный корабел, не могу не позволить себе... за очаровательные молочные железы...

Леночка хохотала и вырывалась.

..................................................................

Окончание

Экотехнологии краткосрочная аренда туалетных кабин.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com