|
http://zhurnal.lib.ru/h/husnullin_a_s/
МЕНЕДЖЕРЫ СРЕДНЕГО ЗВЕНА ВЫЗЫВАЮТ ДЕМОНА...
Солнце лениво перекатывалось к закату. Новые районы города смотрелись
праздничными кубиками, брошенными в тёплую зелень. Синяя змейка реки к горизонту
превращалась в манящее своей синевой озеро. Трамвай бодро погромыхивал по
рельсам, готовясь к многочисленным долгим петлям, по которым он должен был
спуститься туда, где за тысячи лет река размыла целую долину, полную когда-то
лесов и кустарника.
Манилов стоял, держась обеими руками за поручни, и с наслаждением подставлял
лицо прохладе, рвущейся в открытое окно. Вечер пятницы грел душу. Впереди была
суббота! Впереди была вечеринка на маниловской квартире. Манилов приподнялся на
цыпочки, стараясь высунуть лицо подальше в узкое окошко, и улыбнулся.
Бодро проскакав двор, заставленный машинами, Манилов ловко увернулся от
говорливой соседки, сделав вид, что набирает смс на своём новеньком сотике,
набрал код на панельке домофона и ворвался в подъезд, пахнувший краской. Взлетев
над суетой в кабине лифта, Манилов с удовольствием подошёл к двери своей недавно
купленной квартиры и, не удержавшись, погладил рукой матовую поверхность.
Сейф-дверь обошлась ему в немалую сумму, но на вид была строга и скромна, как
красивая бизнес-леди. Манилов сунул руку в карман и...
... и не нашёл ключей.
* * *
Ночью утомлённому донельзя Манилову снились удивительной красоты угодья в пойме
реки. Живописные крепостные мелькали тут и там. Барин Манилов катил на двуколке,
осматривая праздничные окрестности. Крестьяне снимали шапки и радостно
кланялись. В кристальных струях реки отражались элитные многоэтажки.
— Родина моя! — истово вскричал Манилов, привстав, и срывая с головы белую
помещичью фуражку. — Господи! Хорошо-то как! — свободно прокричал он сияющему
солнцу, щедро льющему благодать на природу и человеков.
В мире царили покой и гармония.
* * *
На следующий день Манилов и Ноздрёв, нагруженные бутылками и закусками, стояли у
той же двери.
— Ключи — это мелочи жизни, Манилов! — радостно сообщил Ноздрёв, разглядывая
раскуроченную дверь. — Дверь — не задница, можно и поцарапать.
— Тебе хорошо говорить, — возразил Манилов, сражаясь со свежим замком. — Ибо
завистлив ты и гнусен по природе своей.
— Ну, конечно же, приятно, когда ближний твой страдает! На том мир стоит,
Манилов! Зато ты можешь вволю поплакаться Надюшке на свою сволочную жизнь,
понимаешь? И добиться от неё интимной близости. Как лицо пострадавшее.
— Что ты орёшь на весь подъезд? — заметил Манилов, хотя они уже разувались в
прихожей. — И потом, что есть Надюшка? — продолжал он, распаковывая салаты.
— Надюшка есть Надюшка, — пропыхтел Ноздрёв, пытаясь ввинтить штопор в тугую
пробку. — Крашеная блондинка. Ты вчера ей звонил? Перенёс пьянку на сегодня?
Ага... Поломал девке кайф! И она отдалась Тихону. В отчаянии и скорби...
— Что ты ковыряешься? Возьми нормальный штопор в ящике... да не в этом, дубина!
А Надюшка вчера у себя дома на телефоне просидела. Весь вечер мне названивала —
ох и ах, и как же это так?! А ты в куртке смотрел? А ты в офисе не искал? Ах, я
даже плакала!
— А чего ты хотел, олух? Ты у нас — кавалер на выданье. Молодой, холостой, с
новой квартирой... с дверью... ха-ха-ха!
Сладко заныл домофон. Манилов, вытирая на ходу руки полотенцем, ринулся в
коридор. Ноздрёв с хрустом вскрыл коробку с тортом и, выпятив пузо, свободно
макнул пальцем в завитушки крема.
— Манилов! — заорал он, облизнув палец. — Ты не тот торт взял! Этот — рыбой
припахивает! Шляпа!
Манилов что-то неразборчиво ответил, бряцая засовом.
Ноздрёв плеснул коньяк в маленькую стопочку и, крякнув, выпил. Вытирая усы, он
вальяжно вышел из кухни и двинулся к двери, заранее раздвигая руки:
— О-о-о! Какие дамы! Леночка, радость моя! Надюшенька — моё почтение!.. Как вы
вовремя, заиньки мои! На стол накрывать пора, а Манилов и не чешется!
* * *
— Мне нравятся мужчины старше меня! — заявила Леночка, сидя на коленях у
Ноздрёва.
— Это потому, что мы умные и красивые, — захохотал Ноздрёв, развалившийся в
кресле и лениво поглаживающий загорелую коленку Леночки. — Ты смотри, цыплёнок,
вот, к примеру, Манилов — сие есть человек, проектировавший в своё время
разнообразные математические конструкции. Начитался он умных книжек по самое не
хочу, но не стал человеком засушенным и унылым! И даже перестройка не погасила в
нём жизнелюбие и тягу к знаниям. Потому и сидит он сейчас в приличном офисе в
кожаном кресле и бумажки с места на место перекладывает... за вполне реальные
деньги. Плесни-ка мне немножко коньячку, радость моя... ага... благодарствую!
Так вот — интеллект в Манилове прёт наружу и вы, красавицы, это чувствуете!
Манилов вспомнил, как полгода сидел в подвале «хитрого НИИ» и кропотливо
выстраивал свою «логическую установку». Пальцы в пятнах растворителя и ожогах от
паяльника ныли весь вечер... а с утра младший научный сотрудник Манилов снова
бежал в подвал и в сотый раз перепаивал систему тензорных датчиков по схеме,
пришедшей ему в голову ночью.
— А вы кем были? — спросила Леночка, ласково погладив Ноздрёва по волосатой
груди и запустив прохладную ладошку под воротник его рубашки.
— О-о-о, моя прелесть, я — корабел! Потомственный! — самодовольно прогудел
Ноздрёв. — Берёшь лист ватмана и чертишь на нём, понимаешь ли, обводы океанского
лайнера...
— Я бы сейчас не отказалась от круиза на лайнере! — сказала Надюшка. — Манилов,
тебе налить коньячку?
— Конечно, — ответил Манилов, перебирая диски. — Вот, нашёл! Сейчас поставлю нам
музычку...
— А теперь вы все — офисные работники. Менеджеры, — сухо сказала Аллочка, с
неприязнью наблюдая за разомлевшей Леночкой.
— И это правильно! — прогудел Ноздрёв, целуя Леночку в плечико. — Страна качает
нефть, мы живём на брызги от этого процесса, и все вокруг благоденствуют!
— А мне, вот, сон такой приснился, — заявил Манилов, плюхаясь на диван и обнимая
Надюшку за талию, — что просто всё отдай — и то мало!
И он принялся рассказывать о своём сне, чувствуя приятное опьянение и полёт
духа...
* * *
— ...и крестьяне какают в речку! — заявил Ноздрёв, смешивая мартини с коньяком и
щедро вливая в эту смесь апельсиновый сок. — Ты не представляешь себе, Манилов,
каким экологически чистым было дерьмо в 19-м веке. Я не удивлюсь, если оно
вообще не пахло. И в сортирах не ставили на полочку освежитель воздуха... Что?
Нет, ты не перебивай меня! Это сейчас мы жрём и пьём... правильно, Леночка,
химию! От наших фекалий в речке скоро можно будет плёнку проявлять! Дерьмо
перестало быть удобрением. И это — эпохальное событие! — он многозначительно
поднял палец.
Леночка икнула и, хихикнув, шумно хлебнула сок. Манилов поник головой. За сон
было обидно.
И лошадка была такой... белой-белой...
— Я бы с тобой вместе покаталась, — шептала ему в ухо Надюшка, прижимаясь к
плечу упругой грудью.
Алла хмуро жевала яблочные дольки, аккуратно отрезая их ножичком для фруктов.
Когда она глядела на Надюшку, глаза её вспыхивали недобрым огнём.
«Подруги... — подумал Манилов, всё ещё переживая сладость приснившейся сегодня
ночью идиллии. — Чёрненькая и беленькая... вот, что бы им не вдвоём-то... а?» Он
представил себе черную и белокурую головки, лежащие рядом с ним на подушке, и
сладострастно вздрогнул.
* * *
— Ой, что это? — взвизгнула Надюшка, вытаскивая из шкафчика стенки «логическую
установку». — А проводов-то, проводов! Это из оргстекла склеено, да? А зачем
проводочки?
— Это Манилов себе на память оставил. Титаническая работа! — заржал довольный
Ноздрёв. — Прорыв в 21-й век! Выпьем за человеческий гений!
— Это установка такая... — улыбаясь, сказал Манилов, чувствуя, что язык уже
начал заплетаться. — Понимаешь, для расчёта траектории полёта...
— Наш Эйнштейн брал таракана и запускал его в этот лабиринт... — перебил его
Ноздрёв.
— Подожди, я сам обя... объяс-ню!..
Надюшка брезгливо поставила «установку» на журнальный столик.
— Таракан шнырял по лабиринту во всех трёх измерениях, пытался выбраться.
Датчики срабатывали, а Манилов посредством электронно-вычислительного устройства
всю эту одиссею записывал на перфоленту! — орал Ноздрёв, машинально пощипывая
млеющую Леночку за грудки. — А потом анализировал тараканьи бега и выводил
разнообразные математические алгоритмы... — Он умолк, потеряв на мгновение нить.
— Зачем? — удивилась Алла, мягко положив ухоженную ручку на колено Манилова.
— Это... короче — для программирования мозгов у крылатых ракет! — победно заявил
Ноздрёв. — Я же говорю, он — гений! Мы с ним и познакомились-то в одной хитрой
конторе ещё при советской власти. Я по морю плаваю, Манилов пуляет умными
ракетами — и всем хорошо! Кроме Америки!
— А зачем таракан? — нежно выдохнула Леночка, заманчиво склоняя красивую головку
на плечо Ноздрёву.
— Я же об... объясняю!.. — упрямо продолжал Манилов. — Алгоритм...
Ручка нежно пожала ему колено. С другой стороны Надюшка, ласково обхватив
Манилова за шею, прихлёбывала мартини, не замечая наглых деяний подруги.
* * *
— Если бы я жила в 19-м веке — я бы повесилась, — заявила Надюшка, презрительно
покосившись на Аллочку, забравшуюся в кресло с ногами. — Ходить в этих ужасных
юбках — фу!
— Точно... не видно ничего... — пробормотал Манилов. — Однако, сударыня, не сие
волнует душу мою!
— Ага, не сие! — самодовольно загудел Ноздрёв. — Небось всех девок просто
глазами ешь, а, Манилов? Ну-ну, не смущайся! Ты у нас — известный сердцеед.
Бабник! — и он ткнул в Манилова толстым пальцем.
— Влюблённость — лучшее время для мужчины, — дипломатично сказал Манилов,
наливая мартини в Аллочкин бокал.
— Женщина нуждается во внимании! — гордо сказала Надюшка и поставила ножку на
стул. — Гладкая голень, идеальное колено...
— Скульптурно вылепленное колено, — сладко сказал Манилов.
— И нежное, но крепкое бедро, — лукаво продолжала Надюшка, поднимая до пояса и
без того короткую юбчонку-разлетайку. — Округлая попочка...
Ноздрёв оглушительно засвистел в два пальца.
— ... а между бёдер находится штучка, при одном упоминании о которой немеет язык
и на глаза наворачиваются слёзы! — громко сказал Манилов.
Эту фразу он ещё в детстве вычитал в «Тысяче и одной ночи» и она имела
неизменный успех у дам.
— Пелотка! — заорал Ноздрёв и Леночка поперхнулась от смеха.
Ноздрёв довольно стучал её по спине.
— Прикрой задницу-то! — презрительно прошипела Аллочка. — Не на пляже... в
стрингах выёживаться!
— Манилов, красивые у меня ножки? — не слушая, кричала Надюшка, вскочив на стул.
— Красивые, да?
— Романтичные, Наденька, ро-ман-тич-ные! — пропел Манилов, помогая ей сойти со
стула.
Жизнь была хороша. Мартини и коньяку оставалось много. Солнце светило. Музыка
играла. Девки липли. В свои пятьдесят, он, как и Ноздрёв, выглядел гораздо
моложе. В новенькой квартире витали довольство и радость. К осени планировалась
белая «Тойота», ещё лучше, чем предыдущая. Спасибо тебе, Господи!
А на неделе и дверь починим.
* * *
— Я тут нашла сайт один... — перекрикивала музыку Алла, блестя странно
остановившимися глазами — Предсказания! Там говорится, что ждёт вас большая
беда! Ключи потерять — это к смерти. Да и сон у вас такой, знаете ли...
нехороший.
— Мы все умрем! — ответил хмельной Манилов бессмысленно ковыряя вилкой в зелёных
оливках. — Такова природа гомо сапиенс... и всего живущего на Земле. Аминь.
— В таких случаях, — гнула своё Алла, — надо обратиться к Помощнику! Вызвать его
из глубин, понимаете?
Пьяненькая Леночка, стянувшая с себя кофточку, весело скакала топлесс рядом с
потным Ноздрёвым. Тот топтался не в лад музыке и периодически взрёвывал:
— Перси! Нагие юные перси! Девы младой!
Леночка хохотала, подрагивая красивыми грудками, и пыталась изобразить
«цыганочку», надвигаясь на Ноздрёва. Багровый Ноздрёв восхищённо покачивался на
месте, раскинув здоровенные лапищи. Надюшка извивалась рядом, увлечённо
раскачивая белокурой разлохматившейся головой и временами делая Манилову
призывные жесты.
— ...просить его помочь, заклиная Царём Духов!
— Что? — тупо спросил не слушающий Аллочку Манилов.
Леночка потеряла равновесие и рухнула на компьютерный столик, чуть было не
своротив с него монитор. Проигрыватель работал, — на мониторе причудливыми
спиралями ритмично вспыхивали красивости Windows Player, — но звука не было.
— О помощи просить! — заорала Аллочка во внезапно наступившей тишине.
Манилов вспомнил, что, готовясь к вечеринке, он подключал колонки на живую
нитку, небрежно скрутив проводки.
— Не надо просить о помощи, — бормотал Ноздрёв, поднимая юное создание. — Мы и
сами справимся с голенькими наядами... и дриадами... как потомственный корабел,
не могу не позволить себе... за очаровательные молочные железы...
Леночка хохотала и вырывалась.
..................................................................
Окончание | 
