ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алла ХОДОС


КЛОУН

Повесть в обрывках

Написана при содействии и противодействии

Марины Золотаревской

 

Увеличьте рисунок

Иллюстрации Эммы и Полины Дорфман-Су

 

 

Не разделаюсь никак

Я с тоской.

Что ж, достану свой колпак

Шутовской.

Хоть не слишком эту роль

Я люблю,

Засмею свою я боль,

Затравлю.

Через много мутных дней

Гляну ввысь,

И скажу тоске своей:

«Воротись!»

          Марина Золотаревская

 

 

Звёзды в шляпах

 

Утром Виталий Воронин носком ботинка подбросил и одной рукою поймал лежавшую у входа в гараж воскресную газету. Он хотел немедленно раскрыть раздел объявлений о приёме на работу, но почему-то передумал, решив сначала прогуляться по набережной. Толпа, осенённая чайками, облаками, дельтапланами казалась без памяти счастливой. Люди шли, то ли подпрыгивая, то ли приплясывая, то ли всё, что несли, подбрасывая в воздух — пустые стаканчики, рекламные листки, скрученные в трубочку, и мелкие монетки — сдачу, которая осталась у кого после совершённых трат, а у кого и после сведённых счётов. Улыбки прохожих отражались в глазах Виталика, а в сердце его разгорался прихотливый огонёк, который просто так, сам собою, уже целую неделю теплился там, неожиданно сменив угрюмую ностальгию, — Виталик два года безуспешно отгораживался от неё учебниками. Что же, сейчас, с этими всполохами в груди, бросаться карьеру делать, притворяться деловым и целеустремлённым? Да что вы, полноте!

Морской воздух на вкус напоминает молодое виноградное вино. А питаться ведь можно свежим кислым хлебом, как чайки. В этом городе долго будешь сыт. Потом медицина, успеется, потом.

 

* * *

Выпускник киевского мединститута, в Америке он сдал экзамен на звание медицинского брата. Друг Женька, художник, снимал гараж и был рад, когда товарищ занял угол и взял на себя часть арендной платы. Сумма совсем небольшая, Виталик её всегда играючи заработает. А пока можно пожить как Бог на душу положит. Виталик станет частью этого вихря, хлебной крошкой, голубем мира. Пиджак расстегнёт, разгонится хорошенько, лети, Воронин, всё забудь. Через Майдан ты уже перешёл, а теперь забудь обидчивую Свету: ей нужен не ты, а спонсор. Забудь, как у бабушки в деревне с опаской ел сливы — их косточки казались жуками в янтаре; выплюнешь косточку, жук заползёт вглубь мягкой земли, и через год вырастет новое деревце. Забудь город мёртвых в Лавре, забудь Бабий Яр и препарированные трупы в морге. Не вспоминай о Чернобыле и поминальных свечках каштанов. Растворись, Виталик, в этом воздухе, и ты не исчезнешь.

Его чувства будто вырвались на свободу. Над головой проносились неоконченные фразы, уже не иностранные, но ещё не родные; их смысл казался неуловимым. Сказанное уже никому не принадлежало, мыслеречь* парила в воздухе. Покрывшие себя серебряной краской славы стоики, в фигурах которых замерла жизнь, а в глазах застоялась надежда, терпеливо ждали, когда им подадут... Продавцы огней на велосипедах, с горящими зубами и в сверкающих ожерельях, шляпами ловили падающие звёзды. Запахи дурмана и устриц кружили голову... Виталий словно примеривал вытянутые губы стремящегося вслед за музыкой чернокожего трубача. Потом его взгляд поспешил за гладкошёрстной собачкой, нечаянно соскользнувшей с чьих-то рук; её манил знакомый запах абрикосового мыла, а ведь на этот раз он исходил от чужого человека, нюх подвёл её, маленькую, но пожившую; она несётся всё вперёд и вперёд.

___________________________________________

* Слово принадлежит Урсуле Ле Гуин и употребляется в цикле её фантастических романов, где речь идёт о телепатии.

 

Вторая профессия

 

Так гуляя, он вдруг увидел бесформенный куст, росший посреди тротуара. Как раз в этот момент с Виталиком поравнялись моложавая пенсионерка и её подтянутый муж. Вдруг куст сорвался с места, подскочил и с воплем полетел на пожилых людей. Женщина, вскрикнув, резко потянула своего мужа вбок; тот её обнял покрепче... Когда орущий куст возник перед молодой мамой, только что весело тормошившей немного сонную девочку, Виталий резко обернулся. Оказывается, кустом управлял хохочущий хлыщ. Не раздумывая, Виталик схватил хулигана за свёрнутый воротник и, приговаривая: «Мразь, плыви отсюда!» — потащил к воде.

Виталик почувствовал себя уверенным и сильным, — или это барахтавшийся у него в руках человек был странно лёгок? Хулиган брыкался; натянутый воротник душил его. «Надо поосторожнее», — решил Виталик. Морщась от гадливости, он сгрёб затейника в охапку и понёс, как ребёнка. При этом куст вывалился из несильных рук хулигана, а из-под толстого воротника показалась удавка, к которой была приделана табличка с надписью: «I have AIDS*».

«Вторая профессия? — подумал Виталик с удивлением. — До обеда — нищий, просящий милостыню у входа в подземку, а после обеда — бандит на людной дороге. Ах ты, проходимец!.. Ну вот и проходи! Только на глаза мои больше не попадайся!» И, опустив симулянта на землю, Виталик разжал руки.

__________________

* «У меня СПИД»

 

* * *

 

«Вторая профессия? — потерянно повторял он про себя, торопливо обгоняя раскрепощённых прохожих, — Ну и артист!.. Поставщик ненависти. Распространитель боли. Сборщик страха... А вдруг он и правда в океан сиганул?»

Виталик подошёл к воде, постоял, послушал. Тишина, словно тёмная вода, на него надвинулась, поглотила смех и говор. «Надо было хоть парой слов с ним перемолвиться, прежде чем за шкирку тащить, — подумал Виталик, — А может, вняв моим извинениям, он бы с бомбой пришёл! Мою жалость бомбой гасить!.»

 

Артисту подают

 

Вернулся Виталик поздно. В соседнем дворе смеялись дети, подпрыгивая к потолку надувного домика. У Воронина была привычка усыплять себя самодельными стишками. Он лёг и долго бормотал, пока не получилось складно:

 

Надувная радость у дома.

Лёгким счастьем полнится грудь.

В голове труха и солома.

Больше вам меня не надуть.

 

Расплывутся смутные речи.

Уплывут стратостаты мечты.

Нищему укутаться нечем,

кроме собственной теплоты.

 

 * * *

 

Утром он попробовал думать практически: «Артист работает. И ему подают. Профессионалы — из солидарности. Влюблённые — из благодарности. Не знающие своей судьбы студенты — чтобы её задобрить. А вот те, которые впряглись в нелюбимую лямку и чьи глаза заливает ответственность, не подают. Бедные! Для них — бесплатно».

Отжав массивную железную дверь своего жилища, Виталик посмотрел на небо и задумался. Настоящий уличный артист будет стараться всё уловить из воздуха. Поймает шарик за верёвочку. Приблизится с шапкой к неосторожной бабочке — и передумает. Из тополиного пуха коврик соткёт. А когда в небо для лучшего обзора поднимутся турист с фотоаппаратом, конный полицейский вместе с лошадью и пограничник на катере, Виталик тоже, будьте спокойны, воспарит и поплывёт за ними следом, как Марк Шагал.

 

* * *

 

Решив всё оформить законно, Виталик отправился в мэрию. В очереди сидела сероглазая девушка с тёмными, до плеч, волосами, которые она, наверное, не успела сегодня расчесать. Её чёрная майка была перепачкана краской. Девушка чуть покусывала обветренные губы. В одной руке она держала точно такую жёлтую бумажку, какая была и у Виталика — разрешение из департамента полиции, — а в другой книжку, на обложке которой что-то было написано хорошо знакомыми буквами. Виталик не мог отвести от девушки глаз. Поэтому он их закрыл.

А когда открыл, буквы почему-то расплылись; название книги он так и не сумел прочесть.

 

Представление

 

Вначале ему надо было переброситься парой фраз со зрителем, чтобы понять, кто перед ним. «Мальчик, хочешь шоколада?» — спрашивал он немолодого жилистого клерка. Как раз этот вопрос задавала тому бездетная соседка, тётя Рэчел, когда будущий клерк перелезал через забор, чтобы наворовать слив в её саду. Голос тёти был сочный и немного перезревший. Рэчел знала, что родители мальчика днём спят, а ночью пьют, вот и потчевала его. Виталик садился верхом на спинку скамейки: так его герой сидел на заборе, когда в первый раз осмелился залезть в чужой сад. Теперь он поспешно рвёт сливы двумя руками, наполняя карманы, кепку и вдруг догадывается, что это разрешено. Он их рвёт вместе с листьями, чтобы дерево стало пореже, ведь к чему такая пышность... Пусть будет вовсе без листьев и без слив — подумаешь, кому они нужны, эти сливы, дерево тоже всё равно когда-нибудь само по себе засохнет, а шоколадка растает на жаре. «Иди сюда, мальчик», — говорит Рэчел и, улыбаясь, подаёт ему размягчённую, угодливо изогнувшуюся плитку. Он хочет вернуть сливы тёте; но она говорит: «Спасибо, не надо! Только не ешь немытые».

 

* * *

Закончив представление, Виталик захлопнул чемоданчик с выручкой и собрался уходить, как вдруг увидел приближавшийся куст. «А-а, это ты! How are you?*» — взволнованно спросил Виталик и рванулся навстречу к старому знакомцу. Вместо ответа прощелыга напружился, сложил пальцы наподобие клюва (в толпе кто-то простодушно засмеялся), схватил чемоданчик и был таков. Воронин отступил в тень. «Это он с голодухи, наверное. Примелькался людям в метро, и не шибко подают, — расстраивался Виталик. — Деньги я проворонил, но ничего, завтра снова заработаю. Зато на заборе посидел».

____________________

* Как поживаешь?

.....................................................

 

Тайный агент

 

Закончив бухгалтерские курсы, Аня проработала девять месяцев в бухгалтерии шоколадной фабрики, а к лету заскучала и безрассудно уволилась. «Всех денег всё равно не пересчитаешь», — сказала она себе. В мэрии Ане выдали лицензию уличного художника, и теперь набережная стала её излюбленным и основным рабочим местом.

Сегодня ей позировал писаный красавец — блондин с презрительно прищуренными глазами и растительностью на щеках, напоминавшей курчавый светлый мох.

Когда Аня рисовала, в нагрудном кармане молодого человека зазвонил мобильный телефон. Блондин поднялся «Прямо в сердце позвонили!» — улыбнулась Аня. Небрежно проговорив на ходу: «Let’s do it next time!*» — красавчик ушёл. Его акцент был знаком Ане. Подумав: мало ли чудаков, и почти не огорчившись, она убрала рисунок в папку.

А дома осветила портретик лампой и увидела, что молодой человек как-то слишком худ; его щёки ввалились; и вовсе он не прищурился, а зажмурился, словно от боли.

 

Обычно Ане некогда было смотреть по сторонам. Работала она быстро; ей даже казалось, что, чем меньше она раздумывает, тем точнее получается бумажный двойник заказавшего портрет человека. Чем случайней, тем вернее.

В перерывах Аня открывала большой альбом для скетчей и карандашом набрасывала прохожих в полный рост. Их одежда развевалась на ветру, а ослеплённые солнцем разноплеменные лица казались похожими. Если рисунок ей не нравился, она отрывала взмахнувший на прощанье лист и, быстро скомкав его, отправляла в урну.

 

Покойся, милый прах,

до радостного утра.

 

* * *

 

Аня узнала худощавого человека мгновенно. Он прошёл в двух шагах от девушки, даже не посмотрев в её сторону. Взгляд его будто сам в себе тонул, но о помощи не просил. Сегодня красавец был в модной шляпе и плаще, застёгнутом наглухо. Шёл он медленно: то ли не мог быстрее, то ли некуда ему было спешить. «Совершенно типажный молодой человек», — сказала Аня себе в тревоге. Тут она вспомнила его глаза на портрете, и, пытаясь сопротивляться охватившей её жалости, пробормотала: «Манекен. Звезда экрана. Тайный агент».

Пока она провожала красавца взглядом, на стульчик, стоящий перед ней, сел подвижный ребёнок, и она начала рисовать. Когда щеголь свернул за угол, рука Ани немного дёрнулась, и одна щека вертящегося перед ней обезьянкой мальчика вышла толще другой. «Ему и так сложно усидеть на месте, а я вот портрет испортила», — рассердилась на себя Аня. «Just a moment, please!»**— сказала она матери мальчика, торопливо беря другой лист бумаги. Во второй раз мальчик, стараясь меньше шевелиться, наморщил лобик и на рисунке получился совсем похожим на обезьянку. «Да что это со мной!» — мысленно возмутилась Аня. Но добрая мама уже ахала: «He is so cute!»*** — и протягивала деньги. «Thank you», — покраснела Аня, — «You don’t have to pay». «Why not?» — удивилась мама. «Your boy is really so cute... It is my gift to you»,****— пробормотала Аня, готовая провалиться в какой-нибудь люк.

_______________________________

*Давай в другой раз!

**Минуточку, пожалуйста!

***Он такой хорошенький!

Спасибо.

Вы мне ничего не должны.

Почему?

Он действительно такой симпатичный.

Это мой подарок Вам.

.....................................................

 

Вся повесть — в zip-файле. Формат htm, 72 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Пародии Марины Золотаревской

Рассказы Аллы Ходос

СтихиКритические заметки, рецензии

Скачать ремонт рено мастер.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com