ПТИЧКА
1 2 3
4 5
6 7
8 9
* * *
А., Л., В.А.
Два мира есть, какой из них реальный?
С опаскою вступаю в виртуальный.
Борясь, ищу прильнуть к родной планиде.
Смотрю, форель играет в Интерлите.
Мышь ловит незнакомое. Светает.
Прекрасная Валерия витает.
Так, значит, в самом деле есть на свете
тот, кто шуршит и машет в Интернете!
И тот, кого кидает жизнь, как мячик,
ура, он жив и шлёт привет горячий!
Здесь мне в лицо живое море пышет —
то Аннушка волнуется и пишет!
Когда меня поманит сонм Валькирий,
я на часок останусь в этом мире.
* * *
Часы беспокойно спешат.
Это женское дело — романы.
Вышиванье при свете дрожащем.
Амазонка летит на коне.
Это женское дело — сраженья.
Даже низкое дело — интриги —
это женское дело вполне.
Мне ж романы близки и ковриги,
пироги и визиты к родне.
И кудлатая детская стайка.
Но я тайно мечтаю, как чайка,
на погибель в столицу лететь.
Блокпосты обойти и заставы,
надышаться рассеянной славы,
и смиренно в толпе замереть.
* * *
То в жизнь бросаюсь и смеюсь,
то тихо вдоль скольжу.
И понедельника боюсь,
и пятницы дрожу.
То вдруг теряюсь,
то горжусь,
то клоуном служу.
И каждой вешалки стыжусь.
Гнев Божий заслужу.
И воскресением упьюсь.
И ужин закажу.
* * *
Луна зажигает стога.
Хранительница очага
подходит к окну.
Не оставляй одну
среди книг
в ослепительный миг.
Когда ничего нет,
только вечерний свет,
да река бежит как строка.
* * *
Луч пронзает комнату. Она
пылью золотой занесена.
Вьётся, озаряема лучом,
и не оседает ни на чём.
Остановишься, ослеплена.
Скоро будешь с пылью сметена.
* * *
Города растут из камня,
пепла, стужи, лихорадки.
Города растут на грядке,
на костях и черепах,
на воркующих бульварах,
на разумном беспорядке,
и ползут в тысячелетье
наподобье черепах.
Скоротечны и комичны,
Чарли, Робин или Вуди,
и еще другие люди,
и, возможно, мы с тобой,
добежим до остановки,
задохнёмся и забудем,
для чего мы здесь бежали
по дорожке горевой.
И уставясь в бесконечность,
Пётр, взнуздав коня, промчится,
и Евгений удручённый
незаметно прошмыгнёт.
У гранитных парапетов
изнурённая волчица
не увидит, как монета
чья-то в воду упадёт.
* * *
Хотел ли Ты, чтоб я остепенилась,
Обзавелась порядком и скотом?
Зарылась в труд, как сном,
трудом забылась,
а счастье отложила на потом,
как лакомство?
Или чтоб я кружилась,
жила смеясь, качая животом?
* * *
Л.
Чтоб ревело оно и дрожало,
удлиняясь, в пучину неслось,
надрывалась она и рожала,
и стена воздвигалась из слёз
между нею и тельцем проворным,
между горем и плаваньем всласть.
И доверья микстуры прогорклой
улыбаясь, она напилась.
* * *
Душа рвалась из сна.
Но сон её стреножил.
Она бродила по лугам,
наперсница траве.
Она боялась совершить
поступок нехороший,
ведь люди не погладят
за него по голове.
Тревога жгла её.
И стыд, от мысли даже,
её всё ниже пригибал,
как ветер ветку гнёт.
Она ходила взад-вперёд
и вбок — кто ей укажет?
Она сама не знала как
выносит этот гнёт.
Ей легче стало оттого,
что кто-нибудь узнает,
и захотелось разгласить
свой помысел-вину.
И, обмирая и казнясь,
закрыв глаза, родная,
к меже последней подошла,
себе сказала: «Ну!»
* * *
Свалялась земля под ногами.
Проросшие стебли сцепились.
Мы тоже: как поругались,
так больше не помирились.
Мы просто ходили кругами,
друг другом и Богом забыты.
И вдруг совпадали орбиты.
Как долго мы были врагами...
* * *
Привычка за соломинку цепляться,
соломку перед выходом стелить,
и жизнь через соломинку цедить.
Бессмертный дух заботами морить.
И полюбив заботливость
как курица-несушка,
не видеть дальше носа своего.
Ах, из меня получится
старушка-хлопотушка,
кивающая мелко головой.
* * *
Ю.
Если время украсть у заботы,
то наступит минута блаженства.
Посиди же со мной, совершенство,
на тахте, накануне субботы.
Если время украсть у заботы,
то наступит минута свободы.
И, помедлив, начнёт удлиняться,
и тогда говорить, удивляться
совпаденьям, ломая печенье.
В чём вообще твоё назначенье?
Улыбаться.
* * *
Из всякой ерунды...
Известно, одуванчик,
лопух и лебеда
не ведают стыда.
Не чувствует беды,
открыт сердечный кранчик,
толчками теплоты
исходит в никуда.
Есть жажда доброты,
а красоты не надо.
В тумане утони,
приснившийся собор!.
Гуляй на пустыре,
ничья любовь-отрада.
Подсолнух, лебеда,
калитка и забор.
* * *
Или в офисе вертеться в кресле,
свидания с клиентом назначать
ветреным, ветреным днём, когда
в окно стучатся.
Или записаться на войну.
/Отрывной календарь оставить.
Фотографию в рамке забрать./
Не думать: — Что делать, что делать?!
А делать, что говорят,
вспоминая переменчивых клиентов,
отрывные листья октября,
и тебя, и тебя, моя радость.
ЗА ПЕРЕВАЛ
Можно писать в жару.
Только в беде нельзя.
Если пишу, живу,
за перевал скользя.
Там и огонь, и пыл,
ветра колбасный вкус.
Здесь уголёк остыл.
Воздух тяжёл и густ.
Я ухожу туда.
Здесь говорят: «Молчи»
ведьма, болезнь, беда,
тёртые калачи.
* * *
Т.Г.
В последний раз — последняя отрада—
уйду туда, откуда нет возврата.
В огни и топь, где жизнь моя томилась,
где математика на планке удавилась.
Там страшная энергия скопилась.
Порой из воздуха блеснут любовь и милость.
И дождь пойдёт, и захочу обратно
из тех болот, откуда нет возврата.
1 2 3
4 5
6 7
8 9 | 
