ПТИЧКА
1 2 3
4 5
6 7
8 9
* * *
Ах, какие всюду длящиеся линии!
И залива золотая полоса.
Косы, ливни, заходящие флотилии,
но обрывисты людские голоса.
Да и чайки раскричались,
гуси-лебеди.
Разойдёмся, словно в море корабли.
И останутся, на суше ли, на небе ли
точка, точка и тире дрожать вдали.
* * *
Поезда поют, светятся,
льётся жизнь зазывная.
Под прожектором месяца
Всё качается, месится
соль и глина земная.
Как при Блоке, Платонове,
и как при Мандельштаме, —
едет стражник с погонами,
едет дачник в панаме.
Я смотрю через пропасти,
через льды-океаны
как скользят эти крепости
сквозь степные туманы.
Чаепитье и чтение
босиком и в обнимку
и как будто сличение
с проявившимся снимком.
Пробужденье-отчаянье
в прошлом и настоящем.
Непрощенье-прощание
в тёмном храме летящем.
* * *
О, Совь Великая!* Закрой глаза в ночи!
Усни, Лубянка, спите, стукачи...
Кусок истории больной к душе прирос.
Бессонна ночь, суха,
не просит слёз.
Умолкли все. Уже молчит Иов.
Такая боль не произносит слов.
И только тихо кошечка у ног
урчит, тепла нечаянный комок.
*«Великая Совь» — название книги М.Эпштейна.
* * *
Сначала мы утонули,
потом стали гореть.
Не остывая, пули
марш успевали петь.
Война, вошедшая в поры,
сочилась из нашей мечты,
из ветошки, на которой
раскрашенные цветы.
Родина-мать, ты как сон разлита.
Баюкаешь смерть
на холмах живота.
* * *
Пока не требует (...)
А.С.Пушкин
Жить жизнью тихою,
как курица живёт.
Но иногда, как ласточка взметаться.
До той поры, пока не позовёт
слепая курица
в сухой земле копаться.
До той поры, пока не упадёт
зерно с небес,
и ветер не подхватит...
* * *
В начале поприща подвянув без борьбы,
ты в середине свалишься без сил.
Не от удара крепкого судьбы, —
дождёшься, чтобы дождик подкосил.
Сквозняк, слизняк заполз бы в горло чтоб.
Едва раскрыв глаза, уж сходишь в гроб,
при этом ты всегда смеёшься над собой.
Лежат в земле дома. Там раб уснул с рабой.
* * *
В полнолунной тишине
до утра не страшно мне.
И не надо мне опор.
Ни один земной мотор
не работает в тиши.
Ни души.
Только памяти волна
поднимается со дна,
нависает и блестит в темноте.
И, прохладно— зелена,
словно ягода, луна
тихо зреет на небесном кусте.
* * *
Желанье спать с желанием писать
смешались. Стали складки нависать.
Желанье спать с желанием любить.
Желанье умереть с желаньем быть.
Волненья растворились в тишине.
Желанья заворочались во сне.
* * *
И спичка серная меня б согреть могла.
О.Мандельштам
Потёмки души,
где не выпросишь спички,
той самой, которая...
да и не надо,
раз так тяжелы дорогие привычки
домашнего сна, векового разлада.
Дрожит паутинка.
Живите разумно!
Приблизится ночь, наступая на пятки.
И всё, что дышало, тревожно и шумно,
поляжет опять в вековые кроватки.
Мне осень свои обнажает резоны,
кружась, образует изломы, излуки.
Вот-вот налетит из дымящейся зоны
сухое и лёгкое пламя разлуки.
* * *
Что происходит повсюду — не знаю.
По улице низкой бреду, врезаясь в закат.
Поверхности мысленным взором, как хлеб, разрезаю.
Хлебом сорю, чтобы вернуться назад.
Верность, ты так хороша, хоть протягивай ножки!
смотришь в лицо и целуешь, не видя лица.
Хлебы свои подобрав до последния крошки,
бросишь их разом,—держите тогда беглеца!
* * *
Не удержать вора,
вороньё.
Вот и вошла свора
в моё жильё.
Фотоснимки несчастья:
хлам, бедлам.
Дух корысти и власти.
Пополам
ломают баулы двойники:
кулаки-скулы-кулаки.
Из ванны бежит рыба
в смятеньи дум.
Послушайте, вы могли бы
унять этот шум?
Тонет в лужице света
серебристый карп.
О, я знаю, что это —
чужой чей-то скарб!
Стул, кровать, плаха,
зелёный плафон,
и, вместилище страха, —
телефон.
* * *
Весна Итог стояла на дворе.
Как в горле кость огромная, торчала.
Ещё с утра лежали в серебре
дрова, трава... Она свои начала,
свои ключи дала Весне Подлог.
Всё пеньем потекло, как театр Ла Скала.
И протекать надумал потолок.
Но ты — Итог. Твои сгустились тучи.
Твой суд жесток. Согласна быть подручной
Возьмём у той решимости поток.
И — в воду все концы, Весна Итог.
* * *
Гимн с перебитой лапой.
Хотела сказать — крылом.
Но лап у меня четыре.
А как смогу об одном
держаться?
Пусть лучше лапа
отсохнет в застенках крон.
Но буду парить над морем,
где ветер со всех сторон.
* * *
Есть тонкий слой воздушный,
где только можно жить,
а снизу город душный,
где голову сложить.
Но лиственной цепочкой
они сочленены,
и вместе смутной точкой
покажутся с Луны.
* * *
О прохладный, нейтральный
блистающий мир!
Человек разъярился и ждёт как вампир.
Ты ж пронзительным ветром
в глаза его дуй!
Он ведь страшный,
с большой головой обалдуй.
С ним построже!
Он лживые слёзы в ответ, —
ты ж ему угрожай
положеньем планет.
О холодный, рассеянный свет!
* * *
Боль взметнётся золою.
Не жгите огня.
Утро лёгкой волною
накроет меня.
Той прохладной простынкой,
в которую мы
обернувшись, выходим
из ночи-тюрьмы.
От свободы-вертушки
отвернусь-ка, пока
налетят и подхватят
меня облака.
ЛЫЖНИК
Прыжок продолжится скольжением
И роем белых мотыльков.
Паришь, влекомый подражанием
земле, охваченной кружением.
Ещё дрожит её покров,
когда меж ёлок и флажков
стоишь, разбужен отражением
страны, где нет картин и слов.
* * *
Как этот вьюн в забор вцепился!
Так жить хотеть!
Сто двадцать шей
свернуть готов!
Сто двадцать пять
раскидистых голов
взрастить, пригнуть,
бояться потерять!
В печи июля закалять
покров. Потом нырять
в пучину ноября. Застыть.
Казаться хрупким и пустым.
Неясный голос услыхать.
Не смея верить, набухать.
И каждый листик распускать
опять.
1 2 3
4 5
6 7
8 9 | 
