ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Екатерина ХИЛЬД


 1    2    3    4    5

 

Ночь

 

Бессонницу не в силах превозмочь,

я пальцем на стекле рисую страны...

И каждый миг во мне зияет ночь,

похожая на колотую рану.

Согнув замысловатую дугу,

высокомерно поднимаю брови

так от ненужных взглядов берегу

её недолговечные покровы.

То судорогой свяжет изнутри,

то болью, как струной, разбудит звонко.

И я её лелею до зари,

как малого капризного ребёнка.

Стихами ей разгадываю сны,

где ритм и смысл у каждой фразы точен...

И только по утрам глаза темны

от дерзких откровений этой ночи.

При свете дня сомнамбулой ходить,

как во хмелю... И наяву — не спиться?!

Финал у полуночников один —

меня поймет лишь тот, кому не спится.

 

 

Оборотень

 

Помни: в России, в Азии, в Штатах ли,

на крае земли, у чертей на куличках —

я за версту почую предателя,

скорей от бессилия, чем от величия.

А если долго не слышно голоса —

в простуде тщетно искать причину.

Значит, я просто болею гордостью

той, которая неизлечима.

Рыцари, принцы, герои — где же вы?!

Насквозь все лживые, нет настоящих...

О, как мне трудно бывает сдерживать

темного зверя, внутри сидящего!

Знаешь ли ты, как тяжел и долог он

путь без цели, хотя бы призрачной?

Вновь в крови никотиновым голодом

пробуждается сущность хищницы.

Самозащита, игра ли, страх ли то —

в ответ не рычи, прикоснись по-доброму

не шкура — дыбом, а кожа — бархатом...

Только найдется ль рука подобная...

 

 

* * *

 

Я — не ты.

Я ничуть не боюсь этой боли,

и всё же —

поразительно странно —

она не боится меня:

забирается в дом и таится в расстеленном ложе.

Я — не ты.

Я совсем не умею её причинять.

 

Я, конечно, не ты.

Я люблю говорить без уловок

и примешивать к шлейфу парфюма дымок сигарет.

Я сейчас поняла,

как непередаваемо ново

видеть солнце,

когда умирает твой внутренний свет.

 

Я — не ты.

Видит Бог,

я совсем не умею лукавить

и наивно скрываться за чьей-то надёжной спиной.

На согретой земле по весне просыпаются травы...

Я — не ты.

Мной изведана мука родиться весной.

 

Я себе не прощаю внезапные приступы злобы.

Я способна на многое,

лишь одного не смогу —

я — не ты:

так возьми мою боль,

как дитя из утробы,

и своею рукой положи умирать на снегу.

 

 

* * *

 

Я не прельщаюсь чужими спальнями,

Но рядом кто-то, упрямо нежный,

Мне обещает отдых под пальмами

На самом бархатном побережье.

Мне эти встречи — провалы в памяти,

И глупый флирт до предела скучен.

Вот только он — живой, а не каменный,

Да у меня и не было лучше.

Очередное утро встречаю я

В пространстве тесном сонного дома,

Лишь сигаретный туман качается

В нём силуэтом до слёз знакомым...

Весь день до дрожи хлопать ресницами,

Толпу шокировать мини-юбкой,

А по ночам читать Солженицына

В неярком пламени свечки хрупкой.

Мне б успокоиться, да не знаю — чем...

И горький дым на зеркало выдувши,

Я от души проклинаю девочек,

Волос солому до бела выжегших.

А что судьба играла, как лодочкой,

И что любви-то не было первой,

Я расскажу подруге за водочкой:

Она поймёт — такая же стерва.

Пусть голова похмельем наполнена,

А из углов иконы грозят,

Но я ему мадонну напомнила

На современный джинсовый лад.

Сорваться прочь бы, к матери чёртовой —

Мой темперамент меня погубит...

Да вот колени до крови стёртые,

И лишь невинные вечно любят.

 

 

Я — новая

 

Все тайны, как вены, вскрыты.

Все чувства обнажены.

Я — новая Маргарита

на празднике Сатаны.

Мне камни бросали в спину

за мой неприступный вид.

Я — новая Мессалина,

открытая для любви.

От неба не жду загадок,

в пути не боюсь обид.

Явилась на землю взглядом

пантеры людей губить.

Полна баллад и преданий

с неведомых берегов,

как слабые в оправданье

себе создают богов...

Но бренные истуканы,

чья сущность к мольбам глуха,

исчезнут. А я останусь

хотя бы — в ритме стиха.

 

 

* * *

 

Стоит ли безумствовать без меры,

Вдоль по краю пропасти скользя?

Ласковая хищница пантера

Подарила мне свои глаза.

Чёрная клыкастая шалунья,

Сладостная бархатная смерть...

Оттого и ночи полнолунья

Странную тоску приносят мне.

Вижу, как под звёздным небом стынут —

Так недостижимо далеки —

И Тибета горные вершины,

И Сахары знойные пески.

Там от пота скользка и упруга

Чёрной шерсти сгущенная тьма,

Здесь в пустые окна плачет вьюга —

Безраздельно властвует зима.

Но ни у людей, ни у природы

Мне не быть безропотной рабой.

Только безграничная свобода

Постепенно переходит в боль.

В пытку превращается из славы

Танец на холодном острие.

Только сильный получает право

Выбирать тропу в небытие.

Пусть среди грехов пребудет гордость —

Я молюсь рассудку вопреки,

Чтоб сомкнулись сладостно на горле

Гибкой чёрной хищницы клыки.

 1    2    3    4    5

«Осенний дебют 2005». Е-сборник в формате PDF. Объем 970 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Виды наливных полов

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com