Хельга ЛУ

КОМУ ВАЖНЫ ПЕЧАЛИ

(О поэзии Мерайли)

«Луна

уже вся

обвыта.

Не надо

ее мучить.

Молча

откиньте копыта,

когда подопрет случай.

Когда по живому

время

сдирает с души кожу,

внутри —

от боли зверея,

смолчите

ему

в рожу.

Страдайте

и пропадайте,

пройдите тысячу бед,

умрите — но не дайте

торжествовать судьбе.

Чтобы когда-нибудь

из лунных мук

вызрело

радостное — и земное.

И полюбили бы

дышать

тишиною,

все вместе, или по одному,

не мужчины, не женщины — нет! —

просто люди.

И смотрели бы,

как вносят звездный свет

на бескрайнейшем черном блюде.

И чтобы — все равно,

который век.

И на всех

хватило бы

вечности.

Чтобы честное имя: «Человек» —

через память

разлук и встреч

нести».

___________________

«Альбинос» (микропоэма-сюита)

Трудно представить, что эти строки написал человек в реале вряд ли чрезмерно эмоциональный, скорее более сбалансированный, сдержанный. По крайней мере, я воспринимаю Мерайли, как художника, философа, поэта, безусловно неравнодушного к Миру, Природе, но отнюдь не сверхъэмоционального, одержимого высокой патетикой чувств и слога, однако строчки его стихов как раз свидетельствуют именно о последнем.

Действительно поэзия Мерайли — это «порождение фантазии, сгусток мечтаний, фантомная боль» и много Правды. Читаю, размышляю...

1976 год. Тридцать лет назад. Другой мир, другой век.

Это была почти завершающая фаза развитого социализма, детям соцреализма было обещано светлое будущее (вот, собственно, оно и наступило). В той фазе была одна форма собственности, одна партия, одна совесть и одна честь на всю большую страну.

Сегодня — другой «изм», где много партий, и у каждой из них своя совесть. И собственности теперь хватает, но, увы, не всем. Перемены, а что изменилось?

И вот поэт написал три десятилетия назад:

«Я

терпеть не могу

тех, кто

топчет других

ради карьеры.

Противно, когда

государственные

деятели

врут,

забывая про чувство меры.

Стало законом,

пока неписаным,

гнать из официальных дел

логику, факты, тактичность, искренность...

Я

терпеть не могу

тех, кто

серость

считает нормой разума.

Тщательнейше

под толпу подделываясь,

такие

человека!

равняют с грязью».

Тридцать лет прошло, другая общественно-экономическая формация, а дерьмо опять наверху плавает!! Чем противнее от этого на душе, тем приятнее узнать, что поодиночке или маленькими группами, но «революция продолжается»:

«Может, когда, —

дожить бы! —

лучше будет.

Но пока

их

песенка не спета,

я стихи

считаю трибуной.

Гнева лавины взрывом истины

сбрасывать

на груды людской скверны!

Хочется,

чтобы жизнь хоть немного

очистилась,

чтобы ясней была — и уверенней».

______________

«Программное»

Вот, опять же, у каждого своё понятие красоты. В советское время, к примеру, это ассоциировалось с Порядком, с причудливо построенными пирамидами из тел энергичных товарищей на парадах, с бурными овациями хмельных, счастливых от социалистического образа жизни демонстрантов, гайдаровскими подвигами маленьких заводных человечков в красных галстуках. Венцом совковской красоты и гордостью соцфазы являлся монументальный образ атлетически сложенной парочки, пышущей трудовой воинственностью и многостаночным оптимизмом.

Конечно, сегодня,для большинства — другое понятие красоты, по мне так ещё более уродливое: аляпистые замки — крепости прижатые друг к другу (видимо от страха), «мажоры» в навороченных машинах вывозившие мешки денег (и не только денег) за пределы матушки России, демократические лозунги холёных политиков, поддерживающих тесную дружбу с этими «мажорами» и т.д. и т.п.

Так о чём это я? Да, конечно — о поэзии Мерайли, он, кстати, тоже замолвил слово о красоте. Хотелось, чтобы вот так..

«Споров нет —

красота есть!

Пусть мало,

пусть редко,

но есть!

А значит

в силах

человечьих

мир —

переиначить.

Поэт,

строй батальоны строк!

Грохотом штурма

раздери рот свой!

Пусть

каждый

исписанный тобою листок

в штыки

атакует

земное уродство.

Сломаем, сомнем —

вот тогда перекур.

А над землей, от боя стынущей, —

как взгляд, — полетят

от цветка к цветку

люди — потрясающей красотищи».

___________________

«За красоту» (микропоэма)

Я всегда была и буду в числе бунтарей, возмутителей спокойствия, белой вороной, то удивляющей, то пугающей, то отталкивающей от себя публику. Поэтому мне по душе поэзия Мерайли, его поэтический кураж, его революционный дух. Особенно задевают рваные и грубые строчки стихов, по форме, плотности и стилю очень схожие с воинствующей поэзией Маяковского.

Мерайли — поэт-революционер, поэт-патриот, борец. Он презирает богатство и чревоугодие — «Всемогуществом и властью упиваются буржуи. Все доступно, все продажно: Люди, мысли, поцелуи», — грубо, жестко, нецензурно обвиняет равнодушное, зажравшееся общество, обличает похотливых и продажных людишек, тех, кто живёт сиюминутным удовольствием и кому глубоко «параллельно», что происходит с заплёванным шариком.

«Будьте, граждане,

подлецами.

Плюйте

на родины и отечества,

торгуйте

матерями и отцами!

Совесть — рудимент нашего века.

Что нам до ее нытья?

Все

у нас

для блага

человека.

А этот человек —

я!

Смелее,

решительнее,

наглей!

Дави ближних,

дальних бей,

поворачивайся молотом!

И ты все, что надо,

возьмешь

от людей —

живи свободно

и молодо!

От этой гадости отвернешь глаз,

а там —

не легче.

Мразь у мрази заимствует грязь —

и все валится

на человечество:

Вон, в том отделе

люди

продаются.

Имей сто рублей —

а друзья

всегда найдутся!

Можно купить

любовь даже.

Небо чернеет день за днем,

копоть кругом разбрасывая, —

мы

по своей земле

идем,

человечья раса.

Купите,

купите, люди!

Природу

по дешевке

загоним вам.

Смотрите,

потом не будет!

А мы

продаем!

тишину лесов,

зверей, птиц, рыб*...»

________________________

«Еще раз о…» (микропоэма)

Мы сидим в кафе. Мерайли рассказывает о себе, о Франции, о друзьях и их заветах. На лице блуждает трогательная детская улыбка. Удивительно, в переписке совсем другой, иногда очень резкий. Разный.

Разговариваем.

— Нужно ещё много сделать, лишь бы хватило сил и здоровья.

— Например?

— Например, выполнить завещание друга. Это связано с музыкой.

— Это связано с музыкой?! Вот как?!

— С иной, с новой музыкой!

— Возможно это революция в музыке?

— Да, возможно и так, это новая музыка, новый музыкальный ряд.

— А как же физика?

— Почти нет, так, некоторые научные статьи, чуть-чуть.

— О чём статьи?

Я внимательно слушаю. Говорит, что это связано с атомом (с физикой мне тяжеловато, кажется, в физиках я разбираюсь лучше).

— А поэзия?

— Конечно! Но работы — море, много работы, и это необходимость, чтобы иметь возможность заниматься любимым делом.

Весь в планах, заботах, проблемах. Всё расписано почти до минуты. Время на счётчике, он сам себе не принадлежит. В ответ на мою просьбу подписать подаренные им книги, тут же быстро, кривым почерком пишет: «Хотелось бы своей, да весь в чужих...»

Смотрю, вглядываюсь, вслушиваюсь, спрашиваю...

Да он разный — бунтарь, нигилист, безбожник. Смеётся, глумится над верой и почти в глаза обрывисто и холодно бросает: — «Ни в бога, ни в чёрта». Однако, отрицая бога, всё же с ним разговаривает, обращается к нему и даже просит:

«Ты уж прости, боже, что я так

влез,

вломился к тебе —

с моей-то грешной рожей!

Дело, понимаешь, такое: надо позарез.

Ты уж отнесись по-божески.

В сущности прошу-то

всего ничего,

взглядом шевельнешь — и станется.

Ты ведь в небе и поставлен для того,

самая высокая

инстанция...

Злись на меня:

груб и нахален,

комкаю хоры светил;

хочешь — карай за то, что своими стихами

жизнь тебе

вконец отравил;

только уж сделай все, как положено, —

я ведь все равно

не отстану,

пока не добьюсь.

Трудно и скорбно? — Пусть!

Только надо,

чтобы выдержали

смех и грусть

двое

моих друзей.

И одна

моя любимая

тоже.

Ибо только так может уцелеть Вечность».

_______

«Молитва»

Мерайли верует и его Бог — Вечность.

Поздним вечером, не справившись с захлестнувшим меня потоком эмоций от воздействия многозвучной, мощной по смысловой нагрузке, разнообразной по стилю и тематике, но всегда яркой и выпуклой поэзии Мерайли, я не выдержала и позвонила ему. В ответ услышала короткое и раздраженное,

— Да?!

— Добрый вечер, извините что поздно, ваши стихи замечательные, — я пыталась одной фразой и поприветствовать и сказать о своих впечатлениях, и пожелать дальнейших творческих удач поэту. Но ответ был ещё более раздраженным и холодным,

— Я очень занят. Извините, у меня сейчас срочная работа. Звоните утром или днём.

Конфуз?! Да нет же! Это он — Мерайли, вот такой, разный. Я не удивилась и не расстроилась, я улыбнулась. Как женщина, обладающая значительной долей стервизма, была удовлетворена уже тем, что вывела из равновесия мужчину. И уж совсем простила резкий тон Мерайли, вспомнив его любовную лирику, так контрастирующую с философско-революционной тематикой стихов: — «Хотите — буду от мяса бешеный и, как небо, меняя тона — хотите — буду безукоризненно нежный, не мужчина, а — облако в штанах!». Это Маяковский. А вот эти строки, трогательно-нежные, — Мерайли:

«Мне был жребий служить Вам — и всюду Вы были со мною.

В сарацинских степях паладины спят гибельным сном...

Но настала весна — посмотрите! — и этой весною

Я цветущей сиренью проснулся у Вас под окном».

______________________

«Вы знатны и невинны...»

Не всегда приветливый, не слишком разговорчивый, колючий, вредный, он продолжает писать нежные, с грустинкой, или псевдогрубые стихи, о себе, о любви, о жизни.

Замечательный поэт К. Ваншенкин сказал, что «в восприимчивости поэзии должна быть свобода и раскованность», но иногда случается, что именно поэзия дарит эту свободу и раскованность. К примеру — поэзия Мерайли.

«Товарищи!

Прошу внимания.

Дело серьезное.

Разговор не о цветочках на лугу.

Скажите, зачем некоторые

взрослые

лгут?

...Эй,

много ли вас,

кто шепнул

хоть раз

то,

о чем надо

орать

изо всей мочи!

Что же на смену? Березки и кустики?

Куцые ямбы окаменелой

истории?

Кто

будет писать

по законам акустики

миллионных

аудиторий?

Товарищи!

Поэзия — это не шуточки.

Нечего тут стесняться и жаться!

Протрите ваши глаза — или очки,

видите? — «Революция

продолжается».

___________________________________

«Революция продолжается». (Вступление).

Мерайли — поэт, философ, публицист, критик —

http://unism.narod.ru/mer/index.htm

Рассказы