ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Хельга ЛУ


Содержание раздела

НЕ ДЛЯ МУЖЧИН

— Ну, вот где он? Провалился, что ли? Может бросил?! — после этих слов Машка стала реветь по-настоящему.

— Я, говорит, тебя люблю, ты самая сексуальная, сексапильная, потрясающая женщина, — она снова противно, с каким-то действительно сексуальным стоном завыла, заливаясь слезами.

— Представляешь, он мне говорит, — опять рыдания, напоминающие звуки приближающего оргазма, — «Я люблю тебя, потому что ты — опытная самка, в лучшем смысле этого слова».

И тут она стала гомерически хохотать, упав на красивые декоративные подушки. Свои ноги в ажурных чулках Машка подняла вверх, согнула в коленях и скрестила стопы, тело тряслось от смеха, звуки которого теперь уже были далеко не сексуальные.

От такого перепада настроения я не выдержала и прыснула.

Машка скорее услышала, чем увидела мою реакцию, замерла на секунду, внимательно посмотрела на меня и затем, мы закатились от смеха в унисон. Едва успокоились.

В руках у Машки откуда-то неожиданно появился красивый батистовый носовой платочек, она небрежно его развернула и шумно, почти со злостью высморкалась. Я удержалась, чтобы опять не рассмеяться, точно сексапильная!

— Нет, тебе пока этого не понять, у тебя еще десять лет впереди. Представляешь, десять лет нормальной половой жизни, без оглядки. Потому как между тридцатью пятью и сорока пятью годами — пропасть.

Машка подошла к окну. Высокая, статная, красивая спина, изящная линия шеи, узкие плечи, слегка опущенные, как у женщин пушкинской поры. Действительно сексуальная.

Нет, не подумайте, я традиционной направленности. Правда, теперь уже не понять, что более традиционно.

В общем, что скрывать, я немного завидовала Машке — умная, образованная, яркая, свободная. Плевать на этот возраст, я не вижу его в ней.

Как будто услышав меня, она продолжала.

— Ты думаешь, стареют постепенно? Нет, стареют в одночасье! Раз, и тебе уже сорок пять, и ты уже не та. Тело дряхлеет, кожа морщится, мышцы тянутся и всё в складочку. Понимаешь, всё, всё в складочку и нависает, как чёрная грозовая туча над, над...

Машка видимо не смогла подобрать окончательного образного сравнения и безнадёжно махнула рукой.

— Каждое утро приносит неожиданные неприятные сюрпризы, — она повернулась ко мне, глаза загорелись нездоровым, я бы даже сказала, опасным огоньком, — Ба! Вот появились новые морщинки вокруг глаз. Ну ладно — это «гусиные лапки», эти ужасные палки, которые еще бывают и пересекаются, говорят — это мимические морщины. Хрен с ними, а мешки? Что делать с мешками?

О мешках Машка сказала почти обречённо.

— Мужикам тоже достаётся, — она злорадно усмехнулась, — живот, лысина, ладно еще, когда спереди, а когда в середине, брр. Одно конечно совершенно грустно и для них и для нас — пенис! Этот агрегат, не столько стареет, сколько утрачивает свои функциональные возможности. Вялый, сморщенный корешок и всё. Чтобы его реанимировать, нужно очень много работать, нет, я не шучу, действительно нужны активные действия, но иногда и они безрезультатны. Заметь, это только чтобы он преобразился, расправил шкуру, увеличился, ну хоть на..., ну ладно просто увеличился. Так ведь нужно ещё удержать его в этом состоянии какое-то время.

Она вдруг, как будто вспомнив что-то, слегка улыбнулась.

— А этот долбанный синюшно-апельсиновый целлюлит, — раздраженно продолжала Машка, — вот откуда он взялся?! Ни в семнадцатом, ни в восемнадцатом, ни в девятнадцатом веке ни слова о нём и вот, пожалуйста, именно в двадцатом, ну и двадцать первый надо бы не забыть. Представляешь, мне мужчина: «Женщина, а Вы что, второй век доживаете?»

Мы снова засмеялись.

— Да уж, ничего себе жить на пересечении веков, — тут она внимательно посмотрела на свои руки, — ну вот ещё одна страшилка, чтобы испортить себе настроение. Вот посмотри на эти грабли, кожа сухая, вены выперли, как будто успокаивают меня, вот, мол, течёт кровь в них, в венах, значит живая, — издевалась над собой Машка.

А мне её руки нравятся — длинные кисти, длинные пальцы, красивые ногти, не накладные, между прочим. Да, вены видны, но это нисколько не портит её руки.

— Конечно, нужна пластика, но что-то уже будет не моё, а жаль, — Машка почти успокоилась и последние слова произнесла уставшим, равнодушным тоном. Вот такая она мне не нравилась, и действительно, только никому не говорите, выглядела на все сорок пять лет. Но равнодушной она почти никогда не бывает.

Раздался телефонный звонок, Машка схватила трубку.

— Что Мария, ах Мария, ах прости Мария! — она явно кого-то передразнивала.

— Куда?! Как это? Да ты что! Конечно, еду! Как? Архисуперзашибительная?!! Я твоё главное обстоятельство, любишь, хочешь и море цветов!

Машка смотрела на меня, глаза горели изумрудным огнём, лицо светилось, щёки разрумянились, и, клянусь вам, ни одной, ни одной морщинки — исчезли!

ДЕД

Дед тяжело дышал, и дыхание его было свистяще-шипящим. Антону казалось, что дед не говорил, а выпускал в него свинцовые пули.

— Там, на финской, нам было и холодно и страшно. Мы были молоды, хотелось жить, а смерть стояла рядом. И когда один из нас, красивый и молодой, предал, мы были потрясены. В предательство всегда трудно поверить. Мы казнили нашего друга.

Дед замолчал, видимо ещё раз вспоминая ужасную картину, выражение его лица было одновременно и суровым и страдающим. Большие красивые руки генерала охватили края огромного письменного стола, фаланги пальцев стали белыми. Антон почувствовал, как тело сводит судорогой, а лицо становится ещё белее, чем дедовские пальцы. Он боялся только одного, он молил бога о том, чтобы выстоять, не упасть, не отвести взгляда. Пауза тянулась невыносимо долго.

 

* * *

Любимец деда, невысокого роста, но хорошо сложенный, широкоплечий красавец, спортсмен, всегда жизнерадостный, с открытой белозубой улыбкой, офицер в третьем поколении, Антон нравился всем, у него не было врагов. Окончен последний курс Высшей школы милиции, сданы государственные экзамены, оставалась только защита диплома.

Митя позвонил: — Антон, надо срочно встретиться, ты должен мне помочь. — И всё изменилось за один день, за один час. Что это было — глупость, предательство своих самых близких, любимых? Из-за чего? Как оказалось, из-за сентиментальной товарищеской дружбы. Друг сказал: — Антон, это надо сделать, понимаешь, надо их наказать. — И они наказали себя, на семь лет усиленного режима.

 

* * *

Он, Антон Князев, почти выпускник школы милиции, уже офицер, лучший из лучших, шёл на красный диплом. Он, любимец родителей, бабки и деда, все они — кадровые офицеры, не ниже полковничьего чина, а дед — генеральского, — он, Антон, преступник!

Школьный друг, оперуполномоченный уголовного розыска, лейтенант милиции Дмитрий Фёдоров, а для него, Антона, просто классный пацан Митька, сказал: — Понимаешь, Антон, они грязные и мерзкие, распространяют наркоту, они оккупировали наш рынок, на котором продают наши же овощи. Они будут наказаны. Ты должен мне помочь. И Антон помог. Суд был открытый, показательный — офицеры милиции. Потерпевшие — пять азербайджанцев — на судебное заседание не явились, как выяснилось впоследствии, трое из них находились в федеральном розыске.

 

* * *

Он освободился через пять лет, условно досрочно. Худой, больной, с потерянной, возможно навсегда, улыбкой, когда-то жизнерадостной и открытой. Беззубая улыбка еще никого не украшала, а зубы буквально выпали, причина — нервы, драки, плохая еда.

 

* * *

Антону казалось, прошла вечность. Дед всё ещё молчал, затем как-то неловко и резко встал и решительно подошёл к своему сейфу. Внутри у Антона похолодело. Он знал, что в сейфе дед хранит своё именное оружие — пистолет Макарова. Антон всё понял, вот почему дед рассказал ему эту финскую историю. В висках застучало. Антон задыхался, но не от страха, он думал только о своём замечательном, любимым генерале. Лучше бы его убили в колонии, лучше бы он заболел и умер, когда его этапировали к месту назначения, но только не сейчас, не от руки деда.

 

* * *

Пять лет дед молчал, он ни слова не сказал, ни до, ни после следствия и суда. Родные как могли поддерживали Антона и друг друга. Беда сплотила их, страшно и стыдно, но от сумы и от тюрьмы не зарекайся. А дед ушёл в себя, ни с кем не общался, и все боялись нарушить его молчание. Пять лет ни звонка, ни строчки в письме. Ничто не боялся так Антон, ни тюремного беспредела, ни загубленной карьеры, ни потери друзей, как встречи с дедом. И вот он в его кабинете.

 

* * *

Антон перестал чувствовать себя, перестал дышать и уже был убит самим собой. Он увидел, как открылась дверца сейфа, и как рука деда нырнула в его черное пространство. Генерал стал медленно поворачиваться. В глазах Антона неожиданно появились слёзы, он уже почти ничего не видел, но вдруг ясно услышал какой-то непонятный хлопок и голос,

— Вот возьми, это тебе на зубы.

На письменном столе лежала аккуратная стопка денег.

ВЕДЬМА

Всё, пора в путь. Обычно работать начинаю вечером, часов в восемь, или чуть позже, когда многие уже дома.

Зимой летать трудно, холодно потому что. Ступу приходится утеплять, да и самой одеваться теплее. Шубка у меня неплохая, норковая, дареная.

В прошлом году Сходка была, многие из наших присутствовали. Вопросы обсуждались злободневные, глобальные, тема так и называлась: «Катаклизмы, общественные волнения, смуты». Тоже вот чуть не передрались, но конcенcуса достигли. На Сходке, некоторых за хорошую работу премировали, мне вот шубку выделили.

Весной и летом летать значительно легче, да и проблем у всех как будто убавляется. Солнышко, ожившая природа, делают своё дело. А зимой хуже...

Семейные скандалы уладить — самое лёгкое дело. Рывком распахнуть окно, нагнать ветер, отвлечь. Забегают, засуетятся: — «ах, цветы, ах, мебель, ах, это не просто так оно распахнулось». Смотришь, и успокоились, о детях вспомнили.

С одинокими стариками потрудней. Приходится помочь подняться, зажечь газ, чтобы чайник поставить, батон свежий прикупить, чай душистый подбросить, ну иногда что-нибудь деликатесное. А некоторым их отрокам «наслать» разные неприятные ощущения в виде страшилок — видений, слуховых галлюцинаций. Напомнить о родителях, пристыдить.

Тяжелей всего с зависимыми и суицидниками. Сколько я их перевозила! Пришлось просить одного конструктора-самоучку усовершенствовать ступу, ещё одно место выдвижное сконструировать. Сделал, молодец, так ещё и кнопочки разные вклепал, говорит: — «Я панель усовершенствовал, придётся тебе немного подучиться». Вроде справилась.

Так вот, сколько я их, этих несчастных перевозила в Склифосовку на своей старой ступе. А ведь скорость уже не та, и торопиться надо, и места мало. «Нарики» ладно, они почти все лёгкие, а те, другие — разные бывают.

Да, ступу опять ремонтировать пора, мотор барахлит, карбюратор забивается разной дрянью. Солнечной энергии зимой, конечно, не хватает. Есть у меня ребята из автосервиса, неплохие, умнички и ступу мою научились ремонтировать. Сначала удивлялись, а потом перестали, и кто-то даже сказал: — «У нас тоже уже есть механизмы, которые работают на солнечной энергии». А потом добавил: «Не у нас конечно, а в Европе, в Дании вроде».

Но самое сложное, а иногда и опасное, — предотвращать преступления, конечно те, которые мне одной под силу. В основном это кражи, грабежи, насилие. Вообще-то не моя сфера, тут у нас другие силы. А как вот пролетишь мимо, если видишь такое? Сколько раз сама чуть потерпевшей не становилась, да что там, бывали и синяки, и ссадины, и два раза перелом рёбер случался.

Сегодня на удивление тихо. Ну, пару раз окно распахнуть, это что, работа что ли, так, — одно баловство. Бабушке помогла до дома добраться, скользко сегодня, оттепель.

Светает. Пора домой. Прилетела. Слава богу. Ба, что это я бога-то вспомнила, я же это — другого рода, племени... нечистая сила. Интересно, кто это решил, что ведьмы оттуда? Всем, всем уже надо объединяться, вон беды-то сколько. Необходимо держаться вместе, кучковаться, союзы создавать, договариваться. Жить дружно.

Постель холодная. Одна. А этот двоюродный внучатый племянник Кощея — ничего, симпатичненький. Придётся слетать к Кощеюшке на юбилей, сколько ему? Вот тоже бедный Бессмертный, намучался жить-то. Всё время жалуется, что уж и технический прогресс шагнул о-го-го куда, и автоматизация с компьютеризацией, а он всё никак не может найти это долбаное яйцо. У себя бы порылся. Надо намекнуть, так ведь опять обидится, скажет: «Шуточки твои дурацкие» Да, следует приглядеться к кощеевскому родственничку. Я пока ещё ничего — в теле, и душевность есть, и нежность присутствует, и желание и линии тела вроде не везде прямые.

К юбилею подготовлюсь, к Яге слетаю, трав наберу у неё, отваров живительных.

Карга Старая, а всё туда же, зайдёшь в лабораторию, а там микстуры с названиями: «Краса девичья», «Мужицкое дикое желание», «Молодей, да не зверей», и всё в этом духе. Дух, духи... Тут как-то в парикмахерскую залетела, а мастер принюхиваться стала, духи-то от Яги, на травах редких с добавками, называются — «Супермуперпупер» Видимо, всё-таки нечеловеческим духом попахивает.

Ой, откуда это такой шум, что за шуршащие переливы? Неужели всё-таки старею, какой противный звук. Вот заметила: только засыпаю, проваливаюсь, и появляется это шипение. Интересно, а этот симпатичный храпит или нет во сне?

Надо бы навестить Лешего, давно не была, как он там. Последнее время с зубами мучался. К стоматологу отвезу, есть у меня в знакомых один хороший специалист.

Леший, — тот, в отличие от Яги, всё больше по болезням специализируется — коренья, травы, грязи, таблетки болотистые, противные, тьфу! Тут как-то приболела — грипп, в городе какую только дрянь не подцепишь, так заставил сразу выпить 5 таблеток, говорит: — «Блокада нужна». И вправду.

У Лешего средство есть от храпа, сам хвалился, говорит: «Не ожидал такого эффекта, спишь после этого средства, как младенец, не дышишь». Умертвит гадёныш, с него станется, только и жалеет: — «Ты себя совсем не бережешь, отдыхать надо, а ты всё летаешь, спасаешь, МЧСовка чёртова».

Да нет, не должен, он вроде дальний родственник мне.

Эх, руку бы сейчас положить на что-нибудь тёплое, пульсирующее, рядом. А вот и первый сон, интересно, посмотрим...

Голос в вальсе виртаС днем рождения, дорогая, или Как страшно жить
АгафьяСемь жёлтеньких мёртвеньких вьетнамцев под Новый год. Отец
Кретин. Полюбить девять раз. Как же нам на Руси не пить, если всегда есть повод!
Исповедь Кота  — Боль. Накатило —  Женская логика — Не для мужчин. Дед. Ведьма
Под абажуром. Интерьер в стиле барокко, или Несколько слов о господине д’Обилье

Извлечения из памяти Как всеУзелок на смерть

Рассказы — Творчество друзейПутевые заметкиСтихи

Альманах 2-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,9 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

what are symptoms of pregnancy at 2 weeks

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com