ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Хельга ЛУ


Содержание раздела

ПОД АБАЖУРОМ

В ночь под Рождество в просторной гостиной за столом сидели друзья, их было трое: Лили, Фред и Рудольф. Готические окна, как мрачные тени застывших рыцарей в албарнесах, обрамляли комнату. В одно из них назойливо заглядывала дородная серебристая луна, освещая часть комнаты и такой же, как сама царица ночи, шарообразный массивный стол. Однако основной рассеивающий свет распространял внушительных размеров старинный оранжевый абажур с кисточками, висевший достаточно низко, прямо над головами молодых людей.

Условия игры были просты: каждому игроку необходимо было рассказать две истории, остальные должны отгадать, которая из них не является сном. Проигравший рассказчик выплачивал угадавшему игроку определенную условиями игры денежную сумму, и наоборот, если игрок не угадывал, какая из рассказанных историй является подлинной, он также расставался с деньгами, в пользу рассказчика.

— Чур, я первая, — вскричала экзальтированная Лили, — и сейчас я вас быстро запутаю, черта с два вы отгадаете!

Не дожидаясь согласия мужчин, Лили, кокетливо потирая ладони, с хитроватой улыбкой, вступила в игру.

— В одной из арабских стран зашла я в небольшой магазинчик, расположенный прямо на окраине дороги. Мне очень хотелось приобрести то, о чем я давно мечтала, а именно: вечернее платье из бледно-бирюзового шифона с широким на талии поясом, такое знаете, все шуршащее и нежное. Надо признаться, что я довольно долго искала себе наряд, но в магазинчике, напичканным всевозможными красивыми вещами, было все кроме такого платья. Отчаявшись, я вышла из магазина, и вдруг посредине огромной широкой дороги, на которой, представьте себе, не было видно ни одного автомобиля (!), я увидела высокого красивого мужчину в белых одеждах с голубой чалмой. Восточный красавец с улыбкой на устах величественно шествовал прямо навстречу мне. В руках у араба была огромная коробка с перевязанной атласной лентой, которую он преподнес мне в дар. Хотите верьте, хотите нет, — тут Лили слегка отвела от лица скрещенные ладони, театрально закатила зеленые глаза к абажуру и торжественно закончила, — в коробке лежало то самое платье в пол, которое я усердно искала в магазине: шифоновое, бледно-бирюзовое, воздушное, с широким поясом.

— Неудивительно, иного ты и рассказать не могла, — в словах Фреда сквозила нескрываемая ирония.

— Вторая история, вероятно, тоже связана со шмотками, — также не без издевки прогнусавил флегматичный Рудольф.

— А вот и нет, — засмеялась Лили, — вторая история — шпионская, она связана с парашютом. Так вот, можете себе представить, мы летим на самолете. Нас немного — человек шесть, все молчаливые, строгие. Мы в полной экипировке, как и положено — комбинезоны, шлемы. Если посмотреть на нашу молчаливую и суровую компанию со стороны, то создастся впечатление что не иначе как группа диверсантов летит на боевое задание. Сердце мое бьётся так сильно, что вот-вот выпрыгнет, из последних сил я кричу старшему по команде, что прыгать не буду — боюсь, передумала! В ответ на мои мольбы командир молча качает головой, что означает категорическое несогласие. Я в ужасе. Мне становится страшно, я начинаю кричать и вроде даже визжать, но мощный звук самолета заглушает мои вопли. Внезапно люк открывается, и командир с силой выбрасывает меня из самолета. Я даже не помню, раскрылся или нет мой парашют.

Голос Лили к концу рассказа стал хрипловатым, но в хитрых изумрудных глазах мелькали смешинки.

— Ну, господа, как вам мои истории, жду ваших ответов с нетерпением!

Первым отреагировал Фред.

— С парашютом тебя занесло, дорогая, — Фред погрозил Лили пальчиком,— конечно, если это не твоя буйная фантазия, то уж точно сон, хотя мы никогда не узнаем сон это или вымысел, а что касается первой истории, то у меня есть... впрочем, сейчас это не имеет значения.

— Поддержу Фреда, — согласился Рудольф, — хотя история с платьем — это тоже типичная бабская мечта о красивой или дорогой шмотке. Но ты сглупила, милая, нам-то известна твоя любовь к богатым арабским странам, да и арабских друзей у тебя там немало, могли не только платье подарить.

— Фи, какие у вас примитивные аргументы, — Лили не собиралась быстро сдаваться и, обращаясь к Фреду, напомнила, — ты что-то не договорил про первую историю, ты сказал, у тебя что-то есть, что ты имел в виду?

— Да я уже и забыл, что я хотел сказать.

— Не юли, Фред, выкладывай.

— Слушай Лили, — перебил девушку Рудольф, — мы с Фредом вынесли свой вердикт, поэтому не тяни время и говори правду.

— Давай Лили, бей козырной, если у тебя получится, — поддержал друга Фред.

— Конечно, получится — самодовольно и вызывающе выкрикнула Лили,— вы проиграли. Я реально совершила один прыжок с парашютом, это произошло совсем недавно, и я не успела вам похвастаться, так что с парашютом я действительно прыгнула, хотя немного опозорилась.

Мужчины переглянулись. Фред не выдержал.

— Слушай, Лили, тут твои кокетливые штучки не пройдут, не ври! Свидетели есть? Кто может подтвердить? Ага, прямо так и прыгнула с парашютом, где ты и где парашют?! А знаешь, как тебя можно подловить, я не хотел говорить, но теперь скажу, у меня есть фотография, где ты в этом платье со своими арабскими друзьями в обнимку, тебя подвела девичья память, ты сама лично подарила мне это фото.

Страсти накалялись. Рудольф застучал костяшками пальцев по столу, видимо призывая игроков успокоиться.

— Да, Лили, тут ты села в лужу, этот снимок я тоже видел у Фреда.

— Да вы что, — задохнулась от обиды Лили, — это я то вру?! Во-первых, свидетели есть, что я прыгала! Во — вторых, это вы видимо решили поиздеваться и разыграть меня, с вас станется. Никогда, слышите, никогда у меня не было такого платья, и даже другого, отдаленно на него похожего. Этот красивый наряд мне действительно приснился.

Лили готова была расплакаться, или делала вид, в таком случае у нее неплохо получалось.

— Ладно, Фред, отдадим ей деньги, — сдался Рудольф, не любитель спорить вообще, а уж тем более с красивыми женщинами, — а то мы доиграемся до ссоры. А ты, Лили, деньги пока не трать и не забудь про свидетельские показания. Давайте продолжим, я вот еще не выбрал истории для игры, может ты готов, Фред?

Лили все еще была под впечатлением от атаки Фреда и Рудольфа, тем не менее, она не преминула съязвить:

— Фред всегда готов поведать красивые истории, особенно про женщин, падающих штабелями у его ног.

Фред великодушно пропустил мимо ушей Лилину шпильку и приступил к роли рассказчика.

— Знакомо ли вам, друзья мои, ощущение стремительного падения вниз? В бездну?! Летишь, и понимаешь, что никто не может остановить тебя или каким-либо иным образом предотвратить полет, а значит... — Фред многозначительно замолчал, — только падение и гибель! Вот так я летел, и очень долго, и чуда не случилось — я упал и разбился.

Лили уж было собралась возмутиться, заподозрив Фреда в плагиате, но передумала, обнаружив в глазах рассказчика глубоко скрываемый страх, который возникает в момент неприятного воспоминания, но Фред был еще тот актер. Однако Лили все-таки не удержалась от комментария:

— Ты случайно не подкалываешь меня с прыжком на парашюте? Я ведь тоже летела вниз. А вообще похоже на сон, там всегда летишь и очень долго можно летать — всю ночь.

— Не торопись детка, — натянуто улыбнулся Фред, — у меня в запасе еще один сюжет.

— Действительно рассказанная история несколько, так сказать..., провокационна, но давайте послушаем следующую,— прогнусавил осторожный Рудольф.

— Хорошо приступим к следующей.

Фред, стараясь приободриться сам и подготовить друзей к повествованию, мелодично рефреном произнес:— Знакомо ли вам, друзья мои, ощущение острой пронизывающей боли вплоть до потери сознания. Боли, дикой и нестерпимой, которая безжалостно растекается по всему телу.

Фред вдруг внезапно замолчал и обвел игроков взглядом.

— Так вот, — продолжил он, — я был прикован к стволу дерева, обе руки были неестественно вытянуты в сторону и привязаны к толстым веткам, а ноги, скрещенные и стянутые тугой веревкой, свисали вниз вдоль дерева, не касаясь земли.

— Ты хочешь сказать, что тебя приковали как Христа, только не к кресту, а к дереву?

— Да, что-то вроде..., более того, мне так же как Мессии в запястье правой руки вбили гвоздь. Большой длинный острый гвоздь вбивали неумело и достаточно долго, от невыносимой боли я даже потерял сознание. Вот такая страшная и странная история...

Игроки притихли. Тягостное молчание нарушил рассказчик, все еще сам находящийся под впечатлением от своих собственных историй. Желая быстрее освободиться от неприятных воспоминаний, Фред, придав голосу ироничный и смешливый тон, обратился к игрокам:

— Ну-с, кто первый проявит инициативу и интуицию?

— Фред, а ты случайно не блефуешь? В таком случае — это нечестно по отношению ко мне. Я к условиям игры отнеслась серьезно, а ты опять решил покуражиться? Сдается мне, что ты рассказал нам свои сны, или обе страшилки придумал.

Фред медленно помотал головой.

— Нет, Лили, ты не права, дорогая. Из двух историй только одна является сном.

— Вторая история реальная и это очевидно, — определился в своем выборе Рудольф.

— Почему ты так думаешь?! — накинулась на друга Лили, — Только не молчи, хоть тут оставь свою лень, аргументируй!

— А я и не молчу. Я же сказал, что вторая история с псевдо-Христом скорее явь, а не сон. Фред по природе своей экстремальщик — любитель острых ощущений. Поэтому первый его рассказ — это сон — сублимация, причем сон с предупреждением. Например, собираешься осуществить какое-то сложное и может даже опасное мероприятие, и тут тебе сон вещий, вроде как упреждающий: будь острожен, не рискуй рьяно, а то упадешь и больно ударишься, а то и разобьёшься. Возможно, это ему подсознание сигналило, или ангел-хранитель шепнул: «Ты хочешь рискнуть, то есть взлететь высоко вверх, так знай, что высокие полеты могут закончиться падением». А вторая история, возможно слегка и преувеличенная, но вполне может быть реальной. Мальчишки склонны к авантюризму, который нередко приводит к трагедиям. Думаю, вы понимаете, о чем я? Кто из нас в детстве не совершал отчаянных поступков или глупостей. Не скрою, что и я вслед за толстовским героем — любимчиком Петра Первого — Алексашкой, пропускал сквозь собственные щеки швейную иголку. Вот и тут что типа этого, начитавшись библейских сказаний или насмотревшись картинок, иконок, пошли парнишки в лес испытывать друг друга. Опасные игры... Лили, как тебе мой монолог? Убедил?

— Пожалуй, я действительно присоединюсь к точке зрения Рудольфа, — произнесла задумчиво Лили, — и не потому, что меня легко убедить, и даже не потому, что я в девять лет так е пыталась проколоть себе иголкой, нет, не щеку, а мочки ушей, а потому, что по условиям игры необходимо сделать выбор, таковы ее правила. А я играю честно, поэтому я тоже за мальчишеские опасные лесные забавы с налетом фантазии. Давай, Фред, скажи правду, не томи.

— Сожалею, друзья мои, но вы проиграли. Поэтому прошу вас дружно передать денежные знаки вашему покорному слуге. Первая история является, увы, реальной. Свидетельством тому мой физический недуг — едва заметная хромота, о происхождении которой, вы в силу своей воспитанности никогда не спрашивали. Да, упал. Да, разбился, но не умер. Только прошу без лишних вопросов... Неприятное происшествие случилось со мной в детстве. Удивительно, но в пятилетнем возрасте, упав из окна третьего этажа, я всего лишь, сломал себе тазобедренный сустав и вывихнул кисть руки. Врачи меня вылечили, но незабываемое ощущение страшного полета я запомнил навсегда.

Друзья деликатно молчали. История Фреда их впечатлила и обескуражила.

— Однако, — быстро продолжил Фред, мне хочется показать вам одну таинственную вещицу. После увиденного сна, о котором я вам поведал, я вдруг неожиданно обнаружил у себя вот это, — Фред быстро снял с правой руки браслет с часами, развернул кисть руки внутренней стороной и показал игрокам. В середине запястья отчетливо был виден маленький вдавленный шрам.

Лили испуганно смотрела на шрам.

— Странно, — пробормотал Рудольф, — и ты что же, не знаешь природу происхождения этого шрама?

Фред показал головой.

— Совершенно не знаю, но шрам точно появился после того, как меня во сне приковали к дереву. А теперь твоя очередь, Рудольф,— поторопил друга Фред, желая, скорее переключиться на новые эмоции.

— Знакомо ли вам, друзья мои — смешно передразнивая Фреда и таким образом пытаясь разрядить напряженную обстановку, начал свой рассказ Рудольф, — хотя конечно вам это абсолютно не знакомо... — и умолк.

-Ты что запутался в своих фантазиях, Рудольф? — нервно произнесла Лили, все еще находившаяся под впечатлением от увиденного, на запястье Фреда, шрама,— давай не тяни резину, флегма затяжная.

— Не обзывайся Лили, — добродушно хмыкнул Рудольф ,— я недолго. Так вот, стою я, значит, в очереди... — Рудольф опять затих, но спохватился и быстро произнес, — нет-нет, простите, я начну с истории сказочной! Итак, жила была курочка, но не Ряба, и снесла та курочка не одно яйцо — а три, и не золотых — а платиновых. Я не слишком гнусавлю, дорогая Лили?

— Да ты сказочник, Рудольф! — воскликнул Фред и впервые за последние несколько минут позволил себе весело рассмеяться. Лили с удовольствием его поддержала и даже захлопала в ладоши.

— И что же дальше? — заинтересованно спросила Лили и как малое дитя заглянула Рудольфу в глаза в предвкушении продолжения сказочной истории.

— Да вот, собственно, и вся сказка, — развел руками Рудольф, как бы извиняясь за то, что история оказалось весьма короткой.

— Как вся? — разочарованно воскликнула Лили — Я требую продолжения! Три платиновых яйца — нехило! Это же целое состояние!

— Да я бы и от курочки Рябы не отказался — пошутил Фред.

— Перехожу к следующей истории, — как-то слишком торопливо проговорил Рудольф, будто решился на что-то важное, — Стою я однажды в очереди... впрочем, зря я эту историю рассказываю.

— Заврался! — злорадно процедила Лили .— Уж лучше бы сказку досказал.

Фред тоже не выдержал:

— Знаешь Рудольф, уж если начал — продолжай, а то скоро петухи запоют.

— Хорошо, — не совсем уверенно согласился Рудольф — стою я, значит, в очереди...

— Стоишь за шмотками? — подколола друга Лили.

Рудольф вздрогнул и, как будто не услышал реплики девушки, продолжил:

— Но как только подходит моя очередь, я ее уступаю следующему за мной, а сам ухожу в конец. Я не скажу, за чем я стоял в очереди, поскольку мы в начале игры не оговорили, как должна быть изложена история, я оставляю за собой право именно такого изложения, без уточнений. В общем, я стоял в очень длинной очереди, возможно многочасовой, однако когда подходил мой черед, я уступал другим, а сам возвращался в ее конец. Вот собственно и вся история. Друзья, выбирайте и поскорее, а то действительно скоро запоют петухи.

— Чушь какая-то, которую ты мог и придумать, — проворчала Лили. — Мне понравилась история про курочку, несущую платиновые яйца. Разумеется, эта сказка больше похожа на сон, чем вторая история. А стоял ты в очереди к нотариусу, но так и не смог решить, кому завещать платиновые яйца — еле сдерживая смех, закончила разбор историй Лили.

— Понятно, как только речь зашла о драгоценном металле, у Лили началась истерика, а ты что скажешь, Фред?

— Я скажу, зная твою повышенную чувствительность к зубной боли, что ты наверняка стоял к стоматологу. А курочка, несущая платиновые яйца, — это история, исключительно придуманная для Лили, но я не против, — улыбнулся Фред.

Неожиданно Рудольф достал из кармана своего элегантного блейзера, висевшего на спинке стула, серебристый брелок яйцевидной формы. Он нажал на какую-то едва видимую кнопку, и брелок открылся. Внутри оказалась миниатюрная серебристая курочка.

— Внимание — голосом фокусника произнес Рудольф. Он еще куда-то нажал, и вдруг из курочки одно за другим посыпались крошечные платиновые яйца величиной с горошину.

— Ого! — только и смог вымолвить пораженный Фред — откуда у тебя такой богатый брелок?

— Боже мой! Рудольф, она что, действительно платиновая?! И яйца?! — изумленно воскликнула Лили.

— Да, — произнес польщенный Рудольф. — Брелок вместе с содержимым — ювелирное изделие — японская штучка, что, собственно, неудивительно.

— Ты можешь хотя бы одну горошину подарить мне, — глаза Лили хитро сверкнули — ведь две горошины, которые останутся у тебя — это, несомненно, больше чем одна, то есть, одно золотое яйцо.

— Я тебе подарю все три горошины вместе с курочкой, если ты распрощаешься со своей девичьей свободой, — насмешливо произнес Рудольф.

— Я подумаю, — озабоченно ответила Лили.

— Думай. А теперь давайте раскошеливайтесь, друзья мои, вы проиграли!

Компания развеселилась. Разлили шампанское по фужерам. Стали подсчитывать кто сколько кому проиграл, в итоге оказалось, что никто не пострадал, и тут Фред задал вопрос.

— И все-таки, Рудольф, в какой очереди ты стоял?

— Да-да, мне тоже интересно, — живо откликнулась Лили, — или ты не помнишь? Такое во сне бывает.

— Нет, почему же — помню. Я стоял в очереди за смертью.

— В таком случае понятно, почему ты все время уступал, — заплетающимся голосом изрекла Лили, — и правильно делал, значит, будешь долго жить, но к нотариусу все равно зайди, — девушка расхохоталась.

— Я знаю, почему уступал, собственно, почему я и понял, что стою в очереди за смертью, — Рудольф нахмурился. — Не поверите, но впереди я увидел Ника и Алекса.

— Не понимаю, — удивился Фред. — А причем тут Ник и Алекс?

— Как это причем? — в свою очередь удивился Рудольф — мы же их месяц назад как похоронили.

— Ты что, спятил?! — Фред поставил фужер на стол. — Извини, Рудольф, но это уже не смешно.

— Это у тебя, видимо, что-то с памятью. Лили, — обращаясь к девушке, хрипло прогнусавил Рудольф, — ты то помнишь, что мы похоронили наших друзей — Ника и Алекса?

Лили неуправляемо моргала глазами, переводя взгляд то на одного, то на другого. Внезапно она замотала головой и, заикаясь, выдавила:

— Т-ты что, Рудольф, мы никого не хоронили, ребята жи-живы.

В гостиной повисло гнетущее молчание.

Вдруг Фред схватил телефон, нажал на кнопку и прижал его с силой к уху.

Ему ответил мужской голос. Фред закричал: — Алекс, привет! — но тут же осекся: — Что?! Не Алекс, а... в реанимации?! И Ник?! Авария...

«Дежавю» — мелькнуло в сознании Рудольфа.

Фред уронил руку с телефоном на стол и ошарашенно посмотрел на друга.

— Бред какой-то, — прошептал он пересохшими губами.

— Какой, какой идиот придумал эту игру! — со стоном произнесла Лили, обхватив голову руками. — Я н и ч е г о не понимаю, что происходит: фотография, шрам, очередь, Ник, Алекс...

.......................................

Светало. Мрачные тени застывших рыцарей в гостиной бледнели с каждой минутой, а луна исчезла, ее магия свершилась.

ИНТЕРЬЕР В СТИЛЕ БАРОККО, ИЛИ НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ГОСПОДИНЕ Д’ОБИЛЬЕ

Argumentumadoculos

 латинское выражение

 

Представительная, пышная гостиная ярко освещена бронзовыми канделябрами и жирандолями с хрустальными подвесками. Богато декорированные окна гостиной прикрыты шпалерными портьерами из тяжелого шелка, а стены пестрят гобеленами с мотивами «Истории Императора Китая». На камине и консолях с зеркалами, обрамленными позолоченной лепниной, стоит множество шкатулок, часов, серебряных шандалов, и бронзовых подсвечников, а вдоль стен расставлены несколько канапе, обитых атласом и бархатом, украшенных парчовыми подушками.

В центре ослепительной гостиной, за огромным столом с массивной столешницей из цветного мрамора сидит господин д’Обилье. Стол уставлен яствами, и чего только не лежит на больших фарфоровых блюдах: жульены с грибами, курицей, отварным говяжьим языком и зеленью; паштет из фуа-гра с трюфелями; сыры — тру дюкрю и афиделис, салерс и морбье; тарталетки, наконец — марципаны и изысканные фрукты.

Перед самим же господином д’Обилье на фаянсовом блюде цвета индиго стоит горшочек с кассуле из баранины. В хрустальном графине, под пламенем мерцающих свечей искрится молодое кровавое вино «Божоле».

Благословив трапезу и отпив несколько глотков вина, в состоянии покоя и блаженства, господин д’Обилье впал в философствование.

— Есть ли предел желаниям? — задался он вопросом и задумался. Господин д’Обилье любил во время трапезы, находясь в одиночестве, философствовать.

— Однако сначала мы поразмыслим, а что есть само желание, — размышляя вслух, произнес господин д’Обилье и опять задумался.

«Желание — есть мысль, приходящая от ощущений и побуждений». Измыслив данную дефиницию, господин д’Обилье улыбнулся, но тут что-то мелькнуло в его сознании: — «В моём сознании мелькнула мысль? Мысль — побуждение, или мысль — ощущение?»

Господин д’Обилье хихикнул, заподозрив себя в лукавстве, отпил немного вина, закусив ароматным кусочком сочной груши, и вновь вернулся к философствованию.

«Итак, желание — есть мысль к чему-то влекущая и побуждающая. Желание — есть состояние души, оно является в минуты вспыхнувшего чувства».

Тут у господина д’Обилье опять мелькнула мысль, что он чувствует что-то, и он попытался прислушаться к себе. Голова его слегка кружилась от вина, а тело побуждало к действию.

И вдруг он вспомнил, что сегодня еще ни разу не погладил своего любимого японского божка. Господин д’Обилье встал, торопливо подошел к камину, бережно взял в руки золотую статуэтку и вернулся к столу. Усевшись, он тотчас же, с подобострастием и усердием, стал гладить огромный золотой живот улыбчивого добряка Хотэя, державшего в одной руке мешок с богатствами, а в другой опахало.

Возблагодарив себя за своевременно исполненный пассаж, господин д’Обилье отставил в сторону статуэтку и возвратился к философским мыслям. Он был удовлетворен своими выводами о том, что желания могут возникать постоянно, а их количество зависит всего лишь от его душевного состояния. «Поскольку желаний может возникать бесчисленное множество, следовательно, им нет предела, а значит, желания беспредельны!»

И тогда господин д’Обилье захохотал. Немного успокоившись, он понял, что чрезмерно проголодался, и что у него теперь появилось желание (ах, опять желание) немедленно вкусить ароматный кассуле. Восторгаясь своим умением эмпирически подтверждать философские находки, продолжая подсмеиваться, господин д’Обилье подхватил серебряной ложкой из горшочка кусочек баранины и поспешно отправил его в рот.

Важный и умный господин д’Обилье, привыкший есть в два горла, и не подозревал, что одно их них может его смертельно подвести.

Господин д’Обилье поперхнулся. Он судорожно стал ловить ртом воздух, резко взмахнув рукой, задел фужер с вином, который упал и разбился. В надежде сделать глоток вина господин д’Обилье из последних сил потянулся к хрустальному графину с вином, но лишь только опрокинул его. Гранатовая жидкость расползлась по мраморной столешнице и стала стекать крупными каплями вниз. Струйки вина, растекаясь по паркету, прямиком устремились к напольной бронзовой статуэтке Иисуса Христа, восходящего с крестом на Голгофу.

Остекленевший взгляд господина д’Обилье остановился на японском божке. Огромное голое пузо Хотэя мелко тряслось, а толстые губы еще шире расплылись в слащавой улыбке.

Голос в вальсе виртаС днем рождения, дорогая, или Как страшно жить
АгафьяСемь жёлтеньких мёртвеньких вьетнамцев под Новый год. Отец
Кретин. Полюбить девять раз. Как же нам на Руси не пить, если всегда есть повод!
Исповедь Кота  — Боль. Накатило —  Женская логикаНе для мужчин. Дед. Ведьма
Под абажуром. Интерьер в стиле барокко, или Несколько слов о господине д’Обилье

Извлечения из памяти Как всеУзелок на смерть

Рассказы — Творчество друзейПутевые заметкиСтихи

Казанский дом камня подоконники из натурального камня.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com