1 2 3 Осенняя печаль У осени есть суд. Сентябрь — истец. Зал заседаний пуст, где я — ответчик. Пусть мне простят, Ведь у крестов сердец Я пост храню И часто ставлю свечи. Я жил. Ел хлеб. Пил воду быстрых струй. Не опасался чар дурного глаза. Красивых женщин каждый поцелуй Брал сам И не выпрашивал ни разу. До синих губ, встревоженно, взасос, Отбросив стыд, Ласкал и слышал стоны. Знал вкус и сумасшествие волос И наизусть историю истомы... У осени есть свой седой синдром, Свой слабый пульс И стынущие кисти, Последний сок, испитый черенком, И в страхе в ветвь вцепившиеся листья. И старых встреч истертая скамья, И память ссор, И выстрелы-упреки... Склонясь над этим грустным списком, Я Стараюсь все в простые втиснуть строки. Суд осени я вынесу, А вслед Пустому приговору Рассмеется И сочинит нежнейший менуэт Густою кровью исходящий Моцарт. А жизнь, Рассказ от первого лица, Прольется вдруг бессмысленно И странно И станет, Словно сладость леденца, Что слипся в складках старого кармана. При свечах Разбей, Развей весь сор застывших штампов, Что сумерки сопутствуют любви! Приди, Будь белым днем и светом лампы, А в тайну темных комнат не зови. И стыд, как страх, — Хоть что ни говори ты! — Сам убежит, и не настичь его: Глаза раскрыты — Таинства раскрыты. Так мы не потеряем ничего! Ах, все-таки приятно быть бесстыжим! Я в юности при ярком свете чах, Зато теперь Все чаще сплю и вижу Шальные поцелуи при свечах. * * * Чуть чиркну спичкой И зажгу свечу. Сквозь форточку Мне кличет птичье вече. Я в этом сочном гаме помолчу И предпочту обличье человечье. Я дам мечте помчаться по полям, — По кочкам бричка, По губе уздечка, — Где бабочка Как почтальон полян Хлопочет, И где удочки над речкой. Лучи жары, И август, словно печь... Чу! К forte ночь спешит crescendo вечер Обнять за плечи, Шепотом обжечь И ранить сердце речью, как картечью. Не спрячешь чувств широкие зрачки При гонке вскачь В горячем междуречье И счастье окончанья!.. А сверчки Нам прокричат о чуде новой встречи. * * * Ночь в августе тиха... Усталым Казановой, Склонившись у кормы Над линией перил, Плыву... Вдруг Подо мной Мой друг, Король бубновый, Подпрыгнул на волне И в прошлое уплыл. Он Так же, как и я, Отбившись от колоды, Помехою в игре Прожженных шулеров, Теперь в руках воды, Ветров И непогоды; И дама треф Другим сулит свою любовь. Мой друг, Куда же нас Уносит это море? Из-под колоды жизни Подколодный змей Смеется, Будто знает, Что наступит вскоре, Как и твоей игре, Конец игре моей. Прощай! А я вернусь В мир шумный и преступный: Там банк уже стучит — Таков игры закон! Час пик продлится час, Но после будут бубны, И я За нас двоих Сыграю этот кон. Цирк Мои глаза горят. Ты им хоть раз поверь: В них вся моя любовь, когда с тобой в манеже Я, укрощаемый тобой пред всеми зверь. Мы столько лет вдвоем, И столько лет все те же. Ты так же хороша в пурпурно-золотом С приклеенной улыбкой на лице печальном, Моя любовь, мой Бог В сапожках и с хлыстом, И левая рука в колечке обручальном. Превозмогая страх горящего кольца, Я проношусь в надрессированном порыве, Разгадывая тайну твоего лица, И млею, дав тебе трепать меня по гриве. А в клетку по ночам в безумных снов черед Идут, рядясь в твою обманчивую внешность, Горящее кольцо — твой раскаленный рот И рук, и синих глаз безудержная нежность. Купание Водолея Я — капля, часть морей и луж, Сестра слезы, последний муж, Дрожащий сгусток ожиданья. Я смыть могу гуашь и тушь... Но вот, любовь, ты входишь в душ — Благословенный миг свиданья! У края самого трубы Я по велению судьбы, Когда твоя рука — владыка Откроет кран, рванусь с водой, Что будет пахнуть резедой, Сорвусь к тебе в безумстве диком. Лишь миг назад я был в трубе, И вот теку я по тебе, Остолбенев от кругозора. Остановлюсь в ресницах глаз, Неисправимый ловелас, И в них вгляжусь влюбленным взором. Вобрав в себя их дивный блеск, Пока журчание, и плеск, И ласка брызг...И в путь-дорогу Твоею кожей хлыну я, Сестра моя, жена моя, Мое подобие от Бога. Я после задержусь еще На краешке одной из щек, — И это будет миг короткий, Чтобы потом, уже живей Скользнуть вдоль родинки твоей На левом скате подбородка. Сегодня, не когда-нибудь, Мне не свернуть, минуя грудь, Вдоль живота, бедра, колена, — Прольюсь, как ослабевший слог, Прощусь с тобой у пальцев ног И утеку, моя Елена. Так часто на своем веку Я по тебе, любовь, теку Легко, светло и без усилий. Я — боль, и радость, и стихи Взамен сошедшей шелухи Твоих отношенных фамилий. Смыв души прочих мертвых душ, Ты, радость, покидаешь душ Свежее всякого младенца. Я. И во мне все солнце дня Вновь на тебе, и ты меня Смахнуть не можешь полотенцем. Во все предназначенье лет Ни ложь, ни яд, ни пистолет, Ни лезвие холодной сабли Не смогут разорвать родства: Любимой кожи божества И влажного касанья капли. 1 2 3 | 
