ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лариса ГУМЕРОВА


ПОКУШЕНИЕ НА ЧИСТОТУ, или ПОЧЕМУ АМЕРИКА ВПЕРЕДИ

 1    2    3    4    5    6

Избранник многоликого Януса

«Говорят, поглупела Россия; да и немудрено. Вся она расплылась провинциальной глушью — с местным львом-бухгалтером, с барышнями, читающими Вербицкую и Сейфуллину, с убого-затейливым театром, с пьяненьким мирным мужиком, расположившимся посередине пыльной улицы».

В. Набоков «Юбилей». 

Вячеслав Иванов называл культуру «памятью человечества», а писателя называл «вьючным животным» этой памяти («Переписка из двух углов», 1979 г. Брюссельское собрание сочинений, том 3, стр. 807). Как и все им написанное, звучит оригинально. Но ведь память может быть как памятью о добре, так и памятью о зле. Сколько ошибок, сколько страшных и непроглядно-черных мгновений хранит в себе память даже одного человека, что уж говорить о человечестве.

Да и само понятие культуры — не предполагает ли оно нечто абсолютно светлое, возвышенное и облагораживающее? Культура не может быть ни грязной, ни низкой, ни злой. Она должна нести только положительный заряд. Более того, чтобы стать истинно культурным, человеку необходима определенная духовная работа, просветление и очищение души и тела, приобретение стойкого иммунитета ко злу. Прежде — чистота сосуда, а уж потом — его содержимое. В старые мехи молодого вина не наливают. Да и стоит ли вообще-то человеку превращаться в животное, в любое, вьючное или не вьючное?

Вячеслава Иванова называют «самым просвещенным умом России», гордостью Серебряного века. Не претендуя на какие-либо новые оценки его творческого наследия, рискну лишь напомнить, что кроме увлечения литературой и теософией, Вячеслав Иванов являлся страстным и азартнейшим исследователем языческих религиозных культов. Он изобрел даже собственный метод научного исследования: «сопереживание», «сопричастность». по его мнению единственно точный и полный. И не только это. Вячеслав Иванов не просто исследовал эллинские обычаи и культуру, но и проповедовал исполнение языческих религиозных культов в жизни. В православной России!

Вячеслав Великолепный устраивал целые спектакли, феерии и костюмированные представления, широко привлекая интеллигенцию и молодежь к участию в увлекательной и красочной игре. Он самолично разрабатывал сценарии многих обрядов и спиритических сеансов. Наука — наукой, но позвольте единственный вопрос: может ли оставаться христианином тот, кто идолопоклонствует и возрождает языческие порядки?

В России еще в 988 году на берегу Днепра Владимир покончил с многобожием, кровавыми жертвами и культовым развратом. С этого именно момента началась русская история, движение к культуре, прогрессу и мировой интеграции. А вот то, что с таким восторгом и незаурядным артистизмом навязывал литературной среде Петербурга самый просвещенный ум России, не являлось ли это по своей сути до-Христианством — демонизмом и оккультизмом? Откатом назад, духовным тупиком? Чего же добивался этот великий ум, усиленно насаждая среди русской интеллигенции начала XX века небывалый интерес к язычеству и колдовству?

Для русской ли культуры старался известный писатель? Да и для культуры ли вообще, как таковой? Что представлял из себя этот странный человек, с такой типично-русской, нарочно не придумаешь, фамилией? Надеюсь, что очень скоро это станет ясно и вам. Не даром еще в 1907 году, в своей Четвертой Симфонии «Кубок метелей» А. Белый создает образ предводителя шайки мистиков, «экспроприатора символизма» и непримиримого врага самого автора, прототипом которого являлся не кто иной, как Вяч. Иванов.

Но вернемся к Америке. Если весной или в начале лета вы кружили по ее дорогам, даже и не важно в каком штате, то несомненно поражались размаху и великолепию окружающего процветания. В буквальном смысле этого слова, эта удивительная страна утопает в цветах. Чистота и ухоженность Америки — вот главная ее визитная карточка, самое первое, что здесь бросается в глаза любому путешественнику. Все остальное тоже важно, но уже на втором плане. Один знакомый признавался мне, что его сразу же поразил светлый размах Америки, с первых его шагов по этой земле. Он так и говорил: «я чувствую во всем здесь какое-то величие, хочется встать на колени, склонить голову...» — мы просто ехали в этот момент из аэропорта по хайвею. И этот человек, кстати, совершенно не религиозный, с тюркскими корнями, был настолько потрясен, у него слезы стояли в глазах всю дорогу.

В отличие от Никиты Сергеевича Хрущева, отдавшего свое сердце коммунистической вере наоборот, этот человек свободным своим сердцем почувствовал величие и высоту Духа, которым сотворена и которым стоит Америка. Другой вопрос, что происходит с ней теперь в сфере политической, ведь политика — вещь сиюминутная. Но Американская история и ее (надеюсь) вечность — истинно великолепны и величественны, как и у России.

А что творится сегодня с матушкой Россией? Почему всюду эта серость, приземленность, грязные стекла, дурные запахи? Уверена, что так было далеко не всегда. Россия была чистой и светлой, не зря и названа святой (святость: высшая степень чистоты). С детства храню в памяти бабушкины белоснежные — до голубизны, накрахмаленные — до снежного хруста, подзоры, скатерти, занавесочки, столовые вышивки, простынки и покрывальца. Помню ее роскошную чайную розу, высоченную, с чудными цветами цвета топленого молока. И уж абсолютная роскошь и экзотика: лимон! Да-да, настоящий, вечнозеленый, с золотыми плодами. Выращенный, конечно же, из обыкновенного семечка. И «Аленушка» — в гипсовой золоченой раме на стене.

Бабушка моя работала на торфозаготовках, чтобы прокормить четверых детей, в предвоенные годы, а потом санитаркой в больнице. Но это не мешало ей сказочно красиво жить и содержать свою комнатку в коммуналке в идеальнейшей чистоте. Да что там в чистоте — в волшебстве! Моя полуграмотная бабушка Клава, не читавшая умных книг, всю свою сознательную жизнь героически сражавшаяся с грязью на работе и дома вопреки бедности, болезням, голоду — для меня навечно останется примером истинной и высокой культуры великого русского народа, как и примером христианского, человеческого и женского достоинства.

И одному учили дочек

искусству, как счастливой стать:

без пятнышка носить платочек

и совесть в чистоте держать.

Русская Женщина, как феномен, как вклад в мировую эстетику, в первую очередь представляет собой образ героического бойца с грязью. Да простит она меня за такой комплимент и да не спешит возмущаться — ведь я искренне преклоняюсь перед ней и горжусь ее уникальностью. В жутких, невероятнейших условиях, стоя в грязи по колено, а порой и по маковку — она всю свою полунищенскую жизнь сражается за чистоту. Американки, например, такой войны себе просто и представить не могут. Поэтому, наверное, они такие спокойные, белозубые, стройные. Им негде и коснуться грязи. Они живут, а русские женщины — воюют. То, что русская женщина героически отстаивает на своей маленькой кухоньке, в своей скромной квартирке — чистоту, уют, порядок и любовь — то Америка просто взяла и подарила, всем своим чадам и на всей своей территории. За фри, то есть бесплатно.

Почему Америка настолько далеко ушла от нас вперед? Говорят, ее и Россию варяги открывали вместе, приблизительно в одно и то же время. Они же и обустраивали, как и нашу страну. Есть и такая версия. И дальше посмотрите — за что погибли декабристы? Что они провозглашали и чего добивались? Именно американской свободы, Американской Конституции. Никита Муравьев, как и многие из декабристов, был влюблен в эту далекую страну, увлечен историей и ее великими делателями, культурой и социальными достижениями. А о какой конституции, о каких реформах в России мечтал Александр Благословенный, разбивший Наполеона? И он мечтал об Америке для России. И он тоже, как и Владимир Соловьев, размышлял о реформе исторического христианства, о создании Великой Унии, встречался с Оуэном и пел с баптистами гимны.

А теперь почему-то привычней стало грозить Америке кузькой. Когда американского дипломата на рауте спросили: сколько в вашем правительстве рабочих и крестьян? — он испуганно ответил: что вы, нашей страной управляют люди образованные, юристы, адвокаты, крупные ученые. Любой страной должны управлять, хотя бы знающие люди. Почему хотя бы? Да потому, что американские Отцы-основатели, например, заложившие основы государства и Конституции, были, прежде всего, людьми глубоко верующими, библейски образованными, религиозно грамотными. И вот результат: Америка процветала при Александре I, процветала при декабристах, процветала 100 лет назад и продолжает процветать. Результат же деятельности наших правительств тоже у всего мира на глазах.

И все-таки символика России — белизна. Белизна храмов. Снегов. Берез. Платочков богомолок. Совести? А вот Вячеслав Великолепный, на мой взгляд, несмотря на все свои труды и регалии, всю свою жизнь провел в самой настоящей грязи. Культура для него «лестница Эроса в иерархии благоговений». Каково звучит? Бабушка Клава моя просто плюнула бы, узнав, чем этот культурный гений занимался, в свободное от научных трудов время, на придуманной им же самим лестнице. Да хоть бы уж сам этим и занимался, в одиночку. Ан нет, одному-то неинтересно. Данному кумиру всей творческой интеллигенции начала века почему-то было важно всех своих почитателей утопить в нечистоте своих «исследований».

Позже вы увидите сами, что и Вячеслав Иванов, и зловещий Гришка Распутин по сути дела являлись носителями одинаковой темной миссии, сознательно растлевая души. Оба призывали русских, тогда еще верующих людей познавать Бога посредством (как бы выразиться политературней) различных философских и религиозных концепций, реализуемых в основном почему-то в сексуальной сфере. Показывали собственный пример: один в среде русской аристократии и политической верхушки. Другой в среде русской словесности и интеллигенции. А рыба, она как водится, с головы гниет.

Что произошло вслед и как нахлынула на Россию низость и серость, как мы все угодили в нее и почему позволили подобному случиться — попробуем взглянуть на это через увеличительную призму прошлого столетия. Убеждена, что внешний мир является лишь видимым отражением невидимых явлений и событий. Нет, я не символистка, и все же поделюсь своими мыслями именно о русском символизме. О русском символизме, предложившем России новую систему эстетических ценностей, которая ни новой, ни лучшей тем более, не оказалась. Уже потому, что с самого начала, базируясь на предательстве и подмене, была грязной — низкой и подлой.

Начало: встреча, которой не заметил Соловьев

Низость нахлынула на Россию сто лет назад. Почему именно сто? Да потому, что именно тогда на Русской земле произошла странная, невероятная, непостижимая встреча: идей Владимира Соловьева с идеями Шопенгауэра и Ницше — как ни трудно ставить эти имена в один ряд. На земле, где тысячу лет основой существования было христианство, где вера была насущной для всех, как воздух, как хлеб, как любовь матери к своему ребенку, — вдруг стали прорастать семена атеизма.

В конце XIX века Владимир Сергеевич Соловьев был безусловным духовным, и даже, в следствие правительственных гонений и мученического существования, национальным героем, властелином душ и умов. Его окружал ореол таинственной славы и обожания. Всемирно известный учёный, историк и философ, профессор Московского Университета, он был невероятно яркой и самобытной личностью. Не просто ученым, а ученым-поэтом, умевшим и блестяще развивать свои идеи, и зажигать ими сердца людей. Прославился он и как талантливый писатель, виртуозный критик и полемист, неповторимый лектор. Соловьев сумел бережно соединить философское наследие христианства с самым современным уровнем мировой науки. Он был не просто христианином, но Рыцарем веры, примером всей своей жизни утверждающим высокие и трудные нормы христианской этики.

Мало того, это был необыкновенно красивый, высокий и обаятельный человек, обладавший редким даром оратора, бесподобным юмором и гипнотическим взглядом ярко-синих глаз. «Обаяние его моральной личности, его идей и даже его внешнего облика — прямо-таки идеального образа пророка, в настоящем смысле этого слова, воздействовало чрезвычайно... (почему же) Единственный в России философ оказался как бы несуществовавшим?» (Д. Андреев, «Роза Мира», с. 195.)

И вот, как ни странно, они сошлись, вода и пламень: в это же самое время, сто лет назад, немножко раньше, пришли в Россию из Германии богоборческие идеи Ницше и Шопенгауэра, провозглашавшие свободу человеческой воли. Шопенгауэра перевели для России еще Фет и Юлий Айхенвальд. Книга Шопенгауэра «Мир как воля и представление» стала манифестом абсолютного индивидуализма, философского отрицания и вызова существующему мироустройству. Все это выглядело дерзко, ново, ярко: человек и его воля главное. Хотя, собственно говоря, что может быть нового в библейской истории Каина?

В 1890 году появилась книга Минского (псевдоним Виленкина Н.М.) «При свете совести», где эти идеи впервые популяризировались в России. Владимир Соловьев, быстро откликнувшийся рецензией, не придал большого значения откровениям Минского. Для него, не просто верующего человека, но горевшего любовью поэта, они граничили с психопатологией и вызывали недоумение и снисходительное сожаление. Причиной подобного восприятия мира он считал духовную незрелость, слепоту и невежество. (Соловьев В.С. По поводу сочинения Н.М. Минского «При свете совести». Собрание сочинений, том 6, СПб, с. 241 — 246.)

Трагедия любого титана заключается прежде всего в его органической неспособности заниматься мелочами, сиюминутной суетой. Ни самого Ницше, ни кого-либо из его популяризаторов Владимир Соловьев не мог воспринимать всерьез. И он был прав. Но в 1900 году, внезапно, в самом расцвете своего творческого дарования, он навечно ушел от нас, оставил свое уникальное поприще стража Русского духа. А вскоре и мы ушли от него, попросту забыли, как любого не от мира сего. Предали?

А вот Ницше, увы, стараниями символистов остался. Сейчас уже можно признать, что с этой книги Минского в русском обществе и начались, по сути, те бурные процессы, которые привели к революции. Сначала в сознании людей, а потом и в их жизни. Религиозная революция с отрицательным знаком была инициирована темными силами снизу, через самые примитивные, стихийные инстинкты общества. А революция с положительным знаком, которую титаническим, подвижническим трудом, трудом всей свой жизни готовился совершить Владимир Соловьев, опираясь на лучших представителей духовенства и передовой интеллигенции, была сорвана.

Вторая беда Соловьева была в том, что он был русским. Истинная любовь к страждущему отечеству и глубокое осознание личной ответственности за будущее России тяжким бременем ложились на его плечи. Он готовился и трудился, изнурял себя размышлениями, ученичеством, строгими нормами христианского служения. Немецкие же идеи, словно блохи, незаметно и губительно размножались в той самой среде, где очень скоро должен был бы вспыхнуть яркий свет обновления. Настолько губительно, что скоро явились причиной тяжкого и длительного недуга, наподобие сыпняка, охватившего огнем страшной горячки всю Россию. А после внезапной смерти Владимира Соловьева неумолимо случилось инфицирование чистой и доброй (хоть и отнюдь не демократической, но доброй, совестливой, религиозной) России — болезнью безбожия. Заражение ее христианской крови злом безверия, ядом цинизма.

Что касается экономических теорий Маркса, то в конце XIX века они еще не воспринимались настолько глобально, все искали Истину, а не ее отрицание. Русская общественная мысль еще не измельчала настолько, чтобы пренебречь Духом полностью, как это сделал еще один немец. Но многие видные писатели и просветители того времени, люди, казалось бы, искренне верующие, религиозно искушенные, такие как Мережковский, Пришвин, Леонид Андреев, Александр Блок — уже были очарованы смелостью идей человекобожества. Что говорить о молодых, проклинавших семинарскую скуку, жаждавших полноты жизни, любви, творчества?

Творческий потенциал молодых и одаренных русских людей давно вошел в серьезный конфликт с традиционным историческим Православием. Как писал Д. С. Мережковский, традиция — созерцательна, то есть бездейственна; действие — свободно, то есть безрелигиозно. «Двух путей нет в действительности, но они есть в теперешнем нашем сознании, а потому люди культуры и действия сознательно безрелигиозны, а люди верующие сознательно бездейственны... Вина на всех, ибо и те и другие раскалывают Единое, берут части силы, которая в части своей, как сила, исчезает. Духа животворящего нет ни на тех, ни на других. Царство раскололось пополам... И язычники подымают головы» («Страшный суд над русской интеллигенцией» из сборника «Грядущий хам», 1906г.)

Решить подобный конфликт в масштабе всей нации было по силам разве что такому титану, как Владимир Сергеевич Соловьев. Он не должен был умереть так рано. Зло вырвало его из жизни, по словам Д. Андреева, «отчаянным усилием всех своих воинств», в тот самый момент, когда решалась историческая судьба России. Если бы этого не произошло, то Христианство в нашей стране, обогащенное новым духовным опытом и знаниями Владимира Соловьева, уже тогда преобразилось бы, коренным образом изменяя жизнь людей и мир вокруг.

Конфликт Церкви и интеллигенции не перерос бы в бунт против Бога всего общества, а социальные преобразования свершились бы без кровопролития, в рамках исторических норм и традиций. Основа нации, ее главные корни не были бы расшатаны и подорваны.

Однако точно рассчитанными двумя ударами в лоб и в тыл духовный поиск русской мысли был вообще практически оборван. Россия потеряла и свою основу основ — веру, и своего лидера. Владимир Сергеевич Соловьев мечтал о превращении России в истинно христианское государство. О соединении христианства с гуманизмом, демократией и прогрессом, мечтал о «христианской политике», об объединении церквей и слиянии духовных исканий. Он развивал идею великого «Всеединства» бытия и постепенного превращения человечества во всемирное братство. Но претворить свои мечты и планы в реальную жизнь, для любимой России, ему не пришлось.

Зато Ницше и Шопенгауэр были не просто приняты к сведению, но фактически возведены на пьедестал кумиров. Истомившиеся от вечных тисков и духовного рабства, люди жаждали свободы, не разбираясь особо в том, кто именно ее им проповедует. «Шопенгауэр — вершина, на которую восходят встающие над сонностью жизни» — слова Андрея Белого, из его книги «Арабески».

Постепенно с высоты Богоискательства Россия в лице ее лучших умов, перешла к Богоборчеству, за чем и последовали неумолимо примитивизм и материализм. Последние могикане Соловьевских прорывов — Николай Бердяев, Сергей Булгаков, Павел Флоренский — вскоре оказались на Западе и были преданы анафеме и забвению на родине. А мы-то с вами всегда считали, что основное событие века произошло в 1917, 25 октября. Но по всей вероятности, основной удар был нанесен по России был нанесен еще в 1900-м.

В Америке мало кто интересуется идеями немецких богоборцев, как впрочем и любыми идеями, кроме тех, которые в хозяйстве хороши. А уж над теми, кто старается посмеяться над Богом, здесь вперед посмеются и повернутся к ним спиной, не разбираясь особо в философских тонкостях откровений. Их не принимают всерьез и не возводят в кумиры. В то самое время, пока русские великие умы заражались цинизмом Ницше, Америка наслаждалась чистотой Льюиса Кэрролла, его Алисой. И вместе с этой бесстрашной девочкой открывала волшебное Иное.

И был этот новый параллельный мир добрым, веселым и радостным. Алиса, Дали и прекрасная американская музыка — вот те «ферменты», которые на незыблемых корнях глубокой религиозности и протестанского трудолюбия — взрастили и дали пышный цвет Американского чуда. Все в Америке незыблемо и неизменно стоит на чуде, то есть на Боге. Его здесь никто и никогда не отменял. Конюшен из храмов никогда не делали. Библии была и остается непреходящим бестселлером, основой жизни каждой семьи. И кукурузой — подло и смешно мерить Америку.

Спасибо ей уже за то, что она явила миру великий пример — чтобы жить лучше, вовсе не обязательно проливать реки человеческой крови. Хотите обогнать Америку? А не вернуться ли, для начала, на 100 лет назад? Не притча ли о блудном сыне получается у нас, только повторенная на мировом уровне.

Вот к чему привела Россию та странная, странная встреча, сто лет назад, которой даже и не заметил Владимир Соловьев.

..................................................

 1    2    3    4    5    6

http://www.decorici.ru/ dali decor штукатурка декоративная мокрый шелк.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com