Лариса ГУМЕРОВА

Не следует забывать простой истины: Пушкин родился в христианской семье, воспитан христианкой и был не только европейски, но и библейски образован. Библия и Евангелие являлись настольными книгами в кабинете поэта. «Я не хочу печалить вас ничем» — поэт хранил в душе идеалы высочайшего самоотречения. К известному выражению «Пушкин наше всё», так хотелось бы до-сказать: «лучшее, что привнесла вера: жар серафимской любви к человеку, к Слову, к России»...

Вы прочли небольшое эссе, написанное Л.Н. Козловой в 2002-м году. Автор касается важной, во многом нераскрытой темы: духовного перерождения А.С. Пушкина накануне трагической кончины. Несмотря на бесспорные литературно-художественные достоинства статьи, оригинальный взгляд на события жизни и прекрасные стихи, всё же позволим себе не согласиться с Лилит Николаевной: не был никогда Пушкин, «умнейший муж России», как сказал о нём царь Николай I, ни «шалопаем», ни «шутом», ни ничтожеством с жаждой самоутверждения.

Ни к чему ставить этот заслон обывательского целомудрия на «шалости» и «безобразия» юности, как бы не придавая им такого уж значения. Брезгливо-снисходительный взгляд на жизнь одного из отцов-основателей русской нации кажется весьма поверхностным, если не оскорбительным. Весь ли человек в своих письмах? А у как же его — поступок? Его выбор, его открытие? И как судить по письмам, главная задача которых смешить, развлекать и доставлять другу удовольствие (порой, в ущерб собственной репутации), о самом главном и серьёзном? К великому сожалею, Александр Сергеевич не был щепетилен в друзьях, а вот доверчив, и порой без меры, наивен и неосмотрителен — был всегда. Как все поэты, он до смерти оставался ребёнком.

Помимо уникальной одарённости, Александр Сергеевич был искренним, чистым и цельным человеком. Бывал вспыльчив, нетерпим, слишком пристрастен, обидчив, порой скрытен. Абсолютно не умел притворствовать, рассчитывать, следуя корыстным целям, или быть двуличным. Он прожил прекрасную жизнь! Всего себя отдавая людям, Пушкин был способен на самоотверженную дружбу и великую любовь. Он мало заботился о себе, не подличая и не притворяясь, всегда обличая зло и несправедливость. В конце концов, это типично русский характер и душа. Позволим себе несколько развить эту тему.

Грехи человеческие, как правило, чаще всего проистекают от невежества: от непонимания основ мироустройства, от низкого, корыстного взгляда на мир, на ближнего своего. К подобным ужасам поэт не причастен. Чтение, постоянное пополнение знаний — не просто были его главной потребностью, но истинным наслаждением, а книги — самыми верными друзьями. С ними он нежно прощался перед смертью, благодарил, как дорогих помощников и учителей.

До последней минуты Пушкин служил духу Просвещения и всегда помнил о своём высоком долге. Разве это не достойно, если не восхищения, то уважения и благодарности? Все, кто приходили навестить поэты в последние дни его жизни, кто мог наблюдать сцену прощания Пушкина с книгами, были буквально потрясены — плакали, не могли забыть всю жизнь, как Откровение, как чудо. Но нам отчего-то всегда важнее знать и помнить фривольности, огрехи, стишки в альбомах. Может быть, дело тут, извините, вовсе и не в Пушкине?

Ничего не говорится в статье о том, каким счастливчиком и баловнем судьбы родился поэт. Родители были самые просвещённые и утончённые люди своего времени, о которых говорят сливки общества. Дядя поэта был известнейший в Санкт-Петербурге и Европе литератор и поэт, автор модного «Опасного соседа», поклонник Н.М. Карамзина, друг А.В. Жуковского. Уже от рождения мальчик приближен к императорскому двору, к жизни коронованных особ. Всеобщий любимец и баловень, он никогда не был «брошен в глуши без внимания». Это совершенно не так.

Хлопотами Василия Львовича, подающего большие литературные надежды подростка с 11 лет определили в императорский Лицей, где он возрастал в среде самых знатных, воспитанных и одарённых детей и передовых преподавателей того времени. С начала жизненного пути Александр имел все возможности для роста и развития уникальных дарований. Часто ли выпадает смертным подобная удача?

Все двери были отворены перед ним настежь. С малых лет поэт не просто вращался в высших кругах, но был их украшением, изысканным удовольствием этих самых высших кругов, домов и фамилий. Он привык к благоговейному вниманию, ощущению себя востребованным и значимым. Всюду являться душой общества, обласканным и желаемым буквально всеми — легко ли при этом оставаться простым, доверчивым, искренним?

Мнением Александра дорожили, его общества искали, за каждым шагом следили, ловили и передавали из уст в уста каждое произнесённое или написанное слово. При жизни поэт уже стал национальным героем. Такой переизбыток внимания и любви сказался на судьбе Александра Сергеевича скорее отрицательно, возможно посеяв семена гордыни, что и привело его в дальнейшем к отклонениям и неверным поступкам.

С детства знаем, как любила и буквально боготворила маленького Сашу его няня Арина Родионовна. На такую любовь способна лишь русская Женщина. Самоотверженное служение милому ангелу составляло смысл её скромной (великой!) судьбы. Какой заботой, лаской и вниманием был окружён ребёнок — няня буквально выносила на руках, вскормила со всем обожанием русское чудо. Она напитала мальчика историческими токами Руси: сказками, песнями, былинами — взрастив в будущем поэте высочайшие идеалы Добра, сострадания и душевной щедрости. Всего самого светлого, чем жил в веках, чем славился русский народ, и что устно передавалось из поколения в поколение.

Уникальная живость, образность, фантазия, возвышенный романтизм, присущие творчеству А.С.Пушкина, безусловная рыцарство, простота и сила веры в Добро — всё это впитано им с детства. Няня крестила Сашеньку на ночь, молилась за него перед образами. Сколько поэт посвятил няне удивительно тёплых и нежных строчек, а какие письма она сама писала ему в разлуке!.. Возможно ли согласиться с утверждением, что Пушкин в детстве был «обделён любовью и материнской заботой»? Скорее наоборот.

К великому сожалению, любовь порой портит и балует человека. В своих взрослых отношениях с женщинами Александр Сергеевич искал и не находил той же искренности, глубины и самоотверженности, какую привык видеть в своей Кормилице. Молодость не позволяла осознать, что любовь редкий дар. Это — талант, которого удостаиваются от Бога единицы. Отсюда, скорее трагические недоразумения юности поэта: по своим внешним данным он был отнюдь не аполлон, но избалованный любовью и всеобщим обожанием, безмерно страдал от малейшего непонимания или холодности.

Стремление к Идеалу и идеальному женскому образу возможно сублимировало религиозность в мятущейся душе гения. Пушкин как никто другой умел боготворить женщину, искренне преклоняясь перед её достоинствами и служа возлюбленной всем жаром и преданностью сердца. А «цинизм и ёрничанье» — чаще всего это плохо скрываемая поза, безумная боль разочарования или обиды. Не надо забывать о вполне поэтической, то есть на грани с патологией, впечатлительности и ранимости. То, что обычный человек переживёт и забудет, для поэта — шок, гибель, смертельное опустошение, травма на всю жизнь.

Конечно, извечный поиск идеала, Абсолюта. Конечно, хотел быть счастлив и любим. Искал и — увы, не находил. Но нет худа без добра, страдания сформировали потребность философского осмысления, глубокого анализа собственных чувств и поступков других людей. Так наш пылкий юноша рано становится философом, мыслителем, как сегодня бы выразились — аналитиком. Отстранённо-созерцательный взгляд на события и на самого себя, несколько моментов на грани между жизнью и смертью, пост-лицейская тяжелейшая болезнь, лихорадка... Кто знает, что более помогло поэту иначе взглянуть на жизнь, на испытания и разочарования мира сего. Но только ли это?

Не следует забывать простой истины: он родился в христианской семье, воспитан христианкой, постоянно читал Библию и Евангелие. Пушкин искренне верил в вечную любовь, высшую справедливость, в силу молитвы и бессмертие души. Иначе не смог бы он написать ни одного своего произведения, где понятия эти всегда в основе повествования.

Пушкин называл Евангелие самой главной, неисчерпаемой для вдохновения Книгой. Речь Христа и откровения Евангелия были для него образцом высшего совершенства изложения. Иисус был и остался Первым Поэтом на земле — по красоте, образности и силе Слова, и вторым после царя Давида — хронологически. Некоторые, правда, считают Первым Поэтом всех времён и народов пророка Магомета, творца Корана. Здесь смертным спорить трудно, но русские, я думаю, имеют право на пристрастие, столько пострадав за своего Бога.

Так вот, возвращаясь к Пушкину. Кто внушил ребёнку из небогатой дворянской семьи подобной высоты амбиции в отношении собственной личности и предназначения: «Ты царь. Живи один»? Не библейские ли мотивы Первого Поэта и царя Давида сформировали столь высокие и непримиримые требования, которые не отменялись ни в каких жизненных ситуациях? Поэт жил и действовал, никогда не опуская планки Высшего Предназначения. Служение Слову он считал главнейшим на земле и святым Долгом: долгом таланта — перед Творцом. И здесь Пушкин проявил, как мне кажется, весьма поучительное, если не святое, постоянство.

А каково ему было заплатить чёрной неблагодарностью тем, кто его устраивал, протежировал, учил и воспитывал в императорском Лицее? Каково было перестать воспевать «добродетель на троне» и начать говорить то, что велит совесть? Александр Сергеевич был благодарным человеком и всегда помнил добро, сделанное кем бы то ни было, тем более императором. Но Слово превыше всего. Поэзия — истинно царское дело, и Бог не в силе, а в правде.

До смирения Давида оставался долгий путь, но библейская составляющая творчества Пушкина и его идеал личности — для просвещённого читателя очевидны. Пушкин не расставался с Книгой, постоянно читал и черпал примеры именно в образе и языке Иисуса Христа. В его время это было большой редкостью! Библия водилась отнюдь не в каждом доме, читалась священником в виде смысловых отрывков на Богослужении, на старославянском языке. Александр Сергеевич, возможно первым из русских писателей, сделал её своей настольной Книгой.

На мой писательский взгляд, Пушкин, несмотря на все свои уроки чистого афеизма и формальное масонство, личностно оставался идеалистом. Мистические порывы и духовные потребности органически были ему присущи. Арина Родионовна напитала душу русскостью, да так, что ни французы, ни англичане уже ничего не смогли потом поделать.

Всё, чего не хватило, неудивительно для 35 лет, гармонизации сложной и порывистой личности, приведения в соответствие формы и содержания. Не хватило, может быть, осознания себя частью целого, воцерковления и постепенного полного слияния с Идеалом. Этого он не успел. Не успел формально, статистически. И в моей лично душе живёт твёрдая вера в то, что последние 3 дня неимоверных мучений были ниспосланы поэту не напрасно. В результате глубочайшего болевого и морального шока, после всех страданий, выпавших в последние трое суток, Александр Пушкин несомненно претерпел глубокий катарсис, пережил искреннее покаяние за прежние ошибки. Он предельно ясно высказал последнюю и окончательную волю: «хочу умереть христианином».

Думается, что чувства добрые поэт пробуждал в людях в силу того, что искренне переживал их сам. «Поэзия — это искренность, которую невозможно удержать», говорила Марина Цветаева. Что касается похождений и фривольностей молодости, да и отчасти зрелости — да, выглядят они мало привлекательно. Но Церковь прощает грех, происходящий от природы человека, не считая его смертным, если есть покаяние. Как же мы можем судить и осуждать, когда Церковь простила нашего любимого поэта?