ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена ГОНЧАРОВА


 1    2    3

ИЗ РАЗНЫХ СБОРНИКОВ

 

лютики (уходящая)

 

я хмелею, мои золотые бесстыжие лютики,

раскрывавшие рты в поцелуе, дарующем нёбо,

под увядший растертый аккорд между кистью и лютнею,

выпивая нектар, заключенный в бутылочку-глобус...

 

я люблю вас, мгновенья мои, желтогла... желторотые,

за бессонные ночи в полях у мельчающей плоти

заозерных зарниц, зазеркаленных за поворотами

моих взглядов, измученных тем, как вы громко цветёте

 

мои лютики сонные, я целовала желтки лепестковые,

над обрывом, шептала и эха боялась — Валера...

вы простите меня, и влюбленную и бестолковую,

увядайте и сыпьте словами прощанья и веры...

 

 

блоха

 

боясь неловкий сделать шаг,

слегка прищурив меткий глаз,

корпел над мошкою левша —

на ночь терпения припас.

 

какая милая блоха —

козявка в золотой подкове.

принарядить блоху в меха,

наверно, было б бестолковей.

 

брависсимо! аплодисменты!

и в дамских воплях тонет зала

вот, мастер сделался бессмертным,

за что блоха и пострадала

 

 

залатаю (песня матери)

 

на коленках прорвались штанишки,

нос и щеки в каком-то мазуте —

моя девочка, ты как мальчишка,

но другой у меня и не будет.

 

ты мне в грязной ладошке вещицу,

тянешь порванную, чуть смущаясь...

не волнуйся, моя золотая,

залатаю ее, залатаю...

 

ты приходишь домой утром рано,

стылый ужин мусолишь на блюде —

моя девочка не без изъяна,

но другой у меня и не будет.

 

грязь в душе прикрываешь и словом

кратким трещины в сердце, страдая...

ты откройся, моя золотая,

залатаю и их, залатаю...

 

 

* * *

мы шли, безродные ослы,

и волокли тюки, узлы —

какой-то грязный нищий скарб

под скрип колес уставших арб

 

и за горой была гора,

и кнут для живости бедра —

под тусклый свет недобрых глаз

они подстегивали нас

 

 

и за поселком был овраг:

давай, вперед тупой ишак!

мы упирались как могли,

нагнувши шеи до земли

 

и за дорогой новый путь,

погонщик, дай нам отдохнуть!

и он, убавив шаг и пыл,

нас на мгновенье отпустил...

 

 

баюкала

 

баюкала. кутала в простыни.

губами царапала волосы.

пыталась в портах и на росстанях 

стирать черно-белые полосы.

 

мужчины мельком и вразвалочку

гуляли и жгли серенадами.

на ком-то поставила галочку,

кого-то измучила взглядами.

 

соленые, сладкие, постные —

зачем они ей, позаброшенной?

единственным берегом острова

ей стало хрустальное прошлое:

 

не сметь, не разбить, не опомниться!

сберечь драгоценные ветоши!

светла ее тихая горница.

светла она в сладостной немощи.

 

 

когда б тебя я не любила так

 

когда б, запястий вновь не растерзав

о прыть связавшея меня веревки,

бежала б я твоих препятствий ловко,

съедала горечь бы твои глаза?

 

когда б не вздрагивала так плечом,

роняя соль саму на глянец фотографий...

и снова день мне монотонностью потрафил,

ночь проливную запечатав сургучом...

 

когда б тебя не ожидала всласть

и двери не держала нараспашку,

из монстра превращаясь в замарашку,

из блага вечного в недобрую напасть,

 

когда б тебя я не любила так...

когда б не выла, погребенная живьем

в глубинах черных, разлинованных дождем,

что б стоил ты в руке моей? — пятак...

 

 

ожидай

 

ожидай, я приду через узкий тоннель дымохода,

через поры стенные из роз на обоях к тебе просочусь...

я из сказок о феях и шествии нового года,

я с открыток, у бледных людей вызывающих грусть...

 

впереди у нас вечность с сиреневым шлейфом кометы,

винопитие... с каждым глотком нарастающий хмель...

я из книжек «про все», ни на что не дающих ответов,

я из той стороны, где с земли вырастает метель...

 

ожидай — не придти не смогу, не смогу не ворваться

пробуждающим ветром в окно твоих медленных дней...

я из сотни английских туманов и маленьких франций, 

и, к тебе на колени спустившись из вира небесных огней,

 

обовью твою шею руками, а пальцы — в чернилах,

я так долго писала вслепую к тебе, мой непознанный май...

никогда не сумеешь понять, так откуда же я появилась —

ты не думай об этом, а просто сильней обнимай...

Пусть я умру

 

Пусть я умру...

И пусть надгробием мне станет блеклый воздух,

И пар из уст твоих сходящий днем морозным,

Немного добрым сном согретых капель,

И снег сквозной, что не по мне нападал...

 

Пусть я умру...

С тех пор мне будет чужд и недоступен

Пришедший день, стучащий в желтый бубен

Вопроса твоего последний мост небрежный: —

Ты там ли вспомнишь обо мне? — Конечно!..

 

Пусть я умру...

На стебле сломанном потухший вздох цветковый

И пусть последняя моя из остановок

Продлится незамеченным мгновеньем

Пусть в почву холодом уйду осенним...

 

Пусть я уйду, умру я пусть!

Я выучила жизнь наизусть

Так хорошо, что там, в кругу сансары,

Я снова повторю и повторюсь...

 

 

я влюблена

 

я влюблена в твои шаги, 

что с каждою секундой четче...

на кухне мама захлопочет:

он любит с вишней пирожки,

он любит булочки с корицей,

давай, нам надо торопиться...

 

я влюблена в дверной звонок

под указательным степенным

твоим... ведь ты спешил, наверно,

но сделал вид, что так далек

от суеты, ненужной спешки —

стоишь в дверях, жуешь орешки...

 

я влюблена в твое пальто,

что на стене моей повиснет...

ты, напевая, и с присвистом

зайдешь на кухню лет на сто,

а драпа брошенная плоть

обречена навек на гвоздь...

 

я влюблена в твой полный рот,

набитый маминою сдобой,

и, сидя в позе неудобной,

на стуле вполуоборот,

еще спешишь сказать два слова —

избыток звуков и мучного...

 

и вот, я все же дождалась,

когда торжественная часть

закончится, и мы уйдем...

и я влюбляюсь в эту дверь...

диптих (под дождем проливным)

 

I

 

под дождем проливным так запахло малиновым зноем,

прошлогодними листьями, всеми секретами леса,

что к тебе захотелось прильнуть, как бывало порою,

под водою, обнявшись, стоять... убегать — бесполезно

 

а когда он пройдет, так же стоя, боясь шелохнуться,

мы согреемся первым лучом после ливня-спектакля,

в беспорядке волос находя свое первое устье,

мне со лба твоего на макушку скользнет одинокая капля

 

II

под дождем проливным умирали картонные куклы,

те, которых мне дед вырезал для дворовой потехи...

на глаза силой капель стекали чернильные веки,

скверным цветом наивно румяные щеки обуглив...

 

так и мне без зонта не уйти от жестоких побоев —

по щекам отхлестали, объяли холодные струи...

снова где-то кого-то зачем-то опять обманули,

тем дождливых сезонов продление будто удвоив...

 1    2    3

Ольга Чернорицкая. «Четыре стиха Гончаровой Елены»

Татьяна Алеks (Новак). «Тосковать»

звонок на дверь беспроводной

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com