ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Марина ГРИНФЕЛЬД


Тургеневиана И. М. Гревса

Продолжение. Начало на стр. 1

* * *

В 1927 году выходит книга Гревса «История одной любви. И.С. Тургенев и Полина Виардо». Если в первой своей книге он прибегает к цитатам из текстов Тургенева для создания того образа, в котором представала Италия для писателя, то в «Истории одной любви» главным предметом исследований становятся письма Тургенева и воспоминания современников.

Реконструируется история непростых, более чем сорокалетних отношений писателя и актрисы. Бережно, как историк, снимая все наслоения недопонимания и прямой клеветы, Гревс повествует о том, чем была эта любовь и любовь вообще в жизни писателя. В этой книге автор не ставит перед собой задачи проникнуть в образ Полины Виардо. Скорее его интересует история взаимоотношений писателя и актрисы, как возможность глубже понять личность Тургенева.

Гревс дал емкое определение духовным исканиям Тургенева от юности до последних лет жизни: «поиск индивидуальной религиозности». В некоторой мере талант Виардо был источником духовных сил писателя, его любовь к ней — поклонением божеству. И одновременно, глубинная сущность религиозности Гревса и Тургенева — культура и всепоглощающее чувство любви к культуре.

 

Не только в «Истории одной любви», но и в ненапечатанных работах Гревс обращается к теме «Женских образов в жизни Тургенева», к теме дружбы. Можно даже сказать, что данная книга является обобщением всех предшествовавших исследований (т.к. в фонде Гревса нет рукописи с таким названием, или просто работы, посвященной отдельно Тургеневу и Виардо).

Интересно, что в книге Гревса об Италии почти ничего нет про историю любви, а в «Истории одной любви» почти не упоминается Италия. Кажется, что это по существу главы одной работы.

Для меня стало откровением стихотворение Гревса, найденное в Архиве Академии Наук, наполненное «ароматом любви», вторящее основному мотиву труда Гревса «История одной любви», всепоглощающему чувству любви Тургенева к Виардо:

О дитя, в пламенеющей жажде любви,

Ты глубокий и тайный изгиб улови.

Чуть заискрятся очи звездой — погляди,

Как неслышно родятся желанья в груди,

Как невольной мечтой затуманится взор,

Как мечта за мечтою сплетутся в узор,

И завесу грядущего счастья открыв,

Первый вестник любви — встрепенется порыв,

И в безвестную даль невесомой волной

Повлечет, распыляя в душе твоей зной.

О, не дай разорвать нежно тканую сеть,

Легким грезам не дай жаром страсти сгореть.

И люби, и мечтай, и храни точно клад

Первозданный, творящей мечты аромат.

Продолжением темы взаимоотношений писателя и певицы стал доклад Гревса «Тургенев и музыка» к пятидесятилетию со дня смерти Тургенева. Вместо текста в личном фонде Гревса мне удалось ознакомиться лишь с отдельными выписками, с небольшим конспектом его замыслов. В докладе тема музыки развернулась полнее, чем в книге «История одной любви».

«Музыка нераздельно связана больше всего с поэзией», а «общение с Полиной Виардо было для музыкального развития Тургенева бесконечно богато и содержательно» — пишет Гревс.

Воображение писателя «насыщено музыкальными образами, и мотивы музыки побудили его творчество».

Музыкальное чувство — самое близкое религиозному, родственное ему. И в каком-то смысле для Гревса, с детства пораженного звоном колоколов, Тургенев ассоциировался с музыкой. Поэзия его проникнута, вызвана ею.

* * *

Можно обнаружить множество совпадений, будто бы преследовавших Ивана Михайловича и нераздельно связанных с личностью Тургенева. Да были ли это лишь совпадения?

Гревс был гимназистом 8-ого класса, когда ему довелось видеть и слышать Тургенева, (в этот период писатель участвовал в Петербурге в чтениях, устраивавшихся Обществом Литературного фонда).

«Я помню живо то, что тогда переживалось мною; но, кроме того, сохранились письма мои от того времени к Тале Бекарюковой, которыми я проверяю воспоминания», — пишет Иван Михайлович.

Первые свои 12 лет Гревс прожил в деревенском родительском доме, в помещичьей усадьбе Воронежской губернии, Бирюченского уезда — в «слободе» Лутовиновой (ныне Красногвардейское Белгородской области). Отец и мать Гревса происходили из дворянских семей Харьковской губернии.

«Обстановка, в которой жила наша семья, была культурно-дворянская жизнь выше средней руки. Не было богатства и роскоши, мать моя даже любила держаться в хозяйстве строгой экономии, но достаток был ровный, мы, дети ни в чем не нуждались, — родители очень пеклись о нашем воспитании. Нас не изнеживали и не баловали, но именно культурными удобствами мы были окружены с малых лет» — пишет историк в своих «Воспоминаниях».

Иван Сергеевич Тургенев родился в родовом имении Спасское-Лутовиново.

Вот и первая точка сопряжения в жизни того и другого. Но это ли совпадение послужило дальнейшему выбору?

Путь моего героя к Тургеневу лежал не только через Лутовиново, но и через детское восприятие его произведений, через голос матери, читавшей их, через всю сложившуюся обстановку быта семьи Гревсов.

Он познакомился с сочинениями Тургенева еще в период Лутовиновского детства:

«Мама постоянно читала нам по вечерам в долгие зимы чудесные вещи или отрывки из наших лучших писателей. В круг их входил и Тургенев».

Там же, в Лутовиновском детстве берет начало религиозность Гревса, которая со временем приобрела черты высокой духовности и интеллектуального служения идеалу.

Звон колоколов глубоко значим в восприятии Гревсом Лутовинова:

«Главное же удовольствие моя религиозность находила в молитве, которая часто у меня выливалась в своей собственной форме, и в культуре, которую я конкретно, когда подрос, очень любил от церковного звона и пения до содержания драмы обряда и богослужения».

В 1873 году семья Гревсов переехала в Петербург.

Можно представить, каким переворотом это событие стало для Ивана Михайловича не только «в бытовой обстановке и в образе жизни, но и в отношениях с людьми». Если своею мягкостью характера он обязан царившей вокруг него доброте, в период лутовиновского детства, то Петербург, несомненно, повлиял на формирование его мировоззрения. Здесь он поступил в третий класс Ларинской гимназии, которая была расположена на 6-ой линии Васильевского острова. Как признается сам Гревс: «с этих пор и я стал »василеостровцем».

* * *

У Гревса было свое Лутовиново, природа которого стала для него «не только учителем, но и другом, близким существом, воплощаясь сильнее и лучше всего в коллективном лице <...> Лутовиновского сада» [2а].

Та смиренная Россия, родина Гревса, с ее храмами, была для него источником ценностей христианского мироощущения. В России, где другие пейзажи, нежели в Италии, нет той всепоглощающей, доведенной до вдохновения красоты природы, оба они, Гревс и Тургенев, нашли примирение и успокоение.

Хотя, казалось бы, Иван Михайлович мог посетить Спасское-Лутовиново ранее, он войдет в имение Тургенева только в 1928 году, при советской власти, когда уже не будут звенеть колокола. 

Нам не известно, посетил ли Гревс свое Лутовиново после 1917-ого года. Но можно представить, как ему этого хотелось.

* * *

Конечно же, не случайно именно в советское время Гревс счел для себя необходимым писать об «индивидуальной религиозности», об «Истории души» Тургенева.

Он остро почувствовал опасность безверия в новой России. И в предисловии к своей книге «История одной любви» автор касается этой темы:

«Может ли устареть “история”? Не на век ли она пребудет живою силою, привлекающей всеобщий интерес? Не во все ли времена будут необходимы услуги истории запросам культурной мысли для выяснения настоящего прошлым?»

Гревс испытывает потребность вернуть, приобщить Тургенева к 20-м годам.

Здесь наиболее важной является его рукопись «Интеллигенция в новой русской культуре», где говорится:

«Интеллигенция — это группа лиц различного классового или сословного происхождения, объединенных духовными интересами, которые для них являются и профессиею и потребностью.

Нужда познания и творчества составляет и ее душу, они активно ищут правды (научно — истины, этически — справедливости, религиозно — веры)».

Но вот что особенно интересно:

«Необходимое условие их <интеллигентов — М.Г.> жизни — свобода, (а от нее — правда и т.д. <...> Всякое рабство душит интеллигенцию, заставляет ее страдать и бороться)» [4а].

Самое главное и глубинное, что связывало Гревса с Тургеневым, наряду с внутренней свободой, — это их общие духовные корни, навсегда оставшиеся в России и соединившиеся с ее бытом и ее культурой.

.................................................

 1    2    3

Самая актуальная информация купить удостоверение кровельщика на нашем сайте.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com