ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Марина ГРИНФЕЛЬД


ТУРГЕНЕВИАНА ИВАНА МИХАЙЛОВИЧА ГРЕВСА

Осенью 2000 года я неожиданно соприкоснулась с «историей души», с личностью, вобравшей в себя дух ушедшего Петербурга, юношеской мечтательности и красоты глубоких отношений учителя и ученика, подтвержденных многолетней преданной дружбой, — с Иваном Михайловичем Гревсом...

Аничков дворец, семинар литературной биографики в Университете Петербурга...

Вы задумывались о том, что не бывает случайных встреч? Что один взгляд на портрет запечатлеет в памяти тонкие, хрупкие и вместе с тем красивые своей внутренней интеллигентностью черты. Вытянутый овал лица, гладкую прическу. Впечатление нераскрытой тайны в лучистых глазах. Настойчивость в складке его губ. Ощущение аккуратности, правильности придает готическое очертание его лицу.

И получилось так, что предметом моего особого внимания стала личность Гревса.

 

Впервые я увидела его таким: нимб из седых волос, веки немного опущены, взгляд устремлен в века. Душевная высота, внутреннее спокойствие его обладателя. Если может фотография уподобляться памятнику, то он выглядит на ней, как памятник себе.

И только недавно два восприятия его лица слились в общее ощущение личности, ее загадки, ее судьбы.

Так появляется тема моей работы «Тургеневиана Ивана Михайловича Гревса».

Вместе с этим лицом в мою жизнь вошла тайна почитания таланта Тургенева, позднее воплотившегося в исследовательский труд, полный индивидуального, глубоко прочувствованного отношения автора к герою.

Мне предстояло открыть историю душевного кризиса И.М. Гревса в переломные 1920-е годы и тот выход, который он нашел в обращении к духовности, к творчеству русского писателя, с детских лет олицетворявшегося для него с гармонией любви и красоты.

И, наконец, если верить в некоторую предопределенность, можно сказать, что я не случайно учусь там, где преподавал И.М. Гревс: в СПбГУ, на Филологическом факультете, на кафедре Классической филологии.

Насколько мне известно, труды Гревса, посвященные Тургеневу, не изучались ни в целом, ни в эпизодах (исключением является вступительная статья В.А. Громова к публикации предисловия последнего труда Ивана Михайловича «Спасское и Россия в творчестве Тургенева (очерки из истории его миросозерцания)» (1927-1928, рукопись).

Таким образом, предметом моего исследования стала дилогия И.М. Гревса «Тургенев и Италия (культурно-исторический этюд)» (энциклопедическое изд. Брокгауз-Ефрон, Л.:1925), «История одной любви. И.С. Тургенев и Полина Виардо» (М.: 1927; 2-е изд. — 1928).

* * *

В 1918 году так совпало, что праздновался юбилей — столетие со дня рождения Тургенева. К этому же году относится то ощущение перемен, произошедших после революции, которое Гревс выразил в письме к В.И. Вернадскому:

 

«Живется так тяжело, как никогда даже не чаялось, что может быть так! Выхода не видно. Позор и ужас. Унижение и рабство».

 

Но выход появился. Проходят четыре долгих, мучительных года, и в свет выходит книга Гревса, посвященная Тургеневу и Италии. Он был первым. И это было шагом к избавлению от позора и ужаса, от унижения и рабства.

В то же время Гревс вступает в религиозное общество «Воскресение», основанное как реакция на события октября 1917 года. По делу о нем в 1928-м году Гревса дважды вызывали на допросы. И в этом смысле актом своего рода священнодействия, возрождением культуры через приобщение к наследию Тургенева и, прежде всего, через его воспоминания, был труд Гревса, посвященный исследованию личности писателя.

 

Первое знакомство Гревса с Италией состоялось через тургеневские произведения.

«Отлично помню, как во мне, гимназисте средних классов, именно первое чтение “Трех встреч” зародило первую жажду паломничества в Италию, поддержанную увлечением итальянскою оперою и игрою знаменитого трагика Эрнесто Росси».

Он шел уже тогда от Италии воображаемой — к Италии реальной, современной, начала века.

Впервые Гревс побывал в Италии в 1900-м году. А далее последовали еще две поездки, в 1907-ом, 1912-ом годах вместе с Н.П. Анциферовым и другими учениками и ученицами. Тогда же Гревс начинает преподавать в эрмитажном кружке.

Грань между Гревсом как организатором экскурсий и тургеневедом неощутима.

И вот уже для него нет унижения и рабства, а есть творчество. Это выход из отчаяния, избавление от «позора и ужаса».

Книга, вышедшая в 1925-ом году, представляет собой экскурс в жизнь Тургенева, нераздельно связанной с Италией.

 

Итак, «Тургенев и Италия».

Книга состоит из двух неравных по объему частей. Первая включает в себя биографические этюды, основным материалом для которых явились письма. Вторая часть книги Гревса представляет вживание в Италию через творчество Тургенева.

В первой части особое внимание Гревс уделяет истории странствий Тургенева по Италии, близость его со Станкевичем, чья трагическая судьба обрекла его на последнюю любовь — любовь к Риму, религии — тогда, когда его «уже стерегла смерть».

Эта дружба помогла Тургеневу по-новому почувствовать Италию «...и, в частности, <...> вечный город». Он «...углублялся в чтение римских авторов и все больше приобщался к античному миру».

 

Во второй части книги Гревс идет от произведения к произведению, от эпизода к эпизоду, и постепенно возникает ощущение их слиянности, они начинают играть в нужной тональности.

Гревс воспроизводит, следуя за Тургеневым, его впечатления, и вся книга посвящена этому. То, что предстает из сочинений писателя, время от времени дополняется личными впечатлениями и воспоминаниями самого Гревса.

Он поверяет собственным опытом впечатления Тургенева об Италии, и они как бы нечаянно переходят в воспоминания самого историка. Примером тому становится описание Палатина, сопровождающее цитату из письма Тургенева:

 

«Палатин, действительно, почти самое лучшее место в Риме, и в монументальном смысле, и в пейзажном. Холм весь покрыт первоклассными, живописными развалинами римской императорской эпохи и позднейших христианских эпох».

 

В книге «Тургенев и Италия» Гревс использует произведения писателя (около шестнадцати) в диапазоне от 1843 года (поэма «Параша»), до стихотворений в прозе (итоги жизни писателя). Среди них: «Песнь торжествующей любви», «Довольно», «Три встречи» (произведение особенно важное для Тургенева еще и потому, что он перепечатал его позднее в переводе на французский язык в газете Le Nord), «Накануне» и др.

Даже статья «Пергамские раскопки» превращается в исполнении Тургенева в стихотворение в прозе. Написанная за два года до «Песни торжествующей любви», она представляет собой первое обращение к античному искусству и важна для понимания личности писателя. Тургенев приходит к античности сквозь Италию, через Италию. В этом открытом письме в редакцию он, по сути, переосмысляет свое мироощущение. Строки напоены тем потрясением, которое испытывал Иван Сергеевич, любуясь Пергамским алтарем. Короткий набросок, сделанный писателем на родине, вдалеке от увиденного, поражает точностью воспроизведения деталей.

И если для Тургенева Италия была только культурной родиной, то для Гревса, жившего в России и оставшегося в 1920-е годы, при ощущаемом позоре и ужасе, все-таки было и еще нечто. Жизнь Италии для Гревса соприкасается с жизнью России в «...искусстве и бытовом обиходе, в старину и в современности». Он идет дальше, чем Тургенев в своей любви к России и находит «какое-то сходство между итальянским и русским, всего более южно-русским народом». Тургенев никогда не видел этого сходства, да и вряд ли он «забирается в захолустья», как Иван Михайлович. Гревс медленно, но совершал путь в Лутовиново своего детства. Не случайно здесь появляется именно «южно-русский» тип.

Возвращаясь к истокам, к статье Гревса об Августине Блаженном (Брокгауз-Ефрон, 1912) и, сравнивая интонацию, с которой он писал об основоположнике христианского миросозерцания, и настроение, с которым он пишет теперь о Тургеневе, мы видим, что Гревс приходит, возвращается после потрясения, пережитого в годы революции, а затем и советской власти, к прежней интонации. Здесь особый взгляд на личность, попытка познания его внутреннего мира, попытка создания «истории души».

Это настроение возвращается к нему таким, каким было в канун первой мировой войны, оно в нем не умерло и после 1918 года. Не случайно, что там впервые возникает тема «индивидуальной религиозности».

Для Гревса существовало религиозное чувство культуры, любовь к изящному. Это восторженный почитатель культуры, очарованный ею. И вместе с тем, он ощущал непостижимость мира. И именно что-то непостижимое происходило в России в 1920-е годы.

Он истолковал Августина Блаженного как «очарованного странника», так и не порвавшего полностью с античным укладом. Гревс переводит религиозное, догматическое чувство в художественное, в творческое. Он видит двуединство этой личности, которая стремится стать единой и неделимой, как душа:

 

«Своею психическою фигурою Августин являет дуалистическое сочетание в одной личности противоположных начал: с одной стороны — горячего ощущения жизни и сильных порывов мирских страстей, с другой — высшего напряжения спиритуализма, отречения от себя и от мира...»

 

От обожествления автор низводит христианского писателя до людских страстей в его дуализме. И в этом есть нечто похожее на самого Гревса, возможно, не в такой степени, но неизменно присутствующее в его натуре, а также и у Тургенева.

Гревс не просто обожатель таланта Тургенева, но человек, сознающий свое родство и то, что его отличало от писателя.

Италия средневековья, возрождения была далека Тургеневу, в то время как Гревсу она очень близка. «Для него <Тургенева — М.Г.> не раскрылся еще широкий мир средневекового искусства». Точно так же Петербург остается неоткрытым для писателя, для Ивана Михайловича он необыкновенно дорог. В этом, может быть, сказалось открывающееся несовпадение между Тургеневым и Гревсом.

В этой же книге Гревс касается темы «Тургенев и Петербург». Петербург является мостиком — здесь в 1843-м году Тургенев впервые услышал Полину Виардо, и именно этот город положил начало всей душевной и культурной жизни писателя.

То южное свободное очарование, без которого не было бы позднего Тургенева, заключено в поэтическом отклике, навеянном впечатлением от «райского голоса» певицы, прозвучавшего в Петербурге:

«Люблю». С тобой весь мир, природа, область Бога

Слились в глубокое, безумное «люблю».

О, повтори «Люблю»! Нет, дай дохнуть немного!

Нет, не хочу дышать — лишь повтори, молю».

Так писал В.Г. Бенедиктов под впечатлением от романса на стихи Юлии Валериановны Жадовской «Я все еще его, безумная, люблю» в исполнении Полины Виардо.

 

«Тургенев не мог жить без любви, а лучшею любовью и более верною дружбою, чем Полина Виардо, никто не осветил его несчастливого существования». Эти строки принадлежат исследователю Италии и организатору экскурсий — Гревсу.

И здесь уже присутствует преддверие следующей книги, посвященной Тургеневу и Полине Виардо. Город ему напомнил или подсказал новый замысел, он уже, может быть, знал, что будет ее продолжение.

В приложении «Тургенев и Петербург» Гревс задается вопросом: способен ли писатель «ощущать красоту Петербурга?»

Так замысел книги «Тургенев и Италия» возникает в Петербурге, а издается она уже в Ленинграде. Двадцать пятый год явился некоторым итогом того, что же произошло после восемнадцатого. Получается, Гревс нашел себя в советской России, избавился от того тягостного впечатления безысходности — не только потому, что обратился к нахлынувшим на него воспоминаниям, но он почувствовал встречный интерес среди молодого поколения. Вместе с тем, для него в трактовке этой темы — «Тургенев и Италия» — по прежнему значителен драматизм ощущения времени, уже не трагедия, но драма. И после того как эта книга написана, после того как в ней появилась, казалось бы, какая-то механическая прибавка — глава о Петербурге, — создается ощущение, что это экскурсия или экскурс, это переход от Италии, той, которую он помнил, и возвращение этой Италии, этого образа в Ленинград.

...............................................

 1    2    3

Приложения в виде архивированных файлов:
Архивы (3 Кб) —
Библиография (4 Кб) — Жизнеописание И.М.Гревса (20 Кб)

«Тургеневиана И.М.Гревса» (исходная статья со ссылками. 15 Кб)

Борис Бессонов. Творческое объединение «Studia biographica»

Мария Малакеева. «Мое путешествие в Петербург Н.Агнивцева»

Мария Журавлева, «Марк Басанин и я».

«Избранные эссе». Эл. книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1440 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Описание евроштакетник от производителя здесь.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com