ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Виталий ГРАБЦЕВИЧ


Большая тайна

— Ну все, спасибо. Дальше я пешком.

Машина помигала мне напоследок левым поворотом, рыкнула, выпустив клуб сероватого дыма, и, спустя несколько секунд, скрылась за изгибом дороги. Я безразлично посмотрел ей вслед и набрал в легкие чистый, дурманящий после городского смога, свежий воздух белорусского Полесья. Постояв немного, наслаждаясь этим моментом, я взвалил на плечи походную сумку и, сойдя с асфальтки, пошел по проселочной дороге, ведущей сквозь березовую рощу и колхозное поле в деревню моего детства. Там жил мой дед Афанасий. Я очень любил своего деда. В детстве часто гостил у него в деревне, и, конечно, самыми лучшими воспоминаниями босоногого возраста обязан именно ему.

Я шел лесной дорогой, окидывая взглядом почти каждое дерево, будто искал среди высоких стройных берез давно забытого друга. Да, долго я здесь не был. Лет шесть, наверное. Вырос и улетел из родного гнезда, из-за бренной суеты отложил на второй план общение с близкими людьми. Совестно мне теперь, ой, совестно. Не нашел я за все эти годы времени навестить старого деда, просто приехать и пообщаться с ним, будто вечен он. Такова жизнь. Порой появляемся у стариков только чтобы взглянуть на них последний раз, попрощаться, попросить прощение за долгое невнимание.

Минут двадцать размеренной ходьбы — и я был уже у ворот того самого дома, который иногда снился мне по ночам, только почему-то теперь совсем старого, обветшалого, такого жалкого.

— Ну, наконец-то! — мать меня встретила на пороге. — Дед каждый час тебя спрашивает.

— Здравствуй, мам, — мы обнялись и поцеловались. — Ну, как он?

— Плохо. Проходи.

В доме все было по-прежнему. Стол, диван, буфет. Тишину разбавляло мерное тиканье больших настенных часов с кукушкой, предметом гордости моего деда. Что-то мягкое потерлось о мои ноги. Глянув вниз, я увидел большого рыжего кота.

— Васька! — обрадовался я.

— Это Рыжик. — поправила меня мать. Я нагнулся и погладил моментально замурлыкавшего Рыжика.

— Анюта! Кто там? — донесся голос моего деда из соседней комнаты.

— Это я, деда. Генка!

Дед действительно выглядел плохо. Некогда полные румяные щеки совсем провалились, а седых волос на голове почти не осталось. Он шумно, с трудом дышал и был очень бледным.

— Садись, внук. Дай я на тебя полюбуюсь.

Я взял стул и присел у койки. Мне тоже надо было насмотреться на деда. На всю жизнь насмотреться.

— Деда, как ты?

— А, так. Помирать собрался. Только вот не мог, не увидев тебя.

— Да что ты, дед... Мы еще с тобой погуляем.

— Отгулялся я уже, Генка, отгулялся.

Глаза старика заблестели. Он трясущейся рукой вытер их.

— Что ж ты к мамке в город ехать не хочешь? Там квартира, тепло, забот не будет. А хочешь, ко мне перебирайся, в столицу.

Дед глубоко вздохнул.

— Устал я вам сопротивляться. Сдался бы уже, да не могу. Не в моих силах уехать из этих мест. Всю жизнь здесь прожил и помру я тут. Большая тайна за всем этим. Думаешь, чего я после войны на витебщину не вернулся?

Да, действительно. Родом дед из самого Витебска будет, а как возвратился с фронта, разыскал у родственников свою дочь — жена погибла во время оккупации — и перебрался сюда, в полесские болота. Для всех это так загадкой и осталось. Мать моя выучилась на доктора и живет в райцентре, а я так вообще в Минск переехал. И сколько мы деда с собой не звали — не едет он.

«Тайна! — говорит, — тут есть».

— Как ты там, Генка? А? Чего нового в столице слышно? Жениться-то еще не надумал?

Я улыбнулся и взял деда за руку.

— Все нормально... все хорошо...

— Я вот что, Генка, тебя позвал. Наследство надо тебе передать.

— Что ты, деда...

— Погоди, не перебивай. Одни вы у меня. Мать твоя, да ты, вот и все мое богатство, — дед немного помолчал. — Есть еще тайна одна...

Очень глупо я себя чувствовал, когда в сгущающихся сумерках продирался сквозь густой орешник.

«Лучше бы я сейчас на море отдыхал, — думал я, — чем ползать по этому болоту».

Наслушался дедовых сказок, повелся на байку. Я, конечно, любил и уважал своего деда, но не надул ли он меня как мальчика? Полгода я размышлял над тем, что он сказал тогда, перед смертью. Полгода боролся внутри меня прагматизм с остатками детского сказковерия. И не сказал бы я, что поверил, просто, когда пришло время, то взял и приехал в осиротевшую без деда деревню. Теперь вот ломаюсь сквозь темный лес, иду по стариковским меткам, чтобы отбросить все сомнения и поставить точку в своем внутреннем споре. А рассказал мне дед тогда вот что:

«Генка, ты про Папарать Кветку слыхал? Говорят, что тот кто найдет ее и сорвет, самым счастливым человеком на земле станет, будто все его желания исполняться будут. Так вот, Генка, нашел я этот заветный цветок. Еще во время войны нашел. Вот только не сорвал я его. Не знаю почему... Большая тайна за ним стоит. Каждый год к нему хожу, любуюсь всю ночь и сорвать не могу. А ты сорви. Пусть тебе, внуку моему, будет счастье на земле, пусть все твои желания исполняются. Вот такое наследство, Генка, я тебе хочу оставить».

Рассказал мне дед, что не зря на Купаловскую ночь молодежь в старину по лесам бегала, только вот искали они не то. Не цветок надо было искать, а знак. По знаку этому определить можно, когда Папарать Кветка распустится, в какую ночь она цвести будет. Научил меня дед, как цветок этот найти на будущий год, рассказал в какую ночь надо идти. Вот и бреду я теперь по лесу.

Огромный старый дуб я заметил издали. С тропинки, ведущей в обход оврагу, была хорошо видна его черная тень, нависшая над остальными, меньшего размера, деревьями. Это была последняя метка деда. Я прикинул новый курс и свернул с тропы. Не дойдя до места метров пять, я понял, что дед не обманывал меня. У основания величественного дерева, сквозь густо заросший папоротник, пробивался бледный огонек. Я подошел ближе и отвернул в стороны мешающие растения. Чудо предстало передо мной. На толстой зеленой ножке, прямо из земли, тянулся большой светящийся бутон невиданного цветка. Он был похож на живую палитру художника. Радужными разводами расплывались по нему цветные волны, тысячью различных оттенков отражалась в нем каждая краска. Сияние его распространялось и на окружающий воздух, будто подсвечивая тончайший, не на что непохожий аромат, источаемый этим чудом. Цветок рос прямо на глазах. Все выше и выше тянулся он кверху. Все ярче и ярче было его свечение.

Я, зачарованный открывшимся зрелищем, отошел пару шагов назад и присел на землю. Я не сводил с него глаз, все глубже и глубже проникая в его образ. Мысли мои смешались.

«Вот это да!.. — думал я. — Вот так дед... Не обманул... Настоящий цветок счастья... А еще говорят, сказок не бывает»...

Я сидел и смотрел, оттягивая тот момент, когда решусь сорвать чудо.

Цветок медленно тянулся вверх, стебель становился толще, бутон больше. Волнистые красочные переливы приобретали загадочные формы, рождали странные образы. Они постоянно ускорялись, пока наконец не смешались в общую массу, породив яркую вспышку. Лепестки зашевелились, и бутон стал раскрываться. Воздух зазвенел легким хрустальным колокольчиком. Миллионы огоньков, словно звездочек, выскочили из цветка. Они будто светящиеся мошки закружились над ним, образовывая некое подобие космических галактик.

Я замер, почти перестал дышать и совсем ничего не ощущал. Лишь чувство неземного счастья переполняло мою душу. Казалось замер не только я, казалось замер и этот дуб, и весь окружающий нас лес. Может быть, даже время замерло, наблюдая за чудесным танцующим вихрем. А может, оно наоборот неслось, будто ветер, спиралью раскручивая эту светящуюся звездную мошкару.

Цветок раскрылся полностью. Он мелко подрагивал, все также испуская мелодичный звон. Только теперь казалось, что звон этот растворяется в воздухе, становиться тише, куда-то уходит. Рой светящихся огоньков постепенно расходился в стороны, свечение уменьшалось. Вскоре уже и не было никакого света, только яркие звездочки кружились вокруг меня и этого старого огромного дуба.

Не в силах пошевелиться, я так и просидел всю ночь. И когда рассвет забрезжил за лесом, я не шевелился. Еще полдня я боялся спугнуть давно рассеявшуюся ночную красоту. Я пытался словить в голове образ этого чуда, пытался вспомнить хоть малейшую толику тех переживаний, что захлестнули меня в те минуты. Все было напрасно. Увиденное оставило лишь чувство величия.

Ближе к вечеру я встал и отправился домой. Я знал, что приду сюда еще не раз, что, как и дед мой, никогда не сорву этот цветок и проживу здесь всю жизнь. Знал я и то, что оставлю своим потомкам в наследство великое чудо — возможность созерцать рождение новой Вселенной.

29 ноября 2001 года.

«Маришка»«Небесный суд»  — «Ловец»«Большая тайна» — «Свято место пусто не бывает»

«Летний дебют 2004». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. 750 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

продажа нефтепродуктов краснодарский край

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com