ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей ГОР


ПРИШЕЛЕЦ

Это «нечто» было замечено в небе, когда на город уже начали опускаться сумерки. Светящееся изнутри желеобразное явление зависло над крышей многоэтажки и, вопреки законам перемещения атмосферных слоёв, с места не двигалось. Люди глядели в небо и обсуждали версию о пришельцах, прибывших с целью контакта с нами на своей тарелке. О тарелке, разумеется, говорили по привычке. Объект скорее напоминал нечто прозрачное, наполненное чем-то бесцветным. Кое-кто сравнивал его со знакомым ещё по временам юношеского созревания известным аптечным изделием. Другие заподозрили в необычном явлении злокозненные происки вражеской контрразведки и замучили тревожными звонками свою собственную. Некоторой информацией о загадочном явлении располагает один человек в нашем городе. Это уборщица многоэтажки Любаша, с которой таинственная штуковина вступила в контакт.

Ровно за месяц до появления аморфной субстанции в небе городка, Любаша открыла двери своего служебного помещения, чтобы убрать туда свой рабочий инвентарь. Открыла и со страху обомлела. На вязанке её веников, свернувшись калачиком, лежало неизвестное существо мужского пола. Пока перепуганная женщина медленно сползала по стенке вниз, существо вдруг зашевелилось, обнаружив тем самым признаки жизни. — Слава тебе, Господи, живой, — прошептали помертвевшие губы бедной Любаши.

На звук её голоса мужичок открыл глаза, сел и растянул рот в широкой белозубой улыбке.

«Щас начнёт приставать», — решила почему-то Любаша. Но мужичок никаких подлых намерений не выказывал, никаких сомнительных поползновений не предпринимал.

«Дурачок, наверное», — подумала уборщица и решила спровадить идиота из своего рабочего «кабинета».

От кого-то она слыхала, что обращаться с придурками следует со всевозможной лаской и ни в коем случае им не грубить. Она взяла незнакомца за руку и осторожно вывела из своего закутка. Признаков беспокойства тот не проявил. Потом Любаша повела незваного гостя по длинному подвалу. Он крепко вцепился в твёрдую пролетарскую длань уборщицы и покорно последовал в кильватере своей спасительницы. На выходе из подвала взволнованная женщина со всего маху треснулась головой о трубу, и в звенящую от удара её голову вползла крамольная мысль. — «А не забрать ли мне этого мужичка к себе, — подумала Любаша. — Может, его из дому выгнали? Прогоняют же на улицу надоевших своей преданностью и необъяснимой любовью собак. А что, если и до мужиков очередь дошла?»

Выглянув из подвала и воровато оглядевшись по сторонам, повлекла Любаша свою странную находку по направлению к родному подъезду. Затем привела не принадлежащее ей достояние к себе в квартиру. У этого преступного замысла, как и у любого другого правонарушения, имелись свои корни.

Год тому назад при странных обстоятельствах из Любашиной квартиры бесследно исчез её, казалось бы, надёжный партнёр по гражданскому союзу. Любаша даже в милицию обращалась. Милиционеры приехали, осмотрели место происшествия, выслушали претензии пострадавшей, но хода делу не дали. Причём версию о похищении сожителя безоговорочно отмели. И в самом деле, кому придёт в голову с неимущей дамы требовать выкуп за никудышного кавалера? К тому же, при тщательном осмотре квартиры обнаружилось, что вместе с пропавшим гражданином из дома исчезли только его домашние тапочки, семейные трусы и помойное ведро. Видимо, легко одетый мужчина вышел к мусоропроводу и в этот момент кому-то сильно понадобился. Милиционеры заявили, что вопрос этот чисто житейский и к криминалу никакого отношения не имеет. А посему соломенной вдове посоветовали повнимательнее присмотреться к своим незамужним подругам и соседкам. Почти год Любаша вынюхивала, высматривала, выпытывала. Но мужик будто сквозь землю провалился. Может, шпионка из неё была никудышная, а может, подруги — конспираторши хорошие.

Всё это время жила Любаша под спудом одиночества и уязвлённого женского самолюбия. А тут на тебе — мужик бесхозный. И завалящим назвать его язык не поворачивался. К такому выводу она пришла, намыливая найдёныша мочалкой и изредка краснея стыдливо, когда в густой мыльной пене нечаянно натыкалась на нечто давно позабытое. Мужичок и на первый взгляд, и на второй, и на все последующие показался ей крепким, ладным и без видимых невооружённым взглядом изъянов.

После ванной капитально отмытого мужика Любаша усадила за стол и принялась кормить. В народе говорят, что как мужик ест, так он и работает. Этот не ел. Он уметал подряд всё, что хозяйка выставляла на стол, и своим усердием окончательно покорил сердце одинокой женщины. Когда холодильник опустел, а подкидыш более-менее «заморил червячка», Любаша приступила к расспросам. На все её «Кто? Откуда? Как оказался?» мужичок только приподнимал плечи и виновато улыбался. Видать, у него амнезия, догадалась Любаша и, постучав пальцем по лбу мужичка, спросила: «Де жа вю?» Тот как будто бы даже обрадовался и энергично закивал в знак согласия головой. «Мало того, что беспамятный, так ещё и немой», — поняла Любаша.

С одной стороны женщине, конечно, приятно, когда мужчина с ней разговаривает, тем более, если это единственное, на что он способен. С другой стороны, если способен на что-то большее, то чего тратить время на пустые разговоры. И утраченная память для мужика — невелика потеря. Бывает, что, лишённые представления о том, что было вчера, они, робкие и виноватые, вызывают щемящее чувство жалости, а от жалости до любви, как известно, один шаг. Кстати, пора было шаг этот сделать, поскольку к окнам незаметно подкралась ночь и время было укладываться спать. Любаша провела гостя в свои однокомнатные покои, уложила на единственный диван, выключила свет, а сама пристроилась на самом краешке.

Уже к утреннему гимну связь между аппетитом и работоспособностью мужика подтвердилась. Он хоть и потерял память, но всё же не настолько, чтобы забыть о своём природном предназначении. Видимо, из уважения к этой его генетической памяти решила Любаша своему подарку судьбы дать фамилию, имя и отчество. По каким-то, одной ей ведомым соображениям, назвала она своё сокровище Сергеем Исмаиловичем. Ну а фамилия напрашивалась сама собой — Найдёнов. Целый день напролёт трудилась Любаша за двоих на своём рабочем месте. Сергей Исмаилович в это время балдел в постели. Ночью они менялись ролями.

Медовый месяц, как ему и положено, пролетел вопреки всем физическим законам времени. Приближающийся финал праздника души и тела подсказывала тонкая женская Любашина интуиция. В последнее время Сергей Исмаилович почему-то сильно заинтересовался настенным календарём. Застигнутый врасплох за этим занятием, он от смущения краснел и как-то виновато улыбался, вызывая тем самым в душе своей хозяйки смутное душевное беспокойство. Однажды ночью в состоянии такого внутреннего волнения Любаша вышла на балкон глотнуть свежего воздуха. Вот тогда-то, поглядев в чёрное ночное небо, она и заметила странный летающий объект. Он висел над крышей соседнего дома, светился и переливался изнутри. От неожиданности Любаша даже вскрикнула. На её крик немедленно выскочил на балкон встревоженный Сергей Исмаилович. Он внимательно посмотрел на Любашу, затем по направлению, поднятой на загадочное явление в небесах руки, и вдруг облегчённо вздохнул и широко улыбнулся. Потом ткнул себя пальцем в грудь, указал на небесное транспортное средство и сокрушённо развёл руками. Ничего, мол, не поделаешь, это за мной прилетели. Без лишней суеты Сергей Исмаилович прошёл в комнату, оделся, взял из Любашиного кошелька сто рублей (то ли на память, то ли на дорогу от дома до тарелки) и захлопнул за собой дверь.

Любаша на следующий день отправилась к местным уфологам. Те внимательно её выслушали и посоветовали обратиться к врачу. Нет, не к психиатру, а к гинекологу. Тот тоже не стал отмахиваться от несчастной женщины, осмотрел её и велел явиться на приём через пару месяцев.

Теперь Любашу можно каждый вечер увидеть на балконе. Она с тревогой всматривается в бескрайние небеса и гадает, как разлюбезный её сердцу Сергей Исмаилович Найдёнов добрался до летающего объекта. Как он в эту медузообразную штуковину забрался и как долетел на ней до своей цивилизации. Это Любашина версия, но есть и другая, более правдоподобная.

По ней, страдающий провалом памяти немой субъект лететь и вовсе никуда не собирался, а, оказавшись за дверью гостеприимной квартиры, из Сергея Исмаиловича тут же превратился в гражданина иностранного подданства Жульена Прохиндиади. Поговаривают, что месье Прохиндиади поймал такси и велел шофёру везти себя в одну из лучших городских гостиниц. Там его якобы ждала группа заинтересованных зарубежных инвесторов. Те, прежде чем вкладывать деньги в экономику города, решили изучить менталитет его жителей. Жульену, в частности, была поставлена задача на собственном опыте убедиться в доброте, простоте и отзывчивости русских людей. То есть прожить среди них месяц без знания языка и гроша в кармане. Что он и сделал.

Обе эти версии получены из разных источников, но обе имеют право на существование. Причём как одна, так и другая могут принести нашему городу приличные денежные средства. Ведь родись через три четверти года некое необычное создание, оно вполне может потянуть на место в «Книге рекордов Гиннеса», а то и на Нобелевскую премию. Вы спросите: «А при чём тут город?» А при том, что Любаша — служащая муниципальная, её дворницкая тоже городская собственность. Не говоря уже о квартире, которая числится как служебная. Стало быть, плод контакта нашей цивилизации с ненашей, скорее всего, будет признан муниципальным достоянием.

Если отталкиваться от второй версии, то после проведенного исследования от инвесторов отбоя не будет. Ведь такого народа, как русский, нигде на белом свете больше нету. Как бы там ни было, но это и есть тот самый случай, когда деньги можно взять буквально из воздуха. Так что дышите глубже, скоро полегчает.

ШЕЛЬМА

На пасху к Стёпе Букарашкину неожиданно нагрянула погостить тёща, Изольда Брониславовна Кривозадова. Несмотря на лёгкую неблагозвучность фамилии, женщиной она была вполне прямой, строго говоря, анатомически симметричной. Такая фамилия могла прилипнуть к тёщиным предкам вовсе не от ущербности телосложения, а скорее по причине некогда покосившейся дворовой постройки, которые в деревнях именуются задними дворами или попросту задами.

Нельзя сказать, что визит тёщи оказался совсем некстати, скорее наоборот. Месяцами пустующий холодильник, срочно включили в розетку, плотно забили аппетитными деревенскими гостинцами и от редкостного удовольствия он ласково заурчал застоявшимся фреоном. Но это одна сторона дела и сказать по правде, для интеллигентной Стёпиной семьи весьма существенная. С другой стороны, имела Изольда Брониславовна скверную привычку совать свой нос в семейную Стёпину жизнь, копаться в его творческой писательской святыне, донимала советами и нравоучениями. Кроме этого, прикатила тёща на попутной оказии и притащила с собой беспородную собачонку Шельму, которую, по её словам, оставить было не на кого и доверить никому нельзя.

Степанова супруга Сима носила в девичестве фамилию мамаши, в браке мужнину, а в городских поэтических кругах была известна под псевдонимом Серафима Айзенштадт. Эта до корней волос русская и до сих пор ещё деревенская баба под иудейским флагом писала настолько замысловатые произведения, что вряд ли сама соображала, о чём в них идёт речь. Её слушатели, сколько ни пытались, ни смысла, ни поэтической ценности её творчества постичь были не в состоянии, но чтобы не выглядеть круглыми идиотами, сдержанно хвалили. Самым благодатным слушателем поэтессы была её мать. Она внимала заунывному голосу дочери, ровным счётом ничего не понимала, но слушала, восхищённо раскрыв рот.

Нашла Изольда Брониславовна время ознакомиться и с творчеством зятя. Над первым готовым к печати историко-фантастическим романом «Иван Грозный на целине» она, можно сказать, надругалась, обозвав монументальное творение не иначе, как бредом сивой кобылы. Более пристальное внимание тёща уделила ещё не завершённой криминальной драме. В ней речь шла о милиционерах, которые преступления раскрыть не могут, похищенные ценности вернуть не в состоянии, а только бродят по улицам, собирают подвыпивших граждан и определяют их на ночь в вытрезвитель. Последнее обстоятельство было отображено с большой жизненной правдой и, скорее всего, предполагало наличие печального опыта. «Когда это ты успел там побывать»? — только и удосужилась поинтересоваться тёща. Автор на этот вопрос внятного ответа не дал, а лишь густо покраснел. Общее тёщино резюме на детективные потуги зятя было кратким: «Недостаточное знание предмета и однобокое его освещение».

Накормленный Стёпа сидел в уголочке дивана и беззлобно ворчал: «И чего ей не сидится в своей деревне? Тишина, свежий воздух, опять же, продукты натуральные, никто не мешает. Припёрлась со своей собакой и наплевала прямо в душу.

Вскоре пришла пора Изольде Брониславовне уезжать. Оставленное на время под присмотром соседки деревенское хозяйство требовало возвращения домой. У дверей вагона тёща с дочерью о чём-то долго говорили, о чём, Степан не слышал. Он стоял поодаль в состоянии счастливого избавления от внезапного тёщиного наезда. Рядом с ним на поводке сидела беспородная Шельма, с интересом наблюдая за перронной суетой. Наконец локомотив свистнул, проводница пригласила пассажиров занять свои места, а Стёпа подвёл собачонку к вагонным дверям и передал поводок в тёщины руки. Проводница, сообразив, что животное намеревается путешествовать в её вагоне без надлежащей клетки и даже без намордника, стала резко возражать. Букарашкин, перепугавшись, что ещё какое-то время тёща задержится у него в гостях, попытался всучить проводнице взятку в размере последней десятки мелочью. То ли сумма показалась проводнице до смешного ничтожной, то ли была она добросовестной блюстительницей железнодорожных правил, но впустить собаку в вагон она наотрез отказалась. Решение в Стёпиной голове созрело в считанные секунды: «Поезжайте, Изольда Брониславовна, а собачку я вам через недельку привезу». Тёща прослезилась, прощаясь с любимицей, локомотив дёрнулся, и вагоны поплыли вдоль перрона.

Через два дня собака сдохла. Может старость тому причиной или расположенная рядом с домом помойка, возможно, преданное животное не вынесло разлуки с хозяйкой, кто знает. Но случилось то, что случилось. Сообщать трагическую весть маме-тёще Степан категорически отказался, перевалив это бремя на супругу, а сам уселся за пишущую машинку, дабы расправиться с беззащитными, на бумаге ментами. Когда он распинал неуклюжих оперов и выражал сомнение в их оперативности, в комнату вошла жена. Из её слов Стёпа понял, что горе тёщи было безутешным, а желание, как приказ — безоговорочным. Собачонку, вернее её бренные останки, надлежало доставить в деревню,. дабы упокоить за оградой деревенского кладбища. Отрываться от работы Стёпе не хотелось, однако он не забывал, чью картошку и на чьём сале жарит. Почившее безобидное существо Стёпа упаковал в целлофановый мешок, мешок бережно уложил в новую спортивную сумку супруги и отправился на вокзал. Там он пристроил свой скорбный груз на лавочку и занял очередь за билетом.

Народу в кассу стояло не много, но очередь двигалась отчего-то медленно, и Стёпа даже не заметил, как мысленно возвратился к своей неоконченной рукописи. Задетое недавним заключением в вытрезвитель болезненное самолюбие писателя, толкало его на самое невероятное развитие сюжета, рисовало жуткие картины милицейского произвола. Если бы девушка в кассе не предложила ему сделать то, ради чего он, собственно, и стоял напротив окошечка, треснул бы, наверное, писатель кулаком по стойке или же пустил бы от обидной несправедливости слезу. Расплатившись за билет, Степан быстро направился к оставленному на лавочке багажу и — о, ужас!— его на месте не обнаружил. — «Куда смотрит милиция»?! — крутилось в одном полушарии Стёпиного мозга. Второе ехидно и мстительно посмеивалось над незадачливым мазуриком, который наверняка обалдеет от содержимого украденной сумки. Но вскоре оба полушария чётко и ясно заработали в одном направлении. До Стёпы, наконец-то, дошло, в каком дурацком положении оказался он сам. Бессмысленно было возвращаться домой и там долго и терпеливо объяснять витающей в облаках супруге о своих злоключениях. Поездка к тёще, за отсутствием вызвавшей её причины, тоже теряла всякий смысл.

— А, будь, что будет, — решил после недолгих раздумий Степан, отправился на перрон и сел в поезд. Каким ни каким, а писателем он всё же был, а это ремесло подразумевает в человеке, им занимающемся, в большей или меньшей степени дар воображения. И уж совсем хорошо, если это качество опирается на определённый жизненный опыт.

План в Стёпиной голове созрел быстро. От железнодорожной станции до деревни было где-то около двух километров. Старое кладбище располагалось примерно на полпути. Оставалось только раздобыть лопату, вырыть за оградой ямку, закопать её бугорком и поставить на нём хоть какую-нибудь жердочку, чтобы тёща смогла найти могилку своей любимицы. Самой ей можно объяснить, что не было смысла тащиться с печальным грузом в деревню, а потом обратно. Так он и сделал.

Изольда Брониславовна, конечно, огорчилась, что не смогла бросить последний взгляд на верную Шельму, но упрекать зятя не стала. Больше того, она поблагодарила его за заботу, извинилась за доставленные хлопоты и пригласила к столу. Помянули Шельму молча, потом закусывали и тоже без всяких ненужных слов. Тёща была непривычно тихая, молчаливая и грустная. И, может, впервые подумалось Стёпе, как, должно быть, одиноко живётся ей в пустом доме, в наполовину опустевшей деревне. Так они сидели в тишине, думая каждый о своём, не подозревая, что мысли их пересекаются.

Ход этих грустных мыслей прервал стрёкот мотоциклетного движка. Через некоторое время мотоцикл остановился прямо перед окнами дома. Стёпа сразу понял, что это милиция. У милицейских мотоциклов даже двигатели перед тем как заглохнуть успевают как бы напомнить о своей ведомственной принадлежности... В сенях забухали тяжёлые шаги, дверь отворилась и на пороге выросла фигура милиционера со Стёпиной сумкой в руках. В глазах тёщи Стёпа прочитал, что та всё поняла.

Краснеть так, как в эти несколько секунд, Стёпе не доводилось ещё ни разу в жизни. Он даже не стал расспрашивать человека в форме, как тому удалось так быстро его найти, совершенно позабыв, что в кармашке сумки лежали тёщины письма к дочери с обратным адресом.

Пока тёща собирала Шельму в последний путь, Степан сходил в полутёмный сарай, отыскал там лопату и обрезок струганной доски. Потом зашёл в дом, молча взял приготовленный тёщей ящичек и отправился с этой потяжелевшей ношей в обратный путь. Нес он её бережно, хотя сказать, что любил собак нельзя, так — глядел, не обращая на них никакого внимания. Собаки отвечали ему тем же.

По дороге размышлял Степан, что обличать чужие промахи гораздо проще, чем бороться со своими собственными. Приходили мысли об одинокой старости, нелёгком милицейском труде и о невзрачной собачонке, которая невзначай перебежит дорогу и заставит свернуть с накатанного жизненного пути.

«Банальная география». «За стеклом» — «Пришелец». «Шельма» — «Дедушка»

«КАНАЛ 1937-2007». Книга о стр-ве канала Москва — Волга

Стихи — Проза — Пародии

Авторский раздел на форуме

Альманах 1-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Как лепить форелевую пасту, форум о рыбалке форма для форелевой пасты fishhobby.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com