Митька ГОЛОПУПКИН

http://proza.ru/author.html?golopup

ХРЮНЯ (ПРОЩАЛЬНЫЙ ДЕТЕКТИВ)

Окончание. Начало здесь.

.................................................................

САША: Да, прогулял. Но только не надо на меня всех свиней вешать! Хрюню не я замочил!

ЕЛЕНА: А где же ты был, сынуля?

САША: Короче, когда мы утром шли с Димоном в школу, то встретили одного чувака с крутой мобилой. Он, короче, в нашей школе вааще новенький, но гонору столько... Мы, типа, предложили ему по-братски обменяться мобилами. Он отказался. Пришлось отнять. Он вааще какой-то упертый — мы у него уже вторую мобилу отбираем. Короче, съездили на радиорынок, толкнули мобилу по дешевке. Затем решили все-таки зайти в школу. Но по дороге встретили двух корешей. Ну, вы их не знаете... Взяли пива и портвейн, и пошли к ним. Короче, ребята могут это подтвердить.

ЕЛЕНА: Вот вырастила сыночка на свою голову! Уголовником решил стать? Да твоя шпана, что хошь подтвердит. Теперь я понимаю, кто убил Хрюню. Ты и раньше отказывался ее выгуливать.

САША: Мам, не боись, этот пацан нас не выдаст — я ручаюсь. А Хрюню действительно не я завалил. Вы же знаете, я не выношу вида крови.

СЕРГЕЙ (задумчиво): А я Сашке верю... Хоть и выдрать его, стервеца, надо бы... Избить он может, а вот чтобы зарезать — вряд ли. Он же всегда от вида крови в обморок падает. А уж чтобы щетину Хрюне опалить — это для него вообще фантастика.

ДЕД: Таким образом, следствие зашло в тупик. Видимо мне придется тряхнуть стариной и допросить совершеннолетних подозреваемых.

ЕЛЕНА: Петр Иванович! Да как вы можете?! Мы же взрослые люди...

ДЕД: Могу, Леночка, могу. Я, как тебе известно, в Весьмасерске прокурором служил. И не такие дела распутывал... Вот, помню, как-то одной зимой цыгане тридцать свиней угнали. Запрягли их за место коней в сани и поехали...

ЕЛЕНА: Тогда и вы должны войти в круг подозреваемых.

ДЕД: Я бы с удовольствием вошел бы в ваш кружок, но не могу. Во-первых, у меня алиби — мой поезд из Весьмасерска пришел в Москву как обычно — в шесть часов вечера. Раньше своего времени он никогда не приходит. Хорошо хоть, что не опоздал. Во-вторых, у меня не было мотива, чтобы убивать вашу Хрюню. Зато вам всем, как я понял, она изрядно поднадоела... Итак, гражданин Кабанчиков Сергей Петрович, где вы были в двенадцать часов дня?

СЕРГЕЙ: Пап, да что ты, в самом деле... На работе я был. Где же еще?

ДЕД: А кто это может подтвердить?

СЕРГЕЙ: Все. Вот, например, моя секретарша Марина. Позвони ей — она подтвердит.

ЕЛЕНА (злобно): Эта секретутка что хочешь подтвердит...

ДЕД: Зря вы так о людях. Когда я был молод и глуп, то тоже в каждой женщине видел проститутку. Но прошли года, я многое переосмыслил, и теперь я в каждой проститутке вижу, прежде всего, женщину.

ЕЛЕНА: Сергей! А если позвонить твоим подчиненным? Особенно этому, которого ты не любишь... Курочкину. Да, позвонить Курочкину и спросить невинным голосом: во сколько ты сегодня ушел с работы?

СЕРГЕЙ: Лена! Не надо в эту историю еще и моих подчиненных впутывать! Ну, хорошо, не было меня сегодня в полдень на работе, не было. Мы с друзьями пошли в бар — надо ведь было хоть как-то мой юбилей отметить. Ты же сама сказала, что не хочешь всю эту ораву к нам домой приглашать. Все мужики могут это подтвердить.

ЕЛЕНА: А в баре сауна была?

СЕРГЕЙ: Прекрати немедленно этот разговор, да еще при детях. Ты лучше скажи — а сама-то ты где была в полдень?

ЕЛЕНА: На работе.

СЕРГЕЙ: А кто, кроме твоего любимого Анатолия Викторовича, это может подтвердить?

ЕЛЕНА: Почему это он мой любимый? Сереж, зачем все эти укоры при деде и детях?

САША (вполголоса): Это мы-то дети?

СЕРГЕЙ: А если я сейчас позвоню твоей подружке и сослуживице Наташке (а она, по-моему, ко мне не равнодушна) и назначу ей свидание, а заодно, между прочим, поинтересуюсь: во сколько ты сегодня ушла с работы?

ДЕД: Сергей! Ты пошто жену ревнуешь? Сам ведь, небось, не без греха. Или боишься, что у тебя в штанах что-то отвалится?

ЕЛЕНА: Спасибо, Петр Иванович... Сергей! Это подло так играть на чувствах одинокой женщины. Да и мало ли, что она может нафантазировать.

ДЕД: Я все-таки вмешаюсь в ваш милый разговор и замечу, что у нас, у судейских, любые фантазии с подписями считаются показаниями. Так что Наташе звонить придется.

ЕЛЕНА: Не убивала я ее! Может, к нам маньяк какой-нибудь залез и ее убил? Я недавно читала в желтой прессе, что в Москве орудует маньяк, специализирующийся на убийствах карликовых свиней.

ДАША (ехидно): Маньяк узкой специализации?

ДЕД: Нет, версия о маньяке не может быть принята в качестве рабочей. Так что-либо придумайте другую, либо будем звонить Наташе.

ЕЛЕНА: Не надо никому звонить. Я должна вам кое-что рассказать...

САША: Давно пора.

ЕЛЕНА: Дело в том, что ошейник, который был одет на Хрюне, очень непростой. Он с секретом. Точнее, с двумя секретами...

ДАША (насмешливо): Сегодня у нас вообще вечер секретов.

ЕЛЕНА (метнув злой взгляд на дочь): Как вы знаете, мой прадед был очень богат. А когда грянула Февральская революция 1917 года, он решил перевести часть своих сбережений в швейцарский банк. Прадед отправился путешествовать за границу и открыл себе счет в Женеве...

СЕРГЕЙ: Дорогая, ты же знаешь, что эти деньги, в какой бы валюте они не были, давно обесценились. Как-никак 90 лет прошло. Ты сможешь купить себе на эти керенки лишь чашечку кофе.

ЕЛЕНА: Во-первых, на этот вклад капали проценты. Так что там явно не абсолютный нуль. Во-вторых, я прошу меня не перебивать. Это всех касается. Ну а в-третьих, прадед хранил в этом же банке наши фамильные драгоценности. Золото с бриллиантами точно не обесценились.

Последняя фраза произвела на слушателей колоссальный эффект. Нельзя сказать, что Елену Давыдовну слушали, разинув рты, но жевать все перестали. Отпив немного из бокала, она продолжила:

ЕЛЕНА: Я сразу хочу оговориться, что это пока непроверенная информация. О швейцарском банке в нашей семье никогда не говорили — нельзя было. Время тогда было такое — советское. А я была молодая глупая девчонка и могла по секрету подружкам разболтать. А моя мама всегда была очень скрытной. И в Швейцарию тогда не выпускали. О драгоценностях и деньгах я услышала от матери всего месяца три до ее смерти...

СЕРГЕЙ (задумчиво): Да, я помню, перед смертью твоя мать совсем умом тронулась — и о бриллиантах всем рассказывала, и много всякой чепухи молола. Еще она говорила, что является совладелицей парохода «Титаник». Только где он сейчас, этот «Титаник»?

ДЕД: Насколько я помню, он слишком близко сошелся с айсбергом. Это его и сгубило. Как известно, «губит людей не пиво, губит людей вода». Даже если эта вода заморожена.

ЕЛЕНА: Я сразу сказала, что все это пока лишь гипотеза. Но что интересно — когда мама мне по памяти продиктовала номер счета, то он удивительным образом совпал с цифрами на ошейнике.

ДЕД: Вот об ошейнике, милочка, поподробнее, пожалуйста.

ЕЛЕНА: Прадед поехал за границу со своим любимым догом. На доге был специальный ошейник с медной пластинкой, сделанный из многослойной кожи. Внутри ошейника, под медной пластинкой, был ключ от ячейки банка и номер счета... Так вот, когда мама сообщила мне о швейцарском банке, я отыскала этот старый ошейник и отогнула пластинку. Там действительно был ключ и написан номер счета. Ключ я тогда вытаскивать не стала т.к. медная пластинка была на заклепках, а мне не захотелось ломать ошейник.

СЕРГЕЙ: А ты уверена, что этот ключик от ячейки банка? Вспомни — твоя мать всю жизнь держала запертой старинную шкатулку. Все мы (в том числе и ты) думали, что там спрятаны какие-то ценности. И что же? После ее смерти я взломал шкатулку. Там оказались ее надушенные любовные письма и черно-белое фото мужика в костюме Адама.

ЕЛЕНА: Это точно совсем другой ключ!

САША: Нет, сегодня у нас, блин, точно вечер воспоминаний. Так, где ошейник?

ЕЛЕНА: Вот в том-то и дело, что он исчез! Мама перед смертью стала путать меня с врачами и медсестрами. Поэтому они все слышали об ошейнике с ключом. Я подозреваю, что Хрюню убил кто-то из этих медиков. Они человека то могут залечить до смерти, а о свинье и говорить не приходится... (Бросает взгляд на Сашу, который скептически качает головой.) Кстати, ведь именно ты, сынуля, когда у нас появилась Хрюня, схватил без спроса этот ошейник, надел на нее, и, чтобы старая кожа не развалилась, промазал его суперклеем. Я думаю, что убийце пришлось прирезать Хрюню, чтобы снять ошейник т.к. его концы склеились намертво.

ДЕД: А что, красивая легенда. Наверное, в каждой второй семье есть такая... Кстати, Сергей, а ты слышал от моей матушки о золотых червонцах, закопанных у нас в углу сарая?

СЕРГЕЙ (ошарашено): Нет.

ДЕД: И я не слышал. Значит, нет у нас золотишка. А жаль... И что же это такое — все семьи как семьи — сундуки с золотом имеют, а у нас в углу сарая только куча навоза.

САША: А я думаю, что это мамка Хрюню и порешила. Короче, не такие уж у нас врачи голимые, чтобы во всякую бабкину фигню верить. А мать, короче, в это поверила. Вот и лоханулась.

ДАША: И я также считаю. Хрюню ты не любила. И потом, ты давно мечтала съездить в Швейцарию за счет семейных денег. Вот и приплела этот ошейник.

СЕРГЕЙ: А ты, засранка, сама хоть копейку заработала? Это мы с матерью вкалываем, а вы нам только советы даете, как деньги тратить!

ДАША: Смешно на вас смотреть. Вы у нас прямо две старые мудрые обезьяны...

ЕЛЕНА: Кто обезьяна?! Я обезьяна?!

СЕРГЕЙ: Успокойся, мать, ты не обезьяна... (Задумчиво гладит ее рукой по голове.) Ты коза. Ой, то есть я хотел сказать — ты лошадь. Но Хрюню, похоже, что ты ликвидировала.

ЕЛЕНА (в истерике): Я вам клянусь, что Хрюню я не убивала!!!

ДЕД: Честно?

ЕЛЕНА: Честно-пречестно.

ДЕД (вздохнув): Ну и семейка... Раз виноватых нет, то придется мне сознаться в убийстве вашей хавроньи.

СЕРГЕЙ: С твоей стороны это очень благородно, но право, папа, тебе не следует брать на себя этот висяк!

ДЕД: Не беспокойся за меня, сынок. Мне, я думаю, по старости большой срок не дадут. А вашу свинью убил действительно я. Вот доказательство: билет на поезд, приходящий в Москву утром. В кассе не было билетов на вечерний шестичасовой поезд, которым я к вам обычно приезжаю, поэтому пришлось брать билет на утренний, проходной. А поскольку ты, сын, еще давно на всякий случай, оставил мне ключи от вашей квартиры, то я их, естественно, прихватил с собой. И правильно — когда я приехал, вас дома уже никого не было... Захожу я в вашу квартиру, а там поросенок какой-то чудной породы бегает — видимо импортный. Я сразу понял — это, значиться, вы на праздничный стол поросенка купили. Вы же мне ни разу по телефону не сказали о Хрюне.

СЕРГЕЙ: Да, забыли сказать. Но я не думал, что тебе это будет интересно.

ДЕД: А вы тоже хороши: письма не пишите, открытки не присылаете. Только я вам и пишу. Зато вы ровно один раз в месяц звоните старику, чтобы узнать — как он там, не помер еще? Да говорите со мной минуты три, не больше. Только и слышишь: Саша тебе привет передает, Даша тебе привет передает... Если бы Хрюня умела разговаривать, то и она бы мне свой пламенный свинский привет передала бы. А так вы о ней ни разу и не обмолвились... Ну ладно, вернемся к нашим баранам. Точнее, к нашим свиньям. Когда я поросенка увидел, то стал, значиться, соображать: ты, Сергей, отродясь ни одной свиньи не зарезал. Малохольный ты у нас какой-то. Жена и дети тоже отпадают. Значит, резать его все равно придется мне. Что время терять? Да и нагадить он может за это время где-нибудь в углу. Вот я завел поросенка в ванную и заколол. А потом, когда начал щетину над газом опаливать, то заметил энтот ошейник старенький. А на ошейнике было нацарапано «Если вы нашли нашу Хрюню, то срочно позвоните по телефону... Вознаграждение гарантируется». Тут я понял, что энтот поросенок у вас за место собаки. Испугался я скандала, схватил свои вещички, и бегом из квартиры.

САША: Что же ты, дед, раньше не мог сознаться? Мы тут про себя, короче, столько всего наговорили.

ДЕД: Надеялся, что это убийство кто-нибудь из вас возьмет на себя. В моей судебной практике такие случаи были.

ДАША: А я сразу поняла, что это мой замечательный дед Хрюню заколол. Когда я вернулась домой из школы и пришла на кухню, то увидела, что в баночке с использованными спичками лежит окурок папиросы и обоженная с двух концов спичка. Папиросы у нас никто не курит, да и спички мы по два раза не используем. Из квартиры ничего не пропало — следовательно, это не воры. Значит, утром приехал дед, заколол Хрюню, опалил ее шерсть над газом, а затем прикурил от плиты уже использованной спичкой.

ДЕД: Точно, внучка! Так все и было. Да ты у нас прямо Пинкертонша! Спасибо, что меня не выдала.

ДАША: Ну, так и я не из родни, а в родню. Как никак внучка прокурора. И потом, если честно, мне было интересно послушать, как все остальные будут выкручиваться.

СЕРГЕЙ (резко постучав по столу рукой): Все высказались? Тогда я объявляю приговор. Учитывая престарелый возраст подсудимого и его чистосердечное раскаяние, а также отсутствие у него в прошлом судимостей и некоторые смягчающие вину обстоятельства, я приговариваю его к одному году лишения свободы... условно. С испытательным сроком один год.

ДЕД: Хорошо. Жаль, что ты по судейской линии не пошел. Из тебя вышел бы хороший прокурор.

ЕЛЕНА: Да, хорошо, что это все закончилось. Но где ошейник?

ВСЕ ХОРОМ: Да, где ошейник?

ДЕД: Я выбросил это старье в мусорное ведро.

Все отправляются на кухню. Саша достает ведро и заглядывает в него. Оно пустое.

ЕЛЕНА: Так, кто сегодня ведро выносил?

ДАША: Ты.

Вид у Елены Давыдовны стал совершенно убитым. Такое впечатление, что ее только что лишили наследства.

ЕЛЕНА: Да как же так... Выходит, я его своими руками выкинула. А я и не посмотрела, что выкидываю. Тогда как раз наша соседка, Октябрина Владленовна, проходила и сказала, что выбрасывать мусор — плохая примета. Вот и накаркала.

СЕРГЕЙ: Успокойся, Ленок! Наоборот, выкидывать вечером ошейник — хорошая примета. Ночью мусор не вывозят. Значит, твой любимый ошейник еще не увезли. Утром сходим и найдем его. Главное — встать пораньше.

ДЕД: Что-то мне очень сумнительна эта ваша затея. Да над вами потом весь дом будет смеяться. Надо же — по помойкам роетесь!

СЕРГЕЙ: Ты прав, батя. Нас же засмеют. Значит так — ты у нас завтра штрафник. Все равно ты здесь человек посторонний — приехал и уехал. Пойдешь утром к дворнику и попросишь разрешение порыться в мусоре. Скажешь, что вчера спьяну выкинул свою вставную челюсть.

Все дружно засмеялись, а дед скорчил кислую мину, а затем хитро улыбнулся и сказал:

ДЕД: Хорошо, я согласен. Но и у меня к тебе, Сережа, просьба: согласно твоему приговору я теперь не могу свиней резать. А мне надо будет этой осенью хряка заколоть. Приезжай ко мне в Весьмасерск за место меня помокрушничать.

СЕРГЕЙ: Будем считать, что договорились. Теперь бы еще ошейник найти... Если отыщем этот ключ, то сделаем все по науке — найдем эксперта по ключам. Пусть он определит, что это за ключ.

ДЕД (декламирует стишок 1920-х годов):

Да, трудно жить нам без науки.

Согласится с этим всяк.

Темнота связала руки.

Темнота наш главный враг.

СЕРГЕЙ: Ну ладно, уважаемый господин прокурор. Ликвидацией безграмотности вы можете заняться завтра, сразу после возвращения с помойки. А сейчас я попрошу всех вернуться к праздничному столу. Вы, похоже, уже забыли, но вообще-то у меня сегодня юбилей.

Семейство возвращается к столу.

СЕРГЕЙ: Давайте зажжем свечи.

ЕЛЕНА: Здорово! Это так романтично.

В комнате зажигают свечи и гасят электрический свет. Внезапно на стене появляется призрак Хрюни. Все завороженно смотрят на него.

ДЕД (деловито): Призрак Хрюни бродит по Европе... Интересно, а призраки свиней умеют говорить по-русски? Нам для полноты картины неплохо бы допросить и саму потерпевшую.

КОНЕЦ