Андрей ГЛУХОВ

http://rifma.com.ru/poet.php?is=ANGL

http://www.interlit2001.com/forum/forumdisplay.php?f=217

МОИ ДЕТСКИЕ СТИШКИ

Я не очень уверен, что жил после того, как прошло детство.

                                                           А. де Сент-Экзюпери

А ещё он говорил, что все мы — родом из детства. С обоими высказываниями я согласен полностью, во всяком случае, в отношении себя и своих стихов.

Жизнь подбрасывает самые неожиданные встречи, и два года назад я случайно повстречался со своим самым первым стишком, рождённым в четыре года.

История создания первенца описана в моём рассказе «Четверостишие». Звучал СТИХ так:

Я не буду кушать кашу

За Папашу и Мамашу.

Я поем её за Жучку,

Потому что Жучка — сучка.

Встретившись со своим первенцем, умилившись и утерев набежавшую слезу, я понял, что рифмоплётство было заложено во мне генетически и сопротивление ему было занятием бесполезным. Да я, честно говоря, не шибко и сопротивлялся.

Однако это была уже четвёртая моя нечаянная встреча со своими детскими стишками.

Первая произошла несколькими годами раньше, когда, перебирая книги «фамильной» библиотеки на предмет их выброса на помойку, в одной из них я обнаружил листок, который цитирую полностью:

«** 8 апреля 1957 года

Сочинение уч-ка 6-б класса Андрея Глухова

Тема: «Я и мой класс».

Я создан из цельного эха

Без нитей — утка и основ

И это такая потеха

Быть собственным криком и эхом

Быть явью и собственным сном!!

У кого ты это списал?

Ты забыл, что сочинение должно быть не менее 1 страницы?

Тема не раскрыта. Где знаки препинания? Плохо, Глухов, 2».

Так в 12 лет я получил первую квалифицированную рецензию на свой стих.

Следующие два стиха возникли «залпом», через много десятилетий после своего рождения. Соседка в метро вдруг спрашивает:

— Простите, а вы, случайно, не Андрей Глухов? — и, получив утвердительный ответ, — А меня ты не узнаёшь?

Мне было стыдно, но...

В девятом классе она была подругой моего друга, который её «бросил». Пытаясь её утешить, я написал и передал ей стих, который она запомнила на всю жизнь и вернула мне более чем через сорок лет:

Не надо плакать о вчерашнем дне.

Пусть он ушёл и больше не вернётся,

Но тихим эхом всё же отзовётся

В каком-нибудь тревожно-сладком сне.

Не надо плакать о вчерашнем дне.

Как музыка, и грустен и прекрасен,

Он памятью упрятан в свой запасник

И будет там лежать на самом дне.

Не надо плакать о вчерашнем дне...

Придя домой, я полез в альбом, чтобы найти фотографию той милой девочки, которой я написал этот стих, но так и не смог идентифицировать её ни с одной из одноклассниц. Но ни один труд не пропадает даром: я уронил альбом, и одна из вывалившихся фотографий повернулась ко мне тыльной стороной, демонстрируя стихотворные строчки. Я сразу вспомнил историю размолвки со своей первой юношеской любовью. Мне — пятнадцать, ей — четырнадцать, я — в поэтических облаках, она — в шмотках, танцах и упоении своей красотой. Полная несовместимость, длящаяся месяцев семь.

Дарю свою фотографию (вихрастый подросток в тельняшке) со стишком на обороте:

Мне одиночество и страшно и желанно,

один в толпе, чужой наедине...

Как всё неясно, зыбко и туманно —

две крайности всегда живут во мне.

Мне кажется, не нужно и стараться,

чтобы увидеть в плоскости объём,

одновременно плакать и смеяться,

брести в ночи и видеть словно днём.

Мне одиночество и страшно и желанно,

я так устроен, не ругай меня.

Пускай тебе моё устройство странно...

Другой удобней, но другой — не я.

Через день фотография возвращена. Поперёк стиха начертано:

«Прощяй. Меня этим не прильстиш. Ленка».

Это стало второй рецензией в моей творческой жизни.

А этот стишок, написанный месяца через три, запомнился сам собой:

Красная рябинка,

а кругом бело...

Узкую тропинку

снегом замело.

Взламываю лужицы

деревенским валенком,

снег искрит и кружится...

Стать бы снова маленьким.

А ещё Большой Ребёнок Антуан сказал:

«Все взрослые когда-то были детьми, только мало кто из них об этом помнит.»

Вы будете с этим спорить? Я — нет.

«Дурдом» — «Новогоднее танго цыплят» — «Мои детские стишки»

Опубликовано под псевдонимом Дрюка Главич:
«Костяной зверинец» — «Четверостишие» — «Королева и ее рыцарь»

Поэзия — Проза — Критика, рецензии — Пародии — Аудиозаписи — Маски-шоу

«Предатель», одноактная трагедия