ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ГЛУХОВ


Об авторе. Содержание раздела

 1    2    3    4    5    6    7

 

 

ГОНЧАР

 

Познав все круги маеты

в аду мучений,

он скрылся в райские сады

глиноверчений.

 

Стирались все извивы лет

в гончарном круге,

круженья множества планет

ласкали руки.

 

Крушенье тысячи надежд

в круговращенье,

простая глина без одежд —

крик всепрощенья.

 

Но выкрутит и сокрушит

своё творенье

и в новом круге поспешит

поймать мгновенье.

 

То холодна, то горяча

струится глина...

Слепым пришел домой гончар

из-под Берлина.

 

 

ОСЕННЯЯ ХАНДРА

 

Было сыро, было серо, было скучно,

как бывает только в ноябре...

Сеял дождь лениво и беззвучно,

как немой. Кончалась осень. На дворе,

прежде шумном, суетном и гамном,

вязкая копилась тишина...

Было серо, было скучно. Было странно:

то, что виделось из мутного окна,

больше походило на картину,

чем на явь. Далекий пешеход

прыгал между луж и горбил спину,

точно птица. Среди серых вод

павшая листва легко дрожала.

Позабытый, брошенный, в хандре

одинокий лист свисал устало

и стремился к братьям. В их игре

чудилась ему былая смелость.

Мокрый двор размылся, стал обманом.

Палец прочертил сквозь запотелость:

сыро...

           серо...

                  скучно...

                           Позже — странно...

 

 

ПУСТОТА

 

Не стучась, войти без спроса,

под петель скрипичный вой,

чтоб задать себе вопросы

и ответ услышать свой.

 

Испугаться без причины

тишины: лишь мрак густой,

как в тулупе из овчины

сторож в комнате пустой.

 

Только отблеск меди лампы

потревожит полумглу,

да встаёт, как лев на лапы,

кресло рыжее в углу.

 

В доме, скованный морозом,

застывает лунный след —

некому задать вопросы,

не с кого спросить ответ...

 

 

У ПОРОГА

 

Остаться с пустотой наедине,

где в полной темноте звезда не светит,

где закричишь, но эхо не ответит

и тень не шевельнется на стене.

 

Она должна быть грустной, видит Бог,

та самая последняя минута,

когда ты через миг уйдешь отсюда,

переступив невидимый порог.

 

Не дай нам Бог там повстречать детей,

не дай, Господь, родителей не встретить,

но что страшней — не дай их не заметить

среди других невидимых людей.

 

Храни нас, Господи, на этой стороне,

и охрани через порог шагнувших,

и праведных почти святые души,

и тех, кому еще гореть в огне.

 

 

ПЛЯШИ, ЦЫГАНКА!

 

Гадай, цыганка, мни мою ладонь,

солги о прошлом, посули дорогу.

Я буду слушать и судить нестрого

твой пересказ из старины седой.

 

Раскинь мне карты четырех мастей,

гортанно сбалаболь о даме и валете.

Я буду вспоминать, как слушал эти

смешные сказки сам король крестей.

 

Под твой рассказ, нелепый и потешный,

и тихий перезвон твоих монист,

чей звук как благовест далекий чист,

я сам всё предреку себе неспешно.

Казённый дом (больница?) и погост,

как дальняя безвестная дорога...

 

Так будет в срок, зависящий от Бога,

но не от карт и тайных знаков звёзд.

 

А ты — спляши! Пусть зазвенят мониста,

браслеты, бубен, заревёт медведь.

Мне есть что вспомнить и о чём жалеть,

заканчивая путь веселый и тернистый.

 

 

ДВОЕ

 

Хромая лошадь, мерно спотыкаясь,

везла телегу с дряхлым седоком.

Шла медленно, вздыхая и качаясь,

и тело, как большой ребристый ком,

бросало тень на пыльную дорогу,

плутавшую среди подросших трав.

 

Старик не понукал: с телеги свесив ногу,

сидел понуро, частью одра став.

И был он так же худ и неухожен,

и так же в пыль дороги бросил тень,

а южный ветер обещал погожий,

по среднерусски теплый летний день.

 

Цвел одуванчик, голосили птицы

и шмель куда-то взяток уносил...

Одёр тащил себя, телегу и возницу,

и будет так, доколе хватит сил.

______________________________

* Одёр старая, дряхлая лошадь.

 

 

РОЖДЕНИЕ СЛОВА

 

Осенний лес: вздремнувший листопад

укрыл собой петлявшую дорожку,

и сын, совсем малыш, смешная крошка,

шуршал листвой и был шуршанью рад.

И лес притих, чтоб не разрушить звук,

а сын, прищурив глаз в лучах заката,

прислушался к листве и молвил вдруг:

«Послушай, как шуршат мои шуршата!»

Родилось Слово, душу обогрев,

и я катал его округлыми губами...

И замер лес, в восторге онемев,

и Слово зашуршало под ногами.

А сам творец, исполненный идей,

помчался дальше, прыгая по кочкам...

Так, верно, поступал и Амадей,

поставив в новой партитуре точку.

 

 

СТАРЫЙ ПОЕЗД

 

Старый поезд ползет в никуда

и за мутным вагонным оконцем,

предзакатным подкрашены солнцем,

остаются разъезды — года.

А как весело было начало,

как беспечно пыхтел паровоз.

И в звенящие диски колёс

жизнь кувалдой еще не стучала.

И уверенность: все впереди,

вон за тем, за другим полустанком...

Но унылый шарманщик шарманку

монотонно весь путь прокрутил.

Астматичней дышала труба

и артрозней скрипели колёса,

а дымок, прежде бывший белёсым,

почернел, как спина у раба.

Проползают разъезды — года,

в старый поезд никто не садится,

а колёса устали крутиться

и стучать: в ни-ку-да, в ни-ку-да...

 1    2    3    4    5    6    7

Стихи — ПрозаКритика, рецензииДраматургияПародииАндрей Глухов и Ко.Маски-шоу

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com