ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Светлана ГЛАДКОВА


ГЛАВЫ ИЗ БУДУЩЕЙ КНИГИ О БОРИСЕ ПОПОВЕ

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13    14

Глава 13

Встреча с гигантами

(1989 год)

 

С тобою шли мы вечером, и вот

возник тогда серебряный, хрустальный,

мгновенный, словно снимок моментальный,

скользящий дождь. И у чужих ворот

расцвел любви цветок сентиментальный.

 

Из воспоминаний Альбины Золотухиной: «Я тоже помню тот визит в гости к Борису, когда мы со Светой отправились на поселок Крылова. Борис показался мне радостно-растерянным. Это было связано с моей подружкой. Между ними в тот вечер начали тянуться невидимые нити. Но чтобы заполнить эту растерянность, я бойко болтала с ним о поэзии. Уже и не помню, почему мы в тот вечер поменялись со Светкой обувью. Борис отправился нас провожать, шли пешком. Мои танкетки быстро натерли ноги Светке — и она, не желая меняться, сняла мои пластиковые тапочки (писк моды того времени) и шагала босиком до самого дома. Так мы и шли знойным летним вечером, даже асфальт не успел остыть. А невидимые нити между моими попутчиками все больше и больше сплетались».

 

8 июля в субботнем номере «Магнитогорского рабочего» вышла большая подборка стихотворений Бориса Попова «Дорога к дому». В центре — стихотворение «Светланин день» (в первоначальном варианте оно называлось «Воспоминание о дожде»); здесь же — «После грозы» (исходный вариант «Утро»).

 

Оригиналы:

Борис Попов. «Дорога к дому»-1

Борис Попов. «Дорога к дому»-2

Борис Попов. «После грозы» («Утро»)

 

В этот субботний день я испытала разнообразнейшую гамму чувств — от удивления и радости до обиды, разочарования и гнева. Сотрудники магазина с самого утра — газету доставляли к открытию — успели и прочитать подборку Бориса, и обсудить. Реакция была неоднозначной, скорее негативной.

— В городской газете появилась рубрика «Как живёшь, Света Гладкова?» — подсмеивались они надо мной. Признаться откровенно, к такому я была не готова — личная жизнь моя в одночасье стала публичной (к слову, в 1989 году тираж «Магнитогорского рабочего» составлял 130 тысяч экземпляров).

 

А влажный шёлк нисколько не шуршит.

А волосы у женщин пахнут елью.

Заколки, как иголки, запотели.

И сердце, сердце голое дрожит —

и пусть, не трусь, ну что ты в самом деле!

Повытравлены волки, нет людей.

Усни, усни плечом к плечу со мною.

Приснится сон —

и солнышко сквозное,

и ночь ночей, и тень, и свет, и день,

и дорогое платье привозное...

 

Ближе к обеду Борис с независимым видом — как будто ничего и не произошло, как будто он не понимал, что теперь постоянными моими спутниками будут пересуды и неодобрение — со свежим выпуском «МР» в руках зашёл в «Дом книги» — и оказался под перекрёстными взглядами «работников культуры».

— Эта публикация — для тебя, Света.

Я даже не захотела с ним разговаривать. Я чувствовала себя так, будто внезапно — точно в кошмарном сне — оказалась голой на площади, переполненной одетыми людьми. Мне хотелось сохранить наши отношения в тайне.

И — честно говоря — не предполагала я, что всё, что происходит — всерьёз и надолго.

Что сказать о реакции Бориса? Он был старше меня, умнее...

...И, как оказалось, это были пока только цветочки.

 

Когда первые впечатления от публикации — в том числе обида и непонимание — улеглись, я решила пригласить Бориса к нам домой — познакомить с мамой. Повод был подходящий — 11 июля ей исполнялось 50 лет. Борис колебался, долго не решался принять предложение, что было для меня удивительно — на весь город озвучить свои чувства может, а познакомиться с моей мамой не решается. Наконец, компромисс был достигнут — он придёт вместе с другом.

Это был сюрприз для мамы и — как оказалось — для меня.

Мы собирались скромно, по-семейному тихо, посидеть за праздничным столом — приготовили только любимый мамин курник и летний салат. В гостях были близкие друзья семьи, Филипповы — тётя Граня, дядя Коля и их дочь Валентина, моя подруга детства.

Когда все сели за стол, раздался звонок в дверь. Мама пошла открывать — и из прихожей донёсся крик: «Я сразу объяснюсь в любви!»

— Неужели Борис? — подумала я, выскакивая следом.

В узком коридорчике прихожей маме целовал руку какой-то мужчина. Борис стоял сзади и смущённо улыбался; в руках он держал букет пионов.

Мужчина перевёл взгляд на меня — и я с удивлением признала в нём Владимира Михайловича: руководителя кружка литературного краеведения, занятия которого мы с Альбиной посещали, будучи ещё ученицами 7-го класса. Да-да, это был именно он — несмотря на то, что не виделись мы более десяти лет, я узнала Вельямидова практически сразу же, да и могло ли быть иначе?

 

Глава 10. Полковник в начале пути  (Вл. Вельямидов)

 

Сейчас я старше, чем моя мама в тот день, старше гостей, присутствовавших на дне её рождения, из которых не осталось в живых никого — даже моей подружки.

— Что ты помнишь про тот день рождения, мама? — спрашиваю я.

— Я очень смущалась, что к нам пришёл великий поэт, а на столе у нас такое скромное угощение.

 

Великий поэт тоже чувствовал себя неловко (отнюдь не из-за угощения), однако благодаря присутствию друга, не менее «ВЕЛИКОГО и МОГУЧЕГО ВЕЛЬЯМИДОВА» (так он себя величал), скованность и напряжение быстро рассеялись. Владимир Михайлович познакомился с Филипповыми, занял почётное место за столом — рядом с хозяйкой — и стал центром всеобщего внимания.

 

Вельямидов поведал присутствующим о своём знакомстве с Борисом Поповым, состоявшемся 20 лет тому назад — в 1969 году. Передаю эту историю практически дословно благодаря хранящимся у меня архивам Владимира Михайловича:

 

«... Ильясов познакомил Вельямидова с Галиной Лещинской и с тогда уже легендарным Борисом Поповым.

Первое впечатление, как люди говорят, обманчиво. Так и Б.П. поначалу не пришёлся утончённому эстету Вельямидову, уже прошедшему высокохудожественные университеты в качестве подмастерья рекламиста-оформителя в кинотеатре «Магнит».

Встреча гигантов состоялась на квартире у Галины.

Попов был хоть и слегка, но откровенно пьян и явно намеревался добавить ещё. Что тоже вполне естественно для пьющего человека.

Но было нЕ на что.

Что ж, тогда он почитает свои новые стихи в ожидании повального восхищения и, как следствие, само собой заведомого продолжения такого тёплого, такого спонтанно творческого общения за стаканом-другим пусть даже и недорогого плодовоягодного.

Вельямидов помалкивал.

Ильясов же на правах более давнего знакомого Попова и как бы даже коллеги и сподвижника по поэтическому цеху и литобъединизму пытался в ответствование прочесть что-то своё. Но написал он к тому времени не так много, как Попов, и поэтому быстро выдохся.

Борис же — как живой гений (вот он, рядом, можете потрогать — только осторожно), весь в то же время такой свой и тоже ме-е-е-стный, первичным признавал только себя. Ну, может быть, ещё Пастернака и то потому, что тот тоже Б.П.»

(«Все свои, местные...» из архивов Владимира М. Вельямидова)

 

Сделав паузу, Вельямидов дал возможность Борису прочитать стихотворение, написанное специально к этому дню:

 

Эмилия Ивановна,

                                    июль —

прекрасный месяц женского цветенья!

Ни ветерка на свете. Только тюль

оконных штор отбрасывает тени.

Так вы, достопочтенный юбиляр,

вслед за собой отбрасывайте тени —

чтоб их мужчины прятали в футляр

и вспоминали, полные смятенья!

Какая это малость — пятьдесят.

И вас напрасно мучает тревога:

чем сад взрослей — тем радостнее сад,

плоды вкусней и ветви ближе к богу.

Эмилия Ивановна,

                                   я рад

приветствовать Вас — пойте и цветите,

таинственно, на свой особый лад

невидимые связывая нити!..

 

Мама помнит, как друзья-гиганты наперебой, до позднего вечера рассказывали о Владимире Высоцком — из его жизни они знали множество интереснейших фактов, неизвестных нам, цитировали наизусть любимые отрывки, Вельямидов даже пел! С изумлением и восторгом выслушали мы историю о том, как — во время своего обучения в литинституте — Борис познакомился с кумиром поколения лично. Упоминание же о том, что поступил туда Попов по рекомендации самого Бориса Ручьева, послужило финальным аккордом в создании образа «великого поэта».

Уже прощаясь, Владимир Михайлович пообещал в следующий раз принести редкие фотографии Высоцкого — в том числе и ту, на которой он, Борис и Владимир Семёнович были запечатлены вместе. Ни у кого даже сомнения не возникло в правдивости этого обещания.

 

Правда, в архивах Попова и Вельямидова, хранящихся у меня, этой фотографии я не обнаружила.

 1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13    14

Светлана Гладкова. Главы из будущей книги — Стихи Бориса Попова Публицистика Иван Попов. «Попытка прощания»

Об авторе Борисе Попове. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com