http://www.inna-f.narod.ru
http://www.inka-f.narod.ru
10 9 8 7 6 5 4 3 2
* * *
Мы все умрем у неба на груди,
Не на своей войне — но так, как жили.
Укрытые знаменами чужими,
Закутанные в летние дожди,
Прощенные и словом и свинцом,
Мы ляжем в облака, как будто в травы,
И из своей серебряной оправы
Увидим солнца бледное лицо.
Мы все умрем не на своей войне,
Но за свои крамольные вопросы,
За вечер с тусклым дымом папиросы,
За поцелуй, за чей-то свет в окне,
За глупость вечных истин; за все то,
Что нас однажды призовет к ответу…
За горечь убывающего лета,
За воздуха ржавеющий глоток…
Мы все умрем не на своей войне,
Но как солдаты — не нарушив строя.
И небеса в бесстыжести покоя
У наших губ замрут, еще синей.
* * *
Нарисованный круг души,
Круг незримый познанья мира…
Все проходит, однажды мимо
Незаметно пройдет и жизнь.
Растворится, как в небе дым,
Теплой кровью уйдет под почву,
Но останется многоточье
Звезд, мой город и бег воды,
Но останется тихий бред,
Тот мотив, что наигран мною,
И когда отболит, отноет,
Не погаснет в окошке свет.
Под рукою струна дрожит
И аккорд возникает всуе.
Ты смеешься, Ты вновь рисуешь
Круг скитанья моей души.
Нанеси же на карту боль,
Помани желтизной рассвета.
Все проходит. Пройдет и это,
Но останется песен соль.
…Но останется навсегда
Голос детства — Твой давний голос,
И небес Твоих горьких полость,
И земли Твоей теплота.
* * *
Так значит вновь дуэль у Черной Речки.
И — сквозь прикосновение земли —
В полубреду бессмысленные речи:
«До скорого свиданья, Натали...»
В двадцатом веке на исходе неба —
Моей холодной пасмурной тропы,
Как нищий ищет гордости и хлеба,
Так я найду тебя среди толпы.
Среди всех тех, кто покорился смерти,
Кто чтит меня за славу, не любя,
В январском дне, как в голубом конверте,
Я отыщу — бесстрастную — тебя.
Я отыщу, чтоб повторить все снова,
Чтоб жить, и жить, и жить тобой, любой.
Как много строк, но есть одно лишь слово,
Одно лишь имя, божие, как боль.
И значит вновь дуэль у Черной Речки —
Бессмысленнейшая изо всех молитв,
И хриплый шепот, что гортань калечит:
«До скорого свиданья, Натали...»
* * *
Как все случайно, так моя страна
Была дана судьбою или Богом
Мне в утешенье — серая дорога,
Где спутников неясны имена,
Где небеса провисшие, без дна,
Да очертанья города другого,
Нездешнего, висящего в мирах,
В которых непонятны боль и страх.
И я ступаю в скользкие дожди
От всех порогов, милых и немилых,
От всех крестов на брошенных могилах,
От всех, кто говорил мне: «Подожди».
И нету ни просвета впереди,
Ни злости, ни уверенности в силах,
Лишь всюду заколочены дома,
И каждое окошко — как тюрьма.
Куда идти? Я счастья не ищу.
И не ищу я веры и надежды,
Где облака, подобные плющу,
Обвили шпилей тусклые одежды.
Как город мой спокоен. Я прощу
Его за все, что после или прежде...
И ясно мне одно лишь: впереди —
Тупая боль, распятая в груди.
* * *
Я не покину этот город
Где не осень
А только ржавчина сквозь мокрые глаза
И мальчик-ветер
Как всегда под кайфом
Играет блюз озябших проводов
Я не покину этот город
Где ты выжил
Хотя — казалось мне — совсем не жил
* * *
Свете Дубровской
Когда слепая горечь узнаванья
Заглянет в полустертые глаза,
И за окном фонарная слеза
Легко изменит улиц очертанья,
И догорит оплывшая свеча
Такой последней бедной желтизною,
Я вспомню, что случилось не со мною,
Как боль и вдохновенье и печаль.
Я вспомню, что случилось не со мною.
И сквозь ладони прорастет трава,
И упадут случайные слова,
Что так легки и дорого так стоят.
Спадут с вечерних стекол миражи,
Что рисовала я в фонарном круге,
И я в твоих глазах, в своем испуге,
Увижу всех, кто выжил и кто жил.
И в глубине тетрадного листа
Слова легко качнутся и растают.
Но снова чей-то голос окликает,
Маня туда, где улица пуста.
И мне уже не повернуть назад,
Не выверить меж нами расстоянье…
Когда слепая горечь узнаванья
Заглянет в полустертые глаза.
* * *
Вечер. И воздух синий — банальность, зато приятно.
Город огней не знает слова «закат».
Считаю витрины, словно свои родимые пятна,
Считаю шаги идущих по облакам.
Стать этим городом — вихрем твоих иллюзий,
Детской картинкой, выцветшей на ветру.
По серпантиновой ленте проходят люди.
Люди не знают о том, что они умрут.
Люди в кружении вальса, в биении марша;
Красным — по черному, золотом — в пепельность стен,
Тени дрожат. Во дворе ждет Дубровского Маша.
Лезвие помнит сплетение солнечных вен.
Как отражение неба — мои ладони —
В них то вода, то беда, то окрошка стекла.
Чье-то лицо искажается в пальцах и тонет —
Это луна на серебряном блюде взошла.
Дождь из фольги обернется вином для причастья.
У куполов леденцовый звенит бубенец.
Вечер. В моих ладонях иероглифы счастья.
Город. В его ладонях биенье сердец.
2001 — 2006:
10 9 8 7 6 5 4 3 2
2007 г.
