ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Инна ФИЛИППОВА


 10    9    8    7    6      4    3    2 

«В литературной критике нет понятия «петербургская поэзия», но она существует вопреки всему, как существует вопреки всему сам Город, — равно чуждый Западу и Востоку, феномен цивилизации. Самая молодая столица Европы, но такая древняя... — Пальмира, нет — глубже — древние Фивы, воздвигнутые по сумасбродной воле, по мановению руки великого тирана, чтобы вспыхнуть и погаснуть, как сверхновая, чтобы остаться навеки в тумане и призрачном сиянии. Это город Безвременья, где здания из стекла и бетона и старинные церкви, христианские ангелы и египетские сфинксы, скорее, не сосуществуют, а, равно призрачно проходят друг сквозь друга. Это Тень города и Город теней.

Потому так и отличаются его поэты. Их поэзия — ни Прошлое, ни Будущее, ни Вечность: их поэзия — мгновение, длящееся века.  Безвременье.

«...Мой город — нить, сцепление веков,

На камне отраженье облаков,

На камне иероглиф серый — счастье.

Тут трудно жить, тут умирать легко,

Но легче возвращаться...»

Когда написаны эти строки?.. Кем?.. Неважно. Это стихи Петербурга...»

Андрей Шитяков. «Мой город — нить — сцепление веков». О творчестве Инны Филипповой

 

* * *

Мой город — нить, сцепление веков,

На камне отраженье облаков,

На камне иероглиф серый — счастье.

Тут трудно жить, тут умирать легко,

Но легче возвращаться.

Когда летит подталый грязный снег,

У фонаря в окне лицо невесты.

Тут слово «да», как слово «нет»,

И время утра, как начало бед,

Нам не известно.

Тут каждое лицо в толпе знакомо,

Но лучший друг покажется чужим,

Когда выходишь ты из дома,

По улице идешь, как по перрону,

А поезд твой уходит на Верону,

И кажется, что ты еще не жил.

Тут каждый вечер неизменно

Мир умирает постепенно

И возрождается из глубины ветвей.

И переулки, синие, как вены,

Так ждут тупые иглы фонарей.

* * *

Вместо счастья мне выпал в долю

Этот город, навек блокадный,

Что белесой фонарной молью

Вечерами изъеден жадно,

Нарисованный, акварельный,

Вечный пасынок и бездельник.

В каждом дне, как простуда в теле,

Ощущается понедельник.

Темно-синих дорог одежды,

Просыхая, седыми станут,

Позабудутся все надежды,

Корабли у причала встанут,

Где над берегом ледоходным

Пахнет ветер бензином, волей,

Где мой город, навек свободный,

Прирученный тоской и болью.

Что же, мы пополам разделим

Этот скудный паек витринный,

Эти месяцы и недели,

Что реальны наполовину.

Мы построим белые храмы

Для молитвы и для причастья,

Мы откроем иные страны...

Вместо счастья.

* * *

Прощай, Алиса, челка рыжая,

Неясный контур, вечный бег.

Прощай, прощай, я все же выжила

По зеркалам вечерних рек.

Прощай. Останься теплой фрескою,

Страницею календаря.

За черным тюлем дремлет детская

И окна празднично горят.

И снова руки равнодушные

Находят книжные листы,

Где разговор, тобой подслушанный,

Плывет по улицам пустым.

Сотру, забуду все названия,

Пергамент времени порву.

Я тоже чьей-то сказкой ранена

И словно в полусне живу.

Перебирая книги скучные,

Ищу тебя в чужой тени.

Прощай. Мы были неразлучными,

Мой пересмешник и двойник.

Возвращение в Петербург

Я себя загнала, как коней загоняют в пути,

И уже все равно, что позвало в даль — боль или небыль.

Ткнуться мордою в снег и уже ничего не найти,

Ткнуться мордою в руки, где плещется серое небо...

Мой колпак шутовской, как всегда, на воре догорит,

Вор помянет меня среди праздника хлебом и солнцем.

В петербургских застенках цветными мелками зари

Утро-девочка пишет стихи на камнях и смеется.

Этот город сомкнул свои стены, проулки, дворы,

В узком неба флаконе — бродяги, мещане и птицы.

Я себя загнала по чужбинам, я вышла уже из игры.

Так упасть. Ткнуться в снег, словно в мамины руки. Напиться.

Обтереть с морды кровь нестерильным январским бинтом,

Пусть под окнами снег будет вечно беспечен и розов.

Снова жидкое небо по спутанным венам с трудом

Гонит к сердцу морозы...

* * *

Я не хочу притягивать судьбу.

Она меня сама к себе притянет,

Покроет небо белыми сетями,

И будет поздно продолжать борьбу.

Однажды утром горько и светло

Прочертит солнце тонким клином стая.

А мне в ладони — музыка простая,

Да травы, превращенные в стекло.

Так, значит, снова зимовать во мгле,

И раны бинтовать соленым снегом,

И вспоминать слова всех тех, кто не был

И никогда не будет на земле.

Зарифмовать обрывки старых фраз,

Что ты мне говорил давно когда-то,

И упираться в ржавчину заката

Больным крылом — уже в который раз.

Так в полынье, у Господа в горсти,

Замрет сердечный ритм, и я поверю,

Что рыжий взгляд крадущегося зверя

Таит в себе окольные пути.

А день уходит, старый-новый день,

Исписаны и скомканы тетради.

Но в небе, словно в гаснущей лампаде,

Мелькает тень от крыльев... просто тень.

Взлетает стая, солнце прочертив,

Оставив след небрежности и пыли.

И все, что мы когда-то позабыли

Сливается не в сказку, но в мотив.

* * *

Уходя в закат, оглянись —

Все написано на листе.

Шаг с карниза и сам карниз —

Лишь одна из возможных тем.

Уходя в свой далекий миг,

Превращаясь в одну из птиц,

Помни, что журавлиный крик

Был рожден у твоих ресниц,

Был придуман тобою, спет

Перед тем, как осуществить.

Улетая в закатный свет,

Не забудь — за тобою нить.

Не забудь — за тобою мы.

Мы все в том же стоим окне.

От своей мы родились тьмы,

Но взлетим по твоей весне.

Будет так же закат гореть,

Словно свет у чужих дверей.

И раскинут под нами сеть

Пятна уличных фонарей.

* * *

А я теперь с камнями говорю

И фенечки плету из криков птичьих,

И утром вслед за всеми безразлично

Иду встречать холодную зарю.

Но не на службу ухожу я, в скит

Небес, провисших сыро в сердцевине,

И собираю ягоды рябины

В пустые рукава своей реки.

Переберу их все — звезда к звезде,

Отмою не водою, но виною...

На чьей земле побеги даст весною

Судьба, что я пустила по воде?

И кто найдет мой полутемный дом,

Просоленный осенним перламутром?

...И снова день пройдет, и будет утро

Смотреть на полушария садов...

* * *

В.

На расстоянии протянутой руки

Выигрываю я с тобой так мало

Тепла под старым ватным одеялом,

Хоть так близки лоскутные мазки.

Хоть так банально то, что я прощу

Тебе твои нелепые удачи.

И вечер будет словом обозначен,

Как садом, над которым я грущу.

Все будет гениально: свет в окне

И тень от ветки, падающей косо.

И старый тюль вдруг золотые косы

Распустит по темнеющей стене.

Без сна, и не с тобою — над тобой,

Ловлю, как птицу, каждое мгновенье.

И на обоях тускло-серой тенью

Легко прошу — как нищенка — любовь.

* * *

Знаешь, Светка, снова будет лето,

Травы, одуревшие от рос.

На губах — соленые рассветы,

В душном сене — запахи волос.

Смоет дождь ненужную проказу

С наших душ и обнажится дно.

Будет день смотреть зеленым глазом

В полуприоткрытое окно.

От тоски — сомнение и вера.

В небе — голубые провода.

В чьей ладони этим утром серым

Спит новорожденная звезда?

Луке

   1.

Нам осталось только это небо в инее,

Солнце, отраженное в снегу.

Лишь дороги, горькие и синие,

Да глаза, которые не лгут.

Розовыми праздничными прядями

Снег стекает в руки тишины.

Вот иду я, как в рубахе краденой,

В белом беззаконии зимы.

   2.

Вот таким, скупым и бледно-розовым,

Мне приснится мира сотворение.

Нам осталось небо над березами,

Иеромонаха песнопения.

В плейер вставим мы кассету старую,

Сядем у обочины, в снегу,

...Иеромонах Роман с гитарою,

Да глаза, которые не лгут.

   3.

Мне б сберечь навек слова молебные,

Солнце, что касается руки.

Но, чтоб выжить, наши души медные

Надо разменять на пятаки.

Да и те давно уже растрачены.

Мы — лишь отраженье наших лиц.

То, что мне судьбою предназначено —

Только снег у выцветших ресниц.

* * *

Слова, как звезды, в лужи падают

За желтизною утра раннего.

Нам до небес дойти так надо бы,

Но мы словами теми ранены.

Над нами ночи мутно-белые,

Такие тихие, безгрешные.

А мне не душу — только тело бы,

Еще на губы — тьму кромешную.

Я открывала веки синие —

Под ними контуры подводные.

Ты называл меня красивою,

Я лишь хотела быть свободною.

Скажи, кому же предназначено

То деревце, у губ что выросло?

Ты называл меня удачею

...А жизнь мою лишь глупым вымыслом.

2001 — 2006:
 10    9    8  
 7    6      4    3    2 

Новые стихи Фотоколлажи

Смотрите описание шейх 33 тут.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com