ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Инна ФИЛИППОВА


 10    9    8    7    6    5    4    3    2 

 

* * *

Дорога теплится под утро —

Невнятный голос и туман.

Холодный неба океан

Отсвечивает перламутром.

Уйти в поля, сорвать цветок,

Как первый грех —

скупой и красный —

И ждать, и верить; все напрасно

И все со мной произойдет.

Бумаги тусклые листы

Сознание впитали точно.

Когда-то встанешь рядом ты,

Как контуры прошедшей ночи.

И знаю я, что смерти нет

Душе спокойной и усталой.

И девушка срывает алый

Цветок на дальней стороне.

* * *

Когда я есть всего лишь то, что есть —

Слепая девочка, бредущая на вечер,

На звук шагов, на путь фонарный млечный,

Когда я есть

Среди бульваров, желтых пауков

Реклам, что на косых углах застыли,

Как в парандже, в сырой осенней пыли,

Среди веков,

Среди всех звезд, что так же далеки,

Как те глаза, что смотрят в электричке.

Когда я есть, я зажигаю спички,

Чтобы согреть мой город у реки.

Средь полупьяных и бредущих прочь

Прикосновеньем меряю ограды.

Когда я есть — я только ветки сада,

Движенье в ночь.

Когда я есть — всего лишь то, что есть.

* * *

Заметаю следы за своею виной,

Заметаю.

Твое горькое небо, как будто вино,

Вновь глотаю.

Это горькое небо, холодный закат,

Бред и вечер.

Заметаю следы, чтоб вернуться назад

Было легче.

Обрываю слова, поджигаю мосты,

Бью бокалы.

Фонари облетают — клочки пустоты

В небе талом.

Словно саженцы в землю, врастают огни

Мне в ресницы.

Пью, и медленно тают прошедшие дни,

Все границы.

Это горькое небо — стеклянное дно,

Бред и вечность,

Где уводит меня золотое вино

В бесконечность.

* * *

Алена, не касайся клавиш, нет.

Пускай замрет звучанье, как движенье,

И в комнате очнется тусклый свет

Сквозь мира неизбежное скольженье.

Вернись ко мне из сумрачной страны,

Проснись в своей хрустальной злой постели.

Не трогай клавиш. Мы обречены.

И листья на деревьях облетели.

Бессмысленный и призрачный уют,

Когда стекают пасмурные звуки,

И птицы черно-белые клюют

Твои уже бесчувственные руки.

Я распахну холодное окно,

Закат на ветках — бронзовая жижа.

Алена, не касайся клавиш. Но...

Но как мне жить и как тогда мне выжить?

* * *

Бабочка пришпилена иглой света к твоему зрачку

Ты не видишь ничего кроме радуги

Ты не видишь ничего кроме цветов в стеклянной траве

И камней с древними именами

Смотри!

Среди них есть твое имя

И мое

И имя звезды откуда мы родом

Но ты не знаешь ничего кроме лета своей жизни

И бабочка умирает на игле света

В цветной коллекции твоих открыток.

* * *

Снова руки ее тоскливо

Опираются на гранит.

По чернильной воде лениво

От витрины скользят огни.

Где нечетко ложатся тени

На шершавый стены наклон,

Все считает она ступени

До тяжелых блестящих волн.

И, прищурясь, глядит устало

На блуждающий тусклый свет,

Словно жить ей осталось мало,

Словно ей не семнадцать лет.

Все мне чудится: снова встречу

Я ее, где горбатый мост,

Где так ласков холодный вечер

От зеленых и круглых звезд.

* * *

Что он дал тебе, этот город,

Что он дал?

Только вечер, тоску и холод,

Да канал.

Да стеклянную рябь над нами —

Фонари.

Вновь заката сырое знамя

Догорит.

Загорятся витрины синей

Глубиной.

Что он дал тебе, он — Россия?

Сон больной.

Ты пришла, не спеша разделась.

Все — во тьму.

И мерещился город телу

Твоему.

* * *

Дай мне руку — на все семь бед,

Что расскажем за чашкой чая.

Дай мне руку — на то, что свет,

Где мы выжили, так случаен.

Так беспечен его обман.

Так неверны его улыбки.

Дай мне руку — на океан,

Этот питерский вечер зыбкий.

Дай мне руку — чтобы нам быть,

Чтоб спокойно гореть, как свечи.

Чтоб когда-нибудь переплыть,

То ли жизнь, то ли этот вечер.

Там внизу огоньки, огни,

Там внизу будут чьи-то лица.

Дай мне руку — на все те дни,

За которые не молиться,

Но идти до той тишины,

Где не важен закон вчерашний.

Чтоб уткнуться в кольцо луны,

Словно Богу в его рубашку.

Тянет вечер в окошке нить

Тускло-ржавой фонарной пыли.

Дай мне руку — чтоб не забыть

Всех, кого мы с тобой любили.

Кто-то черен, а кто-то бел.

Но для нас нет иного бога,

Чем, кто душу нам отогрел

И ушел по своим дорогам,

И ушел — на свои семь бед,

И ушел — на свои законы.

Дай мне руку — на то, что свет,

Где мы выжили, мало помнит.

И пускай нас не вспомнят, пусть.

И пускай — даже мы друг друга...

Дай мне руку — на весь тот путь,

Где не надо идти по кругу.

* * *

И снова на воде, в беде, в разлуке,

В осенних листьях скомканных, слепых,

Я вижу профиль тихий твой и руки,

И суть прикосновенья темноты.

На черных лужах контур зазеркалья,

И чье-то опрокинуто окно.

И снова вечер. Праздник. И в бокале

Край неба притворяется вином.

И снова музыка, и неизменна мода.

Давно разрезан яблочный пирог.

Ты надеваешь куртку. И у входа

Накидываешь осень, как платок.

Моя судьба одна — смотреть на сцену,

За сомкнутые пятна фонарей,

Где, растворяясь, ты течешь по венам

Озябших сучьев, прячешься в траве.

Осколок льда под каблуком так тонок,

И выступает черная вода.

А ты уходишь. Ты всего ребенок,

Плутающий в столетьях, как в садах,

Не знающий еще тоски и страха,

И чистого бумажного листа.

И свет огней тебе кроит рубаху

Из желтого прозрачного холста.

* * *

Убежать от болезни жаркой

И, покуда не видит Бог,

По весеннему снегу парка

Уходить в серый неба смог

По огням, что легко застыли

На сцепленьях ветвей седых,

Мимо всех, что меня любили,

Мимо всех, что били под дых,

Мимо всех — и тебя, мой Боже —

Без оглядки, без лишних дней,

Мимо города в серой коже

Глянцевитых сырых камней,

Где весна расставляет сети

И последние ловит сны.

Убежать, как сбегают дети

Из детдомов моей страны,

Где за праздничным гордым лоском

Виден коек больничных ряд,

Где по окнам холодным воском

Льется мартовская заря.

* * *

Ю.С.

Я пройду два квартала, сверну.

Я узнаю — все было зря.

Только ветер качнет луну,

Словно маятник ноября.

А в окне твоем тихий свет,

Боль дорог всех и шорох книг.

А окну — сотни тысяч лет.

А душе твоей — только миг.

Будет ветер метель вязать.

Неизбежен и вечен путь.

Потечет по моим глазам

Фонарей голубая ртуть,

Только вскоре сотрется след

От придуманной мной страны.

Проступает в Неве браслет

Опрокинутой в ночь луны.

* * *

Вот мы снова выходим из нор

В поцелуи фонарных шаров.

Ветер звездный сметает сор

По углам голубых дворов.

Так привет, мистер Джеф, привет.

Над Невой твой летит оскал.

Мы о каменный парапет

Разбиваем луны бокал.

На губах запеклася кровь,

На глазах — серый контур стен.

Мы познаем свою любовь

По холодному сексу вен.

Так привет, мистер Джеф, привет.

Вот нам — Бог, а вот нам — порог.

Я ждала тебя сотни лет,

Я Кончита твоих дорог.

2001 — 2006:
 10    9    8  
 7    6    5    4    3    2 

Новые стихи Фотоколлажи

Линолеум delta луна ivc.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com