Инна ФИЛИППОВА

 10    9    8    7    6    5    4    3    2 

* * *

Растрачу облака впустую,

Как жизнь свою.

Ничем на свете не рискую

И не пою.

И ни к чему я не причастна,

И ни к кому.

И, как зверек, сбегает счастье

Из тьмы во тьму.

Растрачу дни свои под снегом

Прошедших драм,

Стеклом толченым, теплым хлебом —

На стол богам.

Так было, будет. Для порядка

Из-под небес

Струится золотая прядка

На мертвый лес.

* * *

У ночи нет конца и края,

Как у души, как у свободы,

Промокшей тряпкою холодной

Лицо мне ветер утирает.

На черном полотне веков

Пейзаж нечетко нарисован.

Качаясь, на мою персону

Фонарик плещет молоко.

Где путь: во мне иль вне меня?

И в чем значение движенья?

Я ухожу в даль отраженьем

По лужам, звездами звеня.

Мой город нищих, город птиц,

Где ложь правдива, правда лжива,

И только вдохновенье живо,

Меня отпустит и простит.

Что смертным Ньютона закон?

Пейзаж качнется и растает.

…Как просто крылья вырастают,

Как зябко небо под ногой…

* * *

Ты уйдешь по дороге пророков и осужденных,

По знакомым проулкам, в сырых кандалах вечеров,

По кленовым тропинкам души, по проемам оконным,

В бесфонарном пространстве заневских кирпичных дворов.

Петербург — это миф, не держись за него, ты придумал

До последнего шпиля сей бред, до последней звезды.

Ты уйдешь по дороге, которую ветер задует,

Как свечу, и рассеет в сознании пасмурный дым.

* * *

Твой голос — это знак чужого пространства

Когда-то давно я знала его иероглиф

Так песок застревает между оконных стекол

А солнечный свет в зябкой душе ребенка

Кто-то вливает нам счастье в холодные вены

Кто-то нам обещает стабильность жизни

Но я хочу только узнать в тишине твой голос —

Голос листвы, еще не встретившей ветер

Старая женщина

Она любила музыку и вещи,

Она ждала прибоя холодов.

Ей на лице скрещенье мелких трещин

Казалось отражением садов.

Она бывала очень редко рада

Течению своих нелепых дней.

Но, странно, были тусклые ограды

В глазах ее и четче и видней.

У снежных веток бедные законы:

Сплетение надежды и рубцов.

Она любила мальчика с иконы

С коричневым от времени лицом.

Она любила мало и немногих.

Но отражались в ней всего больней

Слепые петербургские дороги

И масляные пятна фонарей.

Они текли у ног, как чьи-то лица,

В снегу жил шорох древних голосов.

Зима вокруг стояла, как больница,

В сиянии крахмальных полюсов.

* * *

Свете Дубровской

Когда умру, очнусь в твоем стихе,

В сплетенье слов — как буква и пробел.

И губы не узнают о грехе,

Пока метель качает колыбель,

Пока зима вовсю дурит с окном,

Чертя на стеклах белые луга.

Когда умру, я отыщу твой дом,

Где — как паласы — сонные снега,

Где в кружке кем-то позабытый чай

Внезапно льдом становится на треть,

Где рифмы ты сжигаешь по ночам,

Чтобы согреться. Или отогреть.

Когда умру, очнусь в твоей руке,

Как скомканный листок, тоска и хмель.

И в косо перечеркнутой строке

Беспечно покачнется колыбель.

* * *

Мне не пророчили жизнь вечную,

Иду вперегонки со случаем.

Огни дорогу бесконечную

Укроют розовыми тучами.

Сегодня я пойду по городу

Вослед за спинами случайными,

Сегодня заплачу я дорого,

Сполна, за все свое отчаянье.

И тень, слепая и неверная,

Пойдет вослед шагами гулкими.

Мои дороги лягут венами,

А не фонарными проулками.

Через приемные больничные,

Через проемы окон синие —

Мои поляны земляничные,

Мои закаты над Россиею.

* * *

Ю.С.

А ты, как всегда, легка —

Мираж мой, степные страны…

Осенней листвы накал

В глазах твоих дымом станет,

Бесцветным, как все слога,

Что мы возле губ носили.

И лягут тебе к ногам,

Дрожа, небеса России.

Туманов заневских прядь —

Дорогою неизбежной.

Тебе так легко понять,

Что нет в небесах надежды.

Холодного света нить

Запутает день осенний.

Тебе так легко простить

Иллюзию повторенья,

Тебе так легко сказать…

Без вымысла и без боли.

Когда на твоих глазах

Дожди серебристой солью.

* * *

Ладонь и небо. Небо и ладонь.

И каждый палец у своей звезды.

А за окном — кружение ворон,

И хриплый крик, и прошлогодний дым.

И мокрый ветер забивает вновь

Мои слова обратно, в глубину.

А я, храня в своих ладонях кров,

Устало руки вечером сомкну.

Все мирозданье — меж двумя людьми —

И глубина снегов, и сердца стук,

И тень войны, и безупречный мир,

Что ты создал прикосновеньем рук.

2001 — 2006:
 10    9    8    7    6    5    4    3    2 

2007 г.

Фотоколлажи