ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лариса ПРАШКИВСКАЯ (Лара ФЕЛИСИОН)


Об авторе. Стихи

СЕМЯ КАМНЯ

 

 

Семя камня

 

Твоих камней остры и тверды лики

И мне тобой завещан гордый нрав.

Взывают небо гор седые пики,

Средь вечности в людской крови восстав.

 

Так, жертвуя за Ноево везенье,

Страданьем поплатился твой народ

И стал мой предок Арагаца тенью

И дух его зовет к себе, зовет.

 

Из русского селения я слышу,

Как бьется сердце в глубине горы.

Дыхание Севана слух мой ищет

Средь песен всех, что плещутся с зари.

 

Что ж, вишен мне милее абрикосы,

И манит сочной россыпью гранат.

Что ж, грузны не по-русски мои косы,

А в зеркало отца глаза глядят.

 

Я — маленький обломок Аястана,

Я — семя камня, брошенное в пыль

Всевышнего рукой из океана

Неведомых уму судьбы стихий.

 

Так, сочетая душу с плотью, смело,

Дал Бог мне притяженье к двум мирам.

Я Русь люблю! Но плачу неумело

И по тебе, мой древний Аястан!

 

 

Среди зимы, среди снегов...

К циклу «Медленный танец»

 

Среди зимы, среди снегов

Не утешается надеждой

Моих годов, моих веков,

Остывшая в предзимье, нежность.

Льнет к сердцу слезный ручеек...

В нем словно в русле рек великих

живой воды всего глоток

И море образов безликих.

Равны по силе чудеса

В пространстве этом

Духоборством

И бьются в темя словеса

В мое, как и твое, с упорством

Почти что ангельским, иль нет,

— крестьянским;

от креста и боли.

И ты и я — мы поневоле

Живем по буквам и часам,

Смиренно предаваясь страху

Уравновешенным весам

Отдаться полностью...

Рубаху

готовим смертную себе

И молим Бога одиночеств

О новых почках на стебле

И горних, и земных пророчеств.

 

 

 

* * *

Вьется пыль над холмом,

Да на холм не взойти»

              Александр Швецов

 

Холмы родные круче гор иных —

Не пережить их, не увековечить

в простую речь, в простой и чистый стих,

Что прячется от сердца недалече.

 

И я и ты прошли по тем холмам,

По скуди не судили хлеба корку

Судьбы своей, по солнечным летам

Годины тягот поднимая в горку.

 

И ощутив всю низменность высот,

Спускались к долу, чтоб подняться снова,

И радость принимая от красот,

И опыта осмысленное слово.

 

Так зарождались новые века

Других миров, другой упорной были.

И поднималась вера, как рука,

Молитвенною, крестной своей силой

 

В нас просыпался дух благой Руси,

На тех холмах обветренных уснувший.

И мы шептали: «Господи, спаси!

Мы будем завтра, завтра будем лучше»

 

Мы обещали небу и ветрам,

Мы обещали и... теряли силу...

И уходило время по часам

И жизнь стекала миррою в могилу.

 

Когда бы можно было не молчать

Самим с собой о самом сокровенном,

Кого б тогда пришлось нам уличать

В подлоге подлом — склонности к изменам,

 

В небрежности и слабости души,

В неискренности, в злобном нетерпенье?

В продажности за славу и гроши

И бесовстве порочной душной лени?

 

Кого корить, коль непокорных нет?

Кого ругать, коль каждый изувечен?

Мы — крепостные собственных побед,

Мы— оглашенные на изуверских вече.

 

 

* * *

Холмы, холмы... в березах, как в снегах,

В пырее остром и крапиве жгучей...

У рек родных, на тихих берегах

мы принимаем жизнь свою, как участь

 

Но правда есть в том воздухе густом

Родной земли, в лесах ее смолистых.

Что тянет нас опять на тот же холм...

И «вьется пыль» в просторах русских мглистых

 

 

Ни слез, ни слов, ни суеты...

 

Когда опять оскалилась тоска,

Когда вокруг тупое словоблудье,

Когда из сердца вырвана чека

И нелюдями обратились люди.

Когда с протянутой рукой

Не встать,

             не легче —

                         вынуть душу.

И мутен милостью глухой

Твой друг, когда-то, самый лучший...

То, как из пепла сигарет,

Не выбить искры прошлой правды,

Бессмысленен любой обет

И больше ничего не надо —

Ни слез, ни слов, ни суеты,

Ни вече суесловных братий —

Молчу я с господом на «ты»,

как чокнутый в шестой палате

 

 

Карлик

 

Что ускользает в этой тишине,

Куда сбегают каяться минуты?

Как мыши, что мелькнут и...

 

и будто их и не было...

нигде.

 

Мне снова в наслажденье только ночь,

Цыганистая, темная, глухая...

Я в ней от всей недолги оживаю

А без нее ничто не превозмочь

 

Не превозмочь дневного света тьму,

Ни зимнего холодного рассвета

Я занимаю ночи... не одну

Живу ночами и люблю, как эту.

 

То время неспокойное пришло

Секунды пересчитаны и сжаты

В совсем мне неизвестное число,

Что доживает карликом горбатым

 

 

Всем мир!

 

Всем мир ... и в старом доме том,

где пахнет ветхостью и хламом,

Где собрались идти на слом

В наличниках старинных рамы.

 

Ступеньки лесенок, прогнив,

Считают облака,

А крыша

упорно ставит всем на вид

Оскаленный и битый шифер...

 

То холод старости и боль

Костей, разбитых переломом,

Во времени остывшем ноль,

Да воронья картавый гомон.

 

Не смерти точная рука,

Но пытки страшная наука

Здесь возрожденье пресекла

И нет внутри живого звука.

 

Лишь голоса ушедших лет,

За детским топотом гоняясь

Немеют, проникая в свет

Незримого для бревен рая

Окончание

 1    2    3    4    5    6    7 

Лирика — Японские сонеты ПесниЖивопись

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com