КИБЕРЫ 2 Резервация Шторм набирал силу. Иссиня-черное небо раскалывалось желтыми молниями-трещинами. Тучи собрались прямо на глазах и поливали океанские волны частым дождем. Через четверть часа небесный свод разразится невиданным ливнем, и тогда одинокой яхте с утонченными обводами бортов придется совсем нелегко. Она, как раненая белая птица, бьющаяся на воде крыльями, ожидающая, что вот-вот из сумрака глубин появится хищная пасть, опасно кувыркалась с борта на борт. Порывистый ветер хлопал оборванным треугольным парусом и швырялся болтающимися снастями. Гудели лебедки, тщетно стараясь подобрать мокрую парусину: слетевшие с канавок тросики уже не могли лечь на положенное место. Мачту заклинило и уставший моторчик, утомленно кашляя, давно прекратил попытки сложить ее. Николас сжимался при каждом ударе волн или громком хлопке паруса. Задраив все люки, мальчик надеялся лишь на то, что дорогая родительская яхта удержится против стихии. Связь с берегом не работала: сам виноват. Услышав гневный голос отчима, который обещал строго наказать пасынка, Николас просто разбил рацию найденным в ящике со слесарными инструментами молотком. Что дернуло восьмилетнего мальчика забраться на судно и выйти в открытый океан? Жажда насолить суровому отчиму или необузданная энергия? Скорее и то и другое. Каникулы надо проводить так, чтобы впечатления остались до следующего лета. Не стерлись в будничной рутине школьных занятий и не потускнели за многочисленными праздниками и даже Рождеством. Нельзя заставить целую неделю сидеть подрастающего мальчишку в четырех стенах. Невозможно. Пусть даже он провинился. Мальчуган, спустившись со второго этажа по стене увитой плющом, сбежал на пристань. Бухта оказалась не перекрыта цепью. Решение угнать яхту возникло сразу — необдуманный, детский поступок. Поначалу все шло хорошо: мальчик не раз видел, как поднимается якорь, и как автоматическая лебедка распахивает парус, стоит лишь нажать кнопки на штурвале. Здесь все сделает автоматика — подберет паруса, перекинет реи при смене курса или ветра, предупредит о препятствии впереди или о мели. Остается только крутить небольшой окрашенный золотой краской штурвал из прочного пластика. Всего лишь час назад Николас ощущал себя настоящим морским волком. Как умело он правил своим сорокапушечным фрегатом! — Неприятель по правому борту! Свистать всех наверх. Целься по ватерлинии. Огонь! Поворот оверштаг! — Николас звонко выкрикивал команды и с силой запускал штурвал по часовой стрелке. Приборы сглаживали резкое движение судна: автоматически выправлялся руль до нужного угла, шуршали бегущие снасти. Яхта замирала, став носом против ветра, но уже через мгновение довершала поворот. — Огонь! Перезарядить орудия. Галсом бакштаг... Прыгали веселящиеся дельфины и порхали над водой рыбы-летяги, расшвыривая сверкающие капли соленой воды. Мальчик, смотря на них, восторженно взвизгивал, и даже угрозы отчима не могли испортить прекрасного настроения Николаса. Наступающий шторм не был неожиданностью для компьютера яхты, зато стал сюрпризом для мальчика. Но разве настоящий пират испугается маленькой тучки? Ни за что! Николас отключил тревожно пискнувший погодный компьютер и направил суденышко прямо в поднимающиеся волны. Яхту крутило, как спичку, брошенную в сток. Мачта не выдержала ударов ветра и сломалась. Николас услышал треск, а затем скрежет, когда обломок выбросило за борт, и запутавшиеся ванты вырвали металлические скобы. Очередной вздох океана полной грудью, и мальчик вместе с незакрепленными стульями, чайным столиком, обеденной утварью покатился по ставшему вертикально полу к задраенной двери в каюту. Ударился головой о ножку кувыркающегося стула и потерял сознание. * * * Очнувшись, мальчик испуганно прислушался. Шипение океанских волн о песчаный берег хорошо знакомо Николасу. Слишком часто он слышал, как океан борется с сушей за каждый кусочек земли, постоянно атакуя ее приливами, показывая клыки-буруны и в бессилии отступая. Конечно же! Это шум прибоя, а значит, яхту выбросило на берег. Не разбило волнами, не зашвырнуло в океан и не сокрушило о скалы или рифы. В треснувший иллюминатор лился поток дневного света. «Интересно, сколько я был без сознания»? — Николас, потирая многочисленные ушибы, с трудом дотянулся до ручки двери и нажал. В каюту ворвался теплый, с едким сладковатым запахом ветерок и взъерошил каштановые волосы мальчика. Николас выполз из каюты и огляделся. Яхта лежала на боку, глубоко зарывшись носом и частью правого борта в мокрый желтый песок. На месте мачты тоскливо топорщились деревянные щепы. Бессильно повис руль. Борта, получившие страшные повреждения при ударе о землю, бесстыдно обнажали шпангоуты. И лишь носовая фигура яхты гордо поднимала руку. Мальчик отыскал в каюте свой рюкзак цвета хаки, перекинул его через левое плечо и аккуратно слез с задранного борта, цепляясь руками за уцелевшие ванты. Набежавшая волна лизнула часть побережья, кроссовки мальчика, синие джинсы и, ворча, откатилась назад. Николас неуклюже отпрыгнул подальше от воды, и направился к пролеску. Зеленая ткань прибрежного леса заботливо укрыла потерпевшего кораблекрушение от полуденного солнца, которое уже в полную силу заявляло о себе. Николас, рассудив, что его уже непременно ищут, ведь компьютер, наверняка успел передать координаты кораблекрушения, спокойно расшнуровал обувь и выставил ее на солнце: может кто-то и получает наслаждение ходя в мокрых насквозь кроссовках, но Николас не относился к их числу. Он лишь переживал, что теперь окончание лета, скорее всего, пройдет в тишине родительского дома, под постоянным присмотром швейцара. Мальчик понял, что он не один, когда услышал у себя за спиной вежливое покашливание. Николас обернулся и удивленно отстранился от нескладной незнакомки с острыми чертами лица, и узким носом. Его кончик постоянно подергивался, когда она втягивала ноздрями воздух, словно принюхиваясь. В руках женщина сжимала штурмовую винтовку. — Привет, — поздоровалась незнакомка, — Меня зовут Миграция, а тебя? — ее голос был холодным, но не резким. — Николас, — ответил мальчик, отметив про себя, что ей бы больше подошло «птица-секретарь». Он подтянул к себе за шнурки еще влажные кроссовки и принялся их надевать. — Николас, — Миграция, смакуя буквы, произнесла имя мальчика, — Николас Мартин? — Да. — Мальчик не боялся странной женщины. Худой и высокой. В армейской одежде, кроссовках, с оружием, но без знаков отличия: нашивок, пагонов, значков. Тем не менее, странность в ней присутствовала. Едва заметная, где-то на грани понимания. — И курточка у тебя синяя, а рюкзачок цвета хаки? — Незнакомка подошла чуть ближе, внимательно оглядываясь. — Да, — удивленно ответил мальчик, не понимая, почему она спрашивает. Все же и без того видно. Вот его куртка цвета чистой морской воды, с темно-синими вставками. Да и рюкзачок на виду лежит. Ну не желтый же он! И не красный! Николас поднялся. — Волосы каштановые? — продолжала задавать вопросы назвавшаяся Миграцией. — Угу, — мальчик отступил на шаг: незнакомка вела себя странно. Вот опять принюхивается. Глазами все время по сторонам водит. — Ошибиться нельзя. Я и без того сильно рискую. Протяни, пожалуйста, руку. Я сверю твой персональный код. Николас насупился и, пряча руки за спину, отступил еще на шаг, готовый в любой момент дать стрекача. — Зачем? — подозрительно спросил он. — Николас, не бойся. В этом нет ничего страшного. Раньше ведь у тебя его проверяли? — мальчик кивнул, — Тогда ты знаешь, что это не больно. Если бы я хотела схватить тебя, то подошла бы неслышно. Последний аргумент не показался Николасу весомым, и он продолжил отступление. Женщина делает легкий шажок вперед, Николас от нее. — Послушай же меня, глупышка, — женщина замерла на месте, — если ты на самом деле Николас Мартин, лучше скажи мне сейчас. А то я даже пальцем не пошевельну... Миграция вздрогнула, когда со стороны моря подул ветерок, глянула в сторону побережья и одним стремительным движением, схватила мальчика за руку. Притянула его к себе, проявив недюжинную силу и, повалив на землю, прикрыла своим телом. Николас вскрикнул от неожиданности, но сухая ладонь закрыла ему рот, превратив крик в тихое мычание. — Тише, глупышка, — прошептала Миграция. — Теперь ясно, что ты именно тот Николас, который мне нужен. Просто так инкубы сюда не явятся. Николас посмотрел куда указывал ствол штурмовой винтовки. К яхте шло четверо военных. Ежесекундно оглядываясь, они быстро приближались. — На счастье ветер от них, иначе нас давно бы заметили по запаху, тогда беда. Но сейчас, пока они не дошли до яхты и не увидели твои следы, время еще есть. Мы тихонечко отползем, а потом побежим к машине, хорошо? — Миграция ослабила нажим. Мальчик кивнул. — Вот и славно, глупышка. Женщина медленно отпустила Николаса. Стоило ей это сделать, как мальчик вскочил и с криком о помощи рванулся к военным: у них есть и нашивки, и погоны, и даже береты на головах. Они нисколечко не похожи на маньяков, в отличие от этой помешанной рыжей девицы с дергающимся носом. Фе! Противно! А если она его сразу не прикончила, то не станет стрелять. Скорее всего, просто убежит: маньяки всегда боятся властей и убегают. Позади послышался разъяренный клокот, смешанный с рычанием сквозь зубы. Миграция мощным прыжком догнала мальчишку и толкнула рукой в спину. Мальчик хотел подняться, но не смог. Острое колено сильно, но бережно придавило его к земле. — Идиот безмозглый! — взвизгнула Миграция, вскидывая оружие к плечу,— Теперь инкубы нас просто сожрут! Миграция открыла огонь. Выпуская короткие очереди, она заставила военных прижаться к земле. Череда выстрелов в ответ показала, что стрелять военные тоже умеют. Миграция почувствовала легкий укол в плечо и перекатилась в сторону, не забывая быстрыми плавными движениями нажимать на курок. — Уползай в лес, глупышка! — прокричала Миграция, — там машина, я тебя догоню. Женщина прижалась щекой к холодному прикладу и прицелилась. Тр-р-р! Один из военных вскрикнул и выпустил автомат из рук, хватаясь за простреленное предплечье. Миграция качнулась в сторону. Вовремя. Длинная очередь распорола пыльными фонтанчиками землю, осыпав женщину песком. Т-р-р. Т-р-р — громко с надрывом кричала штурмовая винтовка Миграции, разбрасывая гильзы. Тг-тг-тг — отвечали автоматы. Миграции удалось добраться до небольшого холмика, и она скрылась за ним. Полетел в сторону пустой рожок. Женщина краем глаза заметила, что мальчик постепенно выбирается из-под обстрела. — Сволочи! — прокричала Миграция, — В ребенка не стреляйте! — Не лезь не в свое дело, реморф! Оставь щенка и убирайся! Тебя не тронем! — послышалось в ответ, — Ты нам не нужна, это тебе прекрасно известно. Нам нужен молокосос. Конечно, лучше всего чтобы он достался нам живым, но если нет — мертвый тоже подойдет, хотя лучше живой. Оставь щенка нам, и ты будешь жить! — Вот уж хрен вам. Тертый, — тихо ответила Миграция и вставила новую обойму. Ветер со стороны врага давал Миграции неоспоримое преимущество. Она могла ясно чувствовать количество врагов и их местоположение. Запах пороха существенно уменьшал возможности острого обоняния Миграции, но перемещение двух инкубов в сторону леса, с явной мыслью обойти ее справа, не осталось незамеченным. Миграция сняла с пояса дымовую шашку и сорвала зубами чеку. Между женщиной и инкубами заклубился плотный столб дыма. Создав непроницаемую для взгляда завесу, Миграция, как лань, понеслась к мальчику. Над головой защелкали выпускаемые наугад пули, срезая лапки с деревьев. Схватив Николаса за руку, женщина потянула его к машине. — Скорее, — прикрикивала она, время от времени оборачиваясь. — Скорее! И Николас бежал. Бежал сломя голову за странной женщиной с коротко остриженными по-мальчишечьи волосами и болтающейся за спиной винтовкой. Метров через пятьсот среди деревьев мелькнул джип кофейного цвета. Миграция на ходу достала ключи и нажала на брелок. Джип тихо пискнул, открыв замки. — Прыгай на переднее! — женщина села за руль. Кинула оружие в салон и утопила педаль до самого пола. Мотор обиженно рявкнул, и машина сорвалась с места, плеснув на лесную дорогу выхлопом. — Ты ранена, — робко произнес Николас. — Пустяки, лишь царапина, а ты еще раз так сделаешь, спасать не буду! — Миграция дала волю эмоциям. — Лучше уж сама тебя пристрелю! Додумался! — реморф в сердцах ударила ребром ладони по рулю, — теперь они знают мой запах. С этим инкубированные ищейки нас в миг вычислят. И тогда уж не постесняются. — Николас потрясенный молчал. — Разве я тебе угрожала? Разве дала повод бояться? Миграция косо взглянула на мальчика, уверенно ведя машину по извилистой дороге. Джип легко преодолевал коряги и рытвины с дождевой водой. — Они взаправду могли меня убить? — Голос Николаса дрожал от пережитого волнения. — Взаправду? Да взаправдее не придумаешь! — воскликнула Миграция. — Ты что никогда не слышал про Резервацию? Молчание Николаса было красноречивее ответа: «Нет, не слышал». Миграция фыркнула: — Ну конечно! Кому нужно знать?! Черт! Посреди дороги лежало вывороченное с корнем дерево. Миграция схватила винтовку. Секунду поколебавшись, вытащила из наплечной кобуры пистолет и протянула мальчику. — Если кто подойдет, кроме меня, стреляй сразу. Знаешь как? — Да, — коротко ответил Николас, хмуро сведя брови. — С предохранителя сними, ковбой, — Миграция выскользнула из машины.— И держи двумя руками. Все-таки, «Пустынный Орел». Опять принюхивается: мальчик заметил приподнятый нос и раздувающиеся ноздри. Инкубами не пахнет, но это еще ничего не значит. Миграция, внимательно оглядывая придорожные кусты и деревья, подошла к преграде. Сворочено грозой. Сомнения нет. Обонятельный след отсутствует, значит, свалило ветром. Только ловко, как назло. Объезда нет. До границы еще ехать и ехать. Пешком несколько суток, да еще инкубы след возьмут. Без мальчишки ускользнуть легко: бегает Миграция быстрее, но без него нельзя. Теперь просто невозможно. Женщина вернулась к машине. Нашла в багажнике нейлоновый тросик и подцепила его к джипу. — Сейчас потянем эту корягу задним ходом и уберем с дороги, — пояснила она свои действия мальчику. — Не бойся, глупышка. — Сзади, — прошептал Николас. Миграция обернулась, мгновенно вскидывая оружие и прицеливаясь. Огромный волк стоял за поваленным деревом и смотрел на людей. Рядом с ним притаился еще один. Миграция принюхалась. Кто бы сомневался! Еще двое волклингов, слева и справа от дороги, прячутся в густом кустарнике. — Я реморф Миграция. Прошу разрешить мне проехать. Николас вздрогнул от неожиданности: она разговаривает с животными, и те, по-видимому, ее понимают. Волк, выглядывающий из-за дерева, скосил взгляд на оружие. Миграция опустила ствол, но продолжала крепко сжимать винтовку, не убирая пальца с курка. — Это Чистый мальчик. За ним ведут охоту инкубы. Я еще раз прошу позволить нам проехать. Никому не нужно лишнее кровопролитие. Волки переглянулись, словно советуясь. — Инкубы идут по следам, — давила Миграция, — Каждая минута может привести нас к гибели или к спасению. Неужели бессмысленная бойня для волклингов так важна? Я знаю, что вы голодны, но вас всего четверо. Ну, от силы, пятеро. При плохом раскладе троих я точно успею пристрелить. При хорошем — перебью всех. — Выстрелы привлекут инкубов, как мед пчел, — голос большого волка с высокой серебристой холкой прозвучал сухо и деловито. Николас вжался в кресло. — Пропустите нас. Избежать кровопролития — высшая мудрость. Настоящая победа, достойная волклинга. Волки переглянулись. — Хорошо. Проезжайте. Миграция благодарно поклонилась и, не колеблясь, кинулась привязывать второй конец тросика: волклинги не умеют лгать. Игнорируя вопросительные взгляды мальчика, Миграция резко подала машину задним ходом. Из-под колес вылетел песок и шишки. Трос натянулся. Ствол нехотя сдвинулся в сторону. — Теперь можно ехать. Миграция в спешке оставила отстегнутый от машины трос на дороге, и джип, набирая скорость, покатился вперед. — Что это было? — Николас дрожащей рукой вернул пистолет. — Волклинги. Невероятно сильные и проворные твари, — не глядя на мальчика, ответила Миграция, — И что самое противное, не глупее нас с тобой. — Но ведь они... — Выглядят как настоящие волки? — женщина усмехнулась. — Они в какой-то степени и есть волки. Ты слышал про подразделение К-9? — Конечно! Офицер К-9 — это полицейский с собакой, — Николас укоризненно посмотрел на собеседницу: ему уже восемь лет, он не глупый мальчик. Почти уже мужчина! — Ты прав, Николас Мартин. Офицер с собакой. Только бывают случаи, когда вместо собаки пускают в дело именно офицера. Делают из него кибер-морфа — программируют нанитов и заставляют глотать. Что происходит в организме, объяснить не могу — я не нанопрограммист и не нанобиолог. Только боль и адаптационный месяц. После этого... Бывают случаи когда реморфизация — процесс возврата человеческого тела, то есть, не возможен, или возможен частично. Нарушение структуры ДНК или еще какая хрень. Изменение генома, например. Тем, кому повезло, разрешают иметь детей. Это всего процентов тридцать. Остальным нет. Некоторые ослушались, и были наказаны, — Миграция на мгновение замолчала, стараясь усмирить злые молнии в глазах, — Иногда желание иметь ребенка сильнее приказов и страха за последствия. — Женщина снова задумалась. — Миграция, — тихонько позвал Николас. — И тогда создали это место. Резервацию. — Словно не слыша мальчика, продолжила Миграция, — Здесь все: кто не смог пройти реморфизацию, или кто прошел частично. Живем и стараемся радоваться. Среди нас есть очень счастливые... люди, — женщина с тяжестью в голосе произнесла последнее слово. — А инкубы? Ты назвала тех инкубами, — Николас старался заглянуть в глаза Миграции, но та не отводила взгляда от дороги. — Это потомство подобных мне, глупышка, — джип выскочил из лесу и, свернув с дороги, понесся по полям, густо поросшей травой. — Так мы срежем путь и сразу выскочим на шоссе к границе резервации. Если нам повезет, то к вечеру ты будешь дома. — А если нет? — До сих пор нам везло...
Окончание
«Вчера» — «Царь этого леса»
— «Киберы» — «Киберы-2» | 
