ЦАРЬ ЭТОГО ЛЕСА Рассказ Евгения Антонова «Teddy the Bear» «наизнанку». Всегда есть обратная сторона медали. Старое зимовье, коряво сложенное из толстых бревен, одиноко торчало на склоне сопки. Припорошенная снегом крыша, сверкала яркими отраженными солнечными лучами: с утра морозец кусался. Скрипел под Его массой снег. — Снова им неймется, — подумал Он. — Сколько можно? Прутся и прутся. Не так давно я ведь уже прибил пятерых. А до этого еще несколько. Нет, им мало! Как давно Он начал убивать? Как только понял, что на Него идет охота. Убийцы пришли первый раз несколько лет назад и почти затравили Его. Тогда все и началось. Только теперь все стало по иному — не на Него охотились, теперь Он охотился на всех, кто отваживался прийти за Ним к этому зимовью. Никто не учил Его этому. Все пришло само, и с каждым убитым врагом Он становился все опытнее. Теперь еще эти двое. Он знал об их приходе за несколько часов до их появления в зимовье. Ветер донес их запах. Запах убийц. Он, прячась за густым ельником, обошел хибару слева. При Его габаритах скрытно это сделать сложно, но если за ним не наблюдали в бинокль — незамеченным Он, наверняка, остался, поскольку выстрелов не последовало. Те, что пришли за его шкурой: либо глупцы, либо отчаянные. Один — невысокий, чуть плотнее второго — высокого и худого, целый день грохотал в избушке железками, пока второй прохаживался по склону. Так и подмывало убить его прямо там, но нет. Расстояние было велико, а враг внимателен, и дальше склона не опускался. Подошел бы к пролеску, как раз между ельником, где Он сейчас прятался и молодыми сосенками — тогда. А так нет. Шанс, хоть и небольшой, что пуля уложит Его навеки, был. Рисковать не хотелось. Глядя за врагом, Он не мог не заметить, как настороженно бегают его маленькие свинячие глазки. «Боишься? Правильно, бойся! Все равно я доберусь до вас. Пусть у вас есть оружие, в отличие от Меня, но оно вам не поможет. У предыдущих были собаки и ружья. Они стреляли сквозь стены, схоронившись за ними, и надеясь попасть — глупцы. Конечно, пуля, выпущенная из карабина, прошьет прогнившие стенки домика насквозь, но так им все равно не попасть. Стрелять на звук не так-то просто». Избушка оказалась частично разобрана с этого края. Сквозь неровные прорехи в кладке виднелись идущие вертикально металлические полосы. Они соединялись такими же поперечными цельнометаллическими брусками. «Клетка! Вот, что они задумали!» Прознав, что их пятерых товарищей он порвал на части, кометой ворвавшись в халупу и тяжелыми ударами разбив им черепа, они решили, что и в этот раз Он будет действовать точно так же. «Думают клетка их спасет. Это не лишено логики. Пока Он разворотит стену, или выломает дверь, они под защитой клетки спокойно расстреляют Его. Однако, в этом плане есть слабое место. В клетке нет дна. Это они зря. Это они дали маху». Он довольно ухмыльнулся и многозначительно посмотрел на откос. Шумно втянул через широкие ноздри воздух. Ночью будет ветрено — то, что надо. Заскрипела дверь. Один из врагов вышел. В руках покачивался карабин. Пришлось скрыться в зарослях и наблюдать: нападать днем на открытом пространстве на человека с ружьем не решиться даже Он. «Враг сглупил, углубившись в лес. Теперь ему не вернуться. Надо только дождаться момента, когда он на секунду ослабит внимание». За час до наступления темноты это произошло: карабин успел лишь единожды громко кашлянуть, выбросив струю едкого дыма и запах пороха. Выстрел эхом промчался ввысь и затерялся в высоком безоблачном небе. Пуля свистнула и застряла в сосновом стволе, почти расщепив его. Из расщепа потекла тугая струя свежей, приятно пахнущей смолы. Он подошел к зимовью едва стемнело. Враг затаился в избе. От хибары тянуло старостью, сыростью и ужасом. Он чувствовал, что противник, затаившись в клетке, трясется. Что волосы у него встают дыбом, как у ощетинившейся собаки. Скулящей и поджавшей хвост, словно побитой палкой и загнанной в угол. Он со всего размаха ударил по стене избы, ожидая ответа. Выстрела не последовало. Он прислушался, обходя избу по кругу. Протестующе хрустел снег. Навострив все чувства, как и чужак, Он пытался предугадать дальнейшие действия противника. На следующий удар, враг ответил выстрелом. Снова мимо. Он издал насмешливое бульканье и снова засадил по стене. С грубого ламбрекена посыпалась снежная крошка. На следующие удары противник не отвечал. «Бережет патроны, словно знает, что перезарядить его ружьишко времени у него не останется». Он не спеша, с леденящим душу сопением, принялся подкапывать избу с одного края, чтобы, воспользовавшись сильным порывом нарастающего ветра, спустить хибарку с откоса. Изба рухнув, неминуемо утянет за собой, или опрокинет клетку. В темноте у его незащищенного противника нет ни одного шанса. В такт порывам ветра Он раскачивал хибару. Удар за ударом. Удар за ударом. Враг запаниковал. Послышались истерические выкрики. «К сожалению, я не понимаю по-вашему». Сухо защелкал курок карабина, но ни один выстрел цели не достиг. Он слышал, как кончились патроны. Почувствовал, как дрожат пальцы врага, пытаясь лихорадочно перезарядить оружие. Вот сейчас можно ворваться через дверь: тонкие доски не устоят ни одного мгновение против Его натиска. Но Он не стал этого делать. Изба вот-вот должна была пойти с горы, как на салазках. Противник снова закричал. Когда дом рухнул, развалившись и опрокинув клетку, Он встретился взглядом с врагом. Беспомощным и таким жалким. Разорвать его на части можно было в одно мгновение, но он не стал этого делать. В глазах поверженного врага читалось подкравшееся к сознанию безумие. Сейчас Он мог понять, что думает этот... человек. «Он считает, что я — это его друг. Жалкий, ничтожный червяк! Сумасшедший. Тихо помешанный несчастный». — Я не твой друг, — ответил он ему, поборов свое желание убийства врага. — Я царь этого леса! Уходи и никогда не возвращайся! * * * Юджин, сходя с ума от ужаса, смотрел на оскаленного громадного медведя. В его голове металась лишь одна мысль: «Тедди, братишка! Брось, это же я!» Максим Ефимкин Специальное спасибо Антонову Евгению. 27.11.03
«Вчера» — «Царь этого леса» —
«Киберы» — «Киберы-2» | 
