ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ДУШЕЧКИН-КЛИМОВ


ПИСЬМА ЛУНЫ

Окончание. Начало здесь

 

....................................................

Озарение

Блеск моих глаз, как смысл моего пути... Я люблю тебя, деревянный настил моих нервов. Моя жизнь держится на подтяжках гитары-бас, а жар моего горла остужает пот славы, стекающий по моей одежде, свет огней в зале, как свет солнца...

А.Д.

 

* * *

(Композиция группы GENESIS «APLACE TO CALL MY OWN, 1969 г., звучит 1,54 мин. Столько же, сколько очерк-озарение. Желательно слушать и читать — одновременно. Автор.)

2001 г.

 

* * *

Погадаем на судьбу? Хочется ведь, да? Тогда берем в руки Библию, грех, конечно, все эти гадания, но хочется... Открываем на любой странице, где хотим, и с закрытыми глазами. Тыкаем, извините за такое слово, но иначе не скажешь, пальцем в страницу, что вышло... Песни песней.

«Вот это да, что ж — любви тоже, хотелось бы»...

«Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее, и груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков».

Господи! Только верой твоей еще жив я и мои близкие... Только святой волей твоей, я еще не сошел с ума. Только словом Твоим.

Аминь!

Андрей Д.

Ночь, 2001 г.

 

* * *

Красно-желтые окна

Загорелись в ночи,

Ну, не будь такой робкой,

Не стыдись, не молчи...

Протяни мне, как другу,

Нежно руку свою,

Я совсем ведь не грубый...

Я ведь тоже люблю.

А.Д.

Ночь, 12 ч., 2001 г.

 

* * *

Ну, что, — говорил зеленый лист желтому, — кончилось твое время, ушла твоя пора. Пришла «унылая, очей очарованье...» Хи-хи, все это лирика, ерунда! Оттрепыхался, брат, отшелестел. Скоро на тротуар слетишь, в грязную лужу. Слетишь легко, теперь многие слетают, и не такие, как ты... Я вот еще в соку! В силе, дереву нужна новая поросль. Долго здесь, наверху, болтаться буду, не в пример тебе, вон уже сколько вас — отлетевших — лежит, уже не встанете...

Зеленый лист еще долго, наверное, так издевался бы над желтым, но в это время мимо дерева проходил белокурый ребенок с глазами ангела. Он сказал — мама, мама, смотри — какой красивый зеленый лист остался на дереве, давай сорвем для гербария, а то у меня одни желтые. — Давай, только быстрей, а то в детский сад опоздаем, ответила мама. Белокурый ребенок сорвал зеленый лист, и они ушли, вполне довольные жизнью.

 

* * *

Ну, вот, теперь я член двух союзов — Театральных деятелей и Союза писателей... Здорово, уважаемый человек, во всяком случае, два венка на могилу я себе обеспечил... Дай Бог мне сто лет жизни, конечно.

2001 г.

 

Эксклюзивный экзерсис

Я знал Ее... Такую капризную, загадочную, неуловимо-чудесную! Восхитительную в своей мимолетной сиюминутной прелести. Такую желанную, пока жив... Я знал Ее — жизнь. Она как поезд, который, горя огнями вагонов, несется куда-то в ночь... Я — еду-еду-еду, быстро-быстро — уеду-уеду-уеду... Куда? От чего? От жизни? Зачем, она сама уйдет однажды, холодно взмахнув на прощанье рукой... От себя можно, но — недалеко, так — на пару-тройку станций... Можно, конечно, сойти с поезда, выйти в поле на полустанке, и слушать только тишину и стук собственного детского сердца... Но от этой тишины можно сойти с ума...

И захочется догнать этот сумасшедший поезд, с его огнями и страстями, и сказать — поезд, ты — сумасшедший, потому что несешься, не зная куда... Я — сумасшедший, потому что сошел с тебя, вернее — с ума, и одурел от тишины на полустанке, но я не могу быть совсем один. Немного один — да! А совсем один — нет. Давай сойдем с ума вместе, это хотя бы весело! Весело-весело! И где-нибудь, когда-нибудь, весело — сорвешься со всех кругов, съедешь со всех крыш, да прямо в пропасть под мостом, который давно рухнул и без нас! Нет пути, ни вперед, ни назад, только вниз, в пропасть, без дна... И к чертям собачьим все эти посохи и сумы... Я знал Ее, я знаю ее и сейчас... Я целую ее шагреневую кожу, чтобы она не стала совсем маленькой и сморщенной, как у лягушки, я целую эту кожу, нежно, страстно, с любовью, с ненавистью и понимаю, что, пока она не уйдет от меня сама, холодно махнув на прощанье рукой... Я от нее никуда не денусь, никогда.

19-12-2001 г., ночь.

 

* * *

Дождь, ты придешь не скоро. Но ты придешь, я знаю...

А.Д.

 

* * *

День щемящ, потому что не вечен.

Вот закат — есть о чем пожалеть.

Слишком трезво мы смотрим на вещи,

От которых не стыдно хмелеть.

Сергей, 7-е отделение психиатрической больницы г. Минска.

 

* * *

Солнце яркое встает,

День прекрасный к нам идет,

Каждый рад, что утром встал,

Потянулся, позевал,

Улыбнулся и сказал:

«Здравствуй, утро!

Здравствуй, солнце!

Здравствуй, каждый человек!»

Я проснулся очень добрый,

И счастливый больше всех!

Пшонко Елена, 22 отделение неврологии...

 

* * *

 

Розова И., 5-е отделение...

 

Одиночество

Одинока, совсем одинока...

Я осталась в декабрьской ночи.

Одиночество — это плохо,

Я молю, если можешь, приди!

Мне сегодня очень тоскливо,

Без тебя, без твоей любви,

Одиночество — это плохо,

Я молю, если можешь, приди!

 

Лампомания

Эта проклятая тень от моей руки не дает мне спокойно заниматься литературным творчеством! Нависла, как грозовая туча, как парящая рука судьбы... А за что меня карать? За что? Я же себя знаю, я прекрасный, талантливый, умный человек! Актер, писатель, отец, в конце концов! И вдруг? — тень, брошенная на белый, чистый лист. И кем брошенная — самим собой. Нет, это не я, виновата лампа! Это она породила эту тень! Лампа, которую я включил, круглая, как луна, моя электрическая луна, которую я зажигаю каждый вечер, а под утро — выключаю. Я выключаю луну! Вот это сила! Вот это — кайф! Просто Pink Floyd какой-то. Ну, что, тень, теперь скажешь? Ну, ты, кроме того, что вредная, еще и немая!

— Нет, я не немая, я все скажу.

— Боже, кто это?

— Я, твоя тень, вернее тень твоей руки, такой неуверенной, потной, дрожащей и противной...

— Это ты обо мне?

— Тихо-тихо, кому как не мне, тени твоей руки, т. е. твоих дел, знать — кто ты, на самом деле...

— И кто же я? Скажи, сейчас ночь, нас никто, кроме лампы, не слышит, говори, не стесняйся!

— А я не стесняюсь, это ты должен стесняться, мне-то что, я всего лишь — тень... Так вот, я хорошо тебя знаю, с детства, когда ты был маленьким ребенком, симпатичным мальчиком с карими глазами и кудряшками, отроком — с ума сходившим по своей электрогитаре и джинсам, до плеч волосам; юношей, грезившим стихами, театром и ролями... Но! Все бы ничего, если бы... Вот это «если бы», определяет все, всегда и везде. Твое «если бы» привело к тому, что все женщины, в которых ты влюблялся, любили других, роли, которые ты хотел, — играли другие, ты любил сцену, а она тебя. Но не рок-сцена, а театральная, и так во всем и везде. И ты стал лгать. Лгать другим и себе, ты улыбался тогда, когда тебе не хотелось, ты служил не тем идеям, в которые верил, ты создал своего двойника, который был доволен тогда, когда ты — был недоволен. Никем и ничем. Ты создал тень, ты создал — меня. Ты, а не лампа. Лампу можно выключить, а луну — нет. А луна — это судьба, и она пишет тебе свои письма, а не ты ей... Вот и читай свою жизнь, как книгу, страничка за страничкой, если грамотный, конечно. И нечего на тень пенять, если писатель плохой, бред какой-то пишешь, записки из «дурдома», а я виновата? Нечестно это, дорогой... Да, дорогой, я же к тебе привыкла, куда ты, туда и я, дура я, дура. Но не я выбираю, не я...

Неожиданно тень замолчала. А я подумал, что только лист бумаги, как священник на исповеди, способен выдержать излияния души человеческой, облаченной в слова... Слова в образы, образы — в смысл.

— Тень, спокойной ночи, — сказал я. Тень не ответила. Обиделась, наверно.

— Ладно, до завтра, — сказал я и выключил настольную лампу.

2001 г., ночь.

 

* * *

Здесь птицы поют очень редко,

Туманам раздолье и благо,

На нервы мне давит с издевкой

Повинного дома мираж.

Как хочется к маме прижаться,

Прижавшись, оттаять до слез,

И больше уж не расставаться,

В молчанье бродя средь берез.

Олег Кузьмицкий, 1991 г., психоневрологический диспансер.

 

* * *

Домашнее задание

Психоневрологического диспансера

пациентам на воскресенье:

Как бы я хотел провести воскресенье.

 

1) Я хотел бы, чтобы с утра нас посетил батюшка, который прочитал нам молитву о нашем скорейшем выздоровлении.

2) Встретиться с интересным человеком, актером, певцом, поэтом.

3) Организовать соревнования по волейболу между палатами.

4) Посмотреть интересный фильм.

Пациент Пеньков П.М.

 

* * *

Как бы я хотел провести воскресенье.

Домашнее задание.

Я бы хотел, чтобы утром на тебя не орали и не поднимали в 7 часов утра. Хотел бы после завтрака сходить погулять на улицу, и после обеда тоже, на один час. Хотел бы поиграть в волейбол в спортзале с друзьями, а еще в домино и шашки. Я бы хотел в центр реабилитации на занятия в группе. Хотел бы посмотреть телевизор, когда хочется, а не когда можно. Чтобы ко мне пришли родители. И чтобы меня поскорее выписали отсюда.

Авласенко Виталий, 17-е отделение, 1998 г.

 

* * *

«Это, конечно, безумная идея, но весь вопрос в том, достаточна ли она безумна, чтобы быть верной?»

Нильс Бор.

 

* * *

А дождя все нет,

Все нет и нет,

Где ты дождь, где?

 

Совсем маленькая сказочка

Полз земляной червяк по рыхлой, влажной, черной, такой любимой земле и радовался! Радовался, что жив, что полз, что червяк! А навстречу ему — огромный удав! Ну, очень большой — 5 метров, толщиной с ногу, полз и радовался, что удав, что сыт и что живет в Африке.

— Здравствуй, дорогой удав, я рад тебя видеть, ведь я — твой ближайший родственник. Ты меня узнаешь? — сказал червяк удаву.

Но удав ничего не ответил, он даже не заметил червяка, он просто прополз мимо и пополз дальше. Вот и все. Стойте, а где же червяк...

P. S. Отсюда вывод, уважаемый читатель — не задавайте глупых вопросов. А.Д.

 

Прогулка

Никогда ничего не находил. Гулять люблю, в любую погоду по любым улицам, в любых городах... А вот с находками — пролет. Некоторые гулять не любят, а обязательно что-нибудь найдут: деньги, брошку, ручку. А я — нет. Не судьба, видно. Но вот однажды... Что, заинтересовались? Расслабьтесь, это не деньги, что, уже скучно? Понимаю... сам такой. Подлость я нашел, обычную, привычную, каждодневную, злободневную, человеческую подлость. Лежала себе, меня ждала. А я, дурак, поднял. Все мне мало, нет бы мимо пройти, не мое ведь, а я, нет, поднял, а она — подлость — сразу к рукам-то и приклеилась, да так крепко, крепче скотча — не оторвешься!

От руки отдираю, она к ногам липнет — ходить не дает, стряхнуть пытался, к душе, т. е. — к груди приклеилась. Насилу отодрал, отмылся кое-как, и решил — больше чужого не поднимать. Не мое — значит — не мое. Да где тут поймешь, мое — не мое...

2001 г.

 

* * *

Неси меня, конь волшебный, неси к счастью, чтобы ветер в ушах свистел, чтобы вся жизнь под копыта умчалась, неси к счастью, эх, хорошо... Не свалиться бы!

Канун 2002 года.

 

* * *

«Не распутать нам вечные узы,

Не порвать нам божественный жгут,

Люди, словно большие медузы,

Чуть дотронешься — обожгут».

А.Д.

 

Исповедь Багиры

От автора:

Начну с того, что Багира — это я.

Кто я, вы узнаете, когда прочитаете эту исповедь.

Зорина Светлана Александровна.

 

1) В морге тишина и покой,

Только мертвецы и столы.

В морге молодой санитар

Улыбнулся мне и сказал:

Девочка, живи, не горюй,

Всех нас все равно похоронят.

 

2) О, героин, я поклоняюсь тебе.

Ты, сатана, повелитель везде,

Я отдаю тебе свою жизнь,

Ты, героин, лучше в вену вколись.

Я хочу дозу и нету кайфа,

Я прошу ширку и нету лекарства,

Я люблю секс и нету мужчины,

Я люблю жизнь — на душе кручина.

Я хочу счастья в жизни, лишь мига,

Лучше б ребенком я умерла.

Ночь на 21 августа 2001 года, психоневрологический диспансер.

 

* * *

Письмо пациентов психоневрологического диспансера г. Минска своим докторам.

«Дорогие наши доктора!

Мы, вам бывшие и нынешние пациенты, очень благодарны за все, что вы для нас сделали, и позвольте в этот знаменательный день предложить Вам наши пожелания:

Хотим, чтоб Вы были красивыми,

Хотим, чтоб Вы стали счастливыми,

Вам в жизни долгих-долгих лет,

Цветов прекраснейших букет.

Жить, как желаете себе,

Огромной радости в судьбе!»

 

* * *

«Но разве не говорит Господь: умножая, умножу тебя?

Во всем этом, Господь поклялся собою.

Мною клянусь! — говорит вам Бог.

Что может быть надежнее и выше?!»

Сандэй Адэладия, «Пустыня в твоей жизни»

 

Послесловие к дождю

Ну что, многомерность пространства, вот я тебя и сгреб, сузил, собрал в ладони и тихонько смотрю на тебя, как на замерзшего воробья, который вот-вот отогреется и улетит... Мы все — едины. Мы — люди, мы — одно целое, одна душа, устремленная к Богу и в горе, и в радости, и в здравии, и в болезни. Кто сказал, что дождь идет где-то? Вот он, здесь, я ловлю его прохладные капли, потрескавшимися от зноя губами и впитываю его влагу всем своим нутром, как губка, я просто становлюсь частью этого дождя и растекаюсь его каплями, как виноград в бокал белого вина мерцающего от лучей солнца! Я так ждал тебя, дождь! Мы все так ждали тебя, и мы дождались! Все люди — братья и сестры, пациенты и доктора... Берущие и дающие... Я готов выпить тебя, дождь, всегда без остатка, ведь целое небо отразилось сейчас в моих глазах, значит, я выпил небо, как Ксанф выпил море... Я выпил небо, и мне захотелось еще!

2001 г., ночь

«По ту сторону зеркала»Фрагменты из книги «Отражения» — «Письма луны», рассказ

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com